Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 139
– Да, доктор Володарский слушает.
Рафаэль в первые секунды даже не мог вымолвить ни слова – в горле пересохло, а сердце вдруг заколотилось, словно опять оказался на экзамене по гистологии, в которой будущий доктор, по секрету сказать, во время обучения в университете… немного плавал. Теперь он сжал трубку сухой горячей ладонью, слыша далекое потрескивание, соединившее два континента.
– Алло, доктор Володарский слушает... – повторил знакомый голос уже с легкой ноткой торопливости.
– Борис, это Рафаэль Креспо, привет! – с трудом выдавил испанец, чувствуя, как голос будто продирается сквозь плотную вату.
В трубке раздался такой искренний, не сдерживаемый ничем вопль, что Рафаэль на секунду отстранил телефон от уха
– Дружище! Привет! Как же я рад тебя слышать! У тебя всё нормально?! Ты где сейчас?! – вопросы посыпались один за другим, словно горох из рассыпавшегося мешка, перебивая друг друга и совершенно не давая возможности ответить хотя бы на один из них. Рафаэль только улыбался. Наконец, через минуту или две первое возбуждение начало понемногу спадать, и Володарский наконец-то дал возможность ответить.
– Ой, прости, я засыпал тебя. Отвечай же скорее!
– У меня все нормально, – быстро заговорил Рафаэль. – Я сейчас нахожусь на базе Африканского корпуса в Кидале, республика Мали. Только что вернулись с вакцинации из Тиметрина – это небольшой посёлок, на северо-запад от Кидаля, среди пустыни. Жив, здоров, загорел, похудел. Работы выше крыши, и очень интересно.
Он перевел дыхание. Раньше не было ни времени, ни возможности на подробный рассказ, но сейчас испанец выжимал из драгоценных минут всё, стараясь уложить в них максимум информации. Потому что это был Борис Володарский, один из тех, с кем Креспо успел крепко подружиться во время работы в отделении неотложной помощи. Кроме того, Борис сам много времени провёл в подобной командировке, когда работал в Сирии, пока там находилась внушительная российская группировка.
Рафаэль коротко рассказал о первой поездке в Тессалит, о нескольких операциях, проведённых на базе, упомянув местных жителей и невыносимую жару, к которой, оказывается, можно привыкнуть. Поведал о местном колорите, который, по его словам, достоин того, чтобы о нём писать книги, но увы, современные российские авторы предпочитают другие, более «европейские» темы.
– Рафаэль, как там в целом обстановка? – спросил Володарский. Возбуждение окончательно спало, и доктор говорил теперь гораздо спокойнее.
– Здесь всё не так, как показывают по телевизору, – ответил Рафаэль. – Ситуация может измениться за считанные часы. Вроде бы в обед сонный покой, а вечером уже вовсю стреляют, и самое главное – непонятно кто и куда. Подробнее расскажу, когда приеду.
– Когда ты возвращаешься? У тебя контракт на год?
– Да, но время течёт быстро.
В этот момент в переговорную заглянул Бог проводов и выразительно постучал указательным пальцем по циферблату своих часов: мол, время поджимает, закругляйся. Креспо кивнул ему в ответ и сказал в трубку:
– Передавай всем нашим большой сердечный привет! Эллину Родионовну обними за меня, чмокни в щёчку и скажи, что я страшно по всем вам соскучился! Пока, Боря! Перезвоню при первой же возможности!
Связь отключилась с тихим щелчком. Он еще секунду посмотрел на потухший экран, потом похлопал Андрона по плечу в знак благодарности, сказал «Спасибо, выручил!» и вышел на улицу. Солнце уже пекло по-настоящему – воздух дрожал над раскаленным песком, и даже тень от навеса казалась обжигающей. «Надо пойти вздремнуть, сколько получится. Сиеста, она и в Африке сиеста», – решил он и, прищурившись от яркого света, направился к жилому модулю.
Там, в приятной темноте и относительной прохладе, спала Лера. Как всегда, её розовые пятки торчали снаружи из-под легкого покрывала – Лера терпеть не могла жару и даже во сне искала прохлады. Креспо тихо разделся, стараясь не шуметь, и прилег на самый край кровати, аккуратно, чтобы ни в коем случае не разбудить невесту. Незаметно, под ровное дыхание, он провалился в темную, без сновидений, глубину сна.
***
Резкий шорох и глухое постукивание рывком вырвали его из этой глубины. Испанец вскочил, совершенно не понимая, где находится и который час, дико озираясь в темноте.
– Милый, я тебя разбудила? – раздался виноватый голос Леры. Полностью одетая, разве что обуться не успела, натянув один ботинок и держа второй в руке, она смущенно смотрела на Рафаэля из полумрака. Её волосы растрепались, а на щеке осталась полоска от подушки.
– Господи, Лера, первый раз в испуге проснулся, – выдохнул Рафаэль, проводя ладонью по лицу и чувствуя, как бешено колотится сердце. Слушай, а что, нас никто не искал всё это время? Ведём себя, как два курортника, честное слово, – заметил он, приходя в себя. – Мне уже стыдно перед коллегами. Они дежурят, а я как-то… слишком расслабился.
– Брось. Вам полковник Ковалёв после поездки выделил двое суток отдыха. Они ещё не прошли. Так что о каких угрызениях совести ты говоришь? Все в порядке.
– Вдруг нет?
– Милый, ну хватит уже волноваться попусту, – она пожала плечами. – Сюда никто не приходил.
– А ты куда собралась? – он кивнул на её ботинки.
– Я хотела пойти к Ковалёву, – призналась девушка, деловито зашнуровывая второй ботинок. – Мне нужна связь с отцом, рассказать ему про скважины и солнечные батареи. Такие вещи он просил сообщать сразу.
– Пошли вместе, – сказал Рафаэль, окончательно просыпаясь и нашаривая свою рубашку. – Потом на обед.
Как и следовало ожидать, Ковалёв для Леры сделал исключение. Он выделил ей столько времени, сколько было нужно – для дела, как сам выразился, расплывшись в редкой улыбке. Рафаэль глядел на него со стороны и не злился, только добродушно про себя отметил: «Красивой девушке, да еще и спонсору – сколько угодно. Всем остальным – по пятнадцать минут, жмот!» Хотя и понимал, что в данных обстоятельствах связь – вещь дорогая, потому что осуществляется преимущественно через спутники.
Получив наконец разрешение от Ковалёва, они вернулись в прохладный полумрак модуля связи. Когда Бог проводов увидел Леру, он расплылся в такой широченной улыбке, что стал напоминать кота, перед которым выложили огромный кусок парной телятины. Испанец от того, насколько маслянистыми стали глаза Богомазова, даже ощутил укол ревности. К тому же Андрон проявил к гостье явно большее внимания, чем следовало. Он самолично проводил ее в переговорную, придвинул стул, подал телефон и спросил елейным голосом:
– Валерия, вам принести чего-нибудь попить холодненького?
– Нет, благодарю, – вежливо ответила Лера, заметив, какими глазами смотрят на связиста ее жених.
Не ускользнуло это и от самого Бога проводов, который поспешил ретироваться.
Лера взяла трубку, уверенно, без запинки, набрала номер. Короткие гудки, потом далекий, но отчетливый голос:
– Алло, я вас слушаю.
– Папочка, привет, это я, – заговорила Лера быстро и четко. – Вернулась из Тиметрина. Да, все нормально. Нет, не голодные, там нам мясо готовили так, как ты ни разу не ел – молодая козлятина на вертеле, с местными травами. Нет, не болею, немного загорела. Рафаэль на меня всё время шляпу надевает и кремами мажет с головы до ног, – она улыбнулась, – да, передам. Тебе привет, – зажав трубку ладонью, шепнула Креспо.
Потом заговорила снова, уже серьезнее:
– Папа, тут такое дело. Мы говорили с главой местного поселения. Это факих, то есть очень уважаемый прежде всего в религиозном плане человек. Формально он никакой должности не занимает, но является безусловным лидером туарегов в данном населенном пункте. У нас состоялся с ним обстоятельный разговор, в ходе которого возникли две темы. Первая – это перспектива обучения его старшего сына в России. Вторая… – и девушка кратко и четко, без лишних слов изложила суть: солнечные батареи, насосы, скважины, полив в тени тех же самых батарей – в общем, всё коротко и по делу, как учил отец. Он слушал дочь очень внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, и, судя по паузам, что-то параллельно записывал.
Потом Лера сказала:
– Это может быть пилотный проект с минимальными рисками. Важно, чтобы он вообще заработал, в принципе. В качестве отправной точки для перспективных изменений.
После этого Лера сама несколько минут молча слушала, кивая, и вдруг радостно улыбнулась:
– Да, я поняла. Да, тоже тебя целую. Сколько? Пока не знаю. Пока, пап, пока. Когда перезвонить? Через два дня? Я перезвоню, целую, – она положила трубку и повернулась к Рафаэлю с сияющими глазами:
– Милый, получилось! Получилось!
Он тоже об этом думал, пока она говорила, и теперь согласно кивнул. В общем, выезжают два проектировщика – по солнечным батареям и по скважинам. Нужно обеспечить безопасность и крышу над головой.
– Лера, ну крышу-то обеспечим, на базе, – задумчиво протянул Рафаэль, потирая подбородок. – Безопасность тоже. А им-то нужно по земле ездить, смотреть. Не будут же они сидеть на одном месте под охраной.
– Конечно, я это понимаю. Послушай, а если... – Лера на мгновение запнулась, словно прикидывая что-то в уме, – командира М’Гона попросить? Чтобы выделил людей, технику и позволил нашим специалистам некоторое время поездить, изучить местную специфику. Я ведь не думаю, что им для этого придется исколесить половину Сахары. К тому же это в их интересах. А самое главное, за их работу ничего не придется платить.
– Идея, конечно, очень интересная, милая, но для этого нам придется с тобой плотно пообщаться с полковником Ковалевым, – сказал Рафаэль, уже прокручивая в голове возможные варианты. – Тут ведь не только командира М’Гона подключить нужно, но еще и местную администрацию. Они же лучше знают, где необходимы солнечные электростанции, а где есть поблизости возможность бурения артезианских скважин. Партизанить мы не можем.
– Да, конечно, я понимаю.
– Но есть еще один вопрос. Скажи, ваш фонд стопроцентно будет оплачивать изыскательские работы? Как ни крути, но это ведь частный бизнес твоего отца и его партнеров, а значит им потребуется возврат вложенных средств. А для этого необходимы гарантии местных властей. Хотя в данной обстановке это, конечно... – испанец не стал договаривать. Всё и так было очевидно: обстановка вроде выглядит спокойной. Однако недавняя стычка с террористами как бы намекнула, что они пытаются прощупать прочность малийской обороны. Провели разведку боем, так сказать. Крепко получили по сусалам и отступили обратно. Беда в том, что здесь нет четко выраженных границ, поэтому контролировать проникновение в республику банд из других регионов соседних стран практически нереально.
– Рафаэль, Идрис сказал, что они готовы заплатить… – Лера чуть нахмурилась, повторяя слова местного старейшины.
– Милая, ты знаешь, что такое стройка, – перебил её Рафаэль, стараясь говорить мягко, но настойчиво. – Это возможность обогащаться за чужой счёт, используя серые схемы или откровенно мошенничать. У нас такое развито повсеместно, а ты представляешь, какой размах коррупции здесь? Так что… Ладно, не хочу я тебя пугать. Пойдем-ка мы с тобой лучше пообедаем, а потом отправимся к полковнику. Он как раз поест и будет добрый. После тарелки горячего супа и порции второго у него настроение заметно улучшается. Я не раз это замечал.
Они двинулись в сторону пищеблока, стараясь держаться в узкой полоске тени, которую отбрасывал соседний ангар.
Как хорошо, что шеф-повар распределил приём пищи на базе особым порядком: бойцы Африканского корпуса – первыми, потом – медики, далее – остальной обслуживающий персонал. Когда Рафаэль и Лера подошли к столовой, то увидели в тени его стены Хадиджу, Розалин и двух новых девушек. Судя по всему, переводчица что-то втолковывала новеньким: энергично жестикулировала, показывая то на столовую, то на медицинский блок, то куда-то в сторону казарм.
Испанец подошёл, поздоровался и поинтересовался, почему они тут стоят: не пускают в столовую? Хадиджа улыбнулась и ответила, что они уже поели, всё хорошо, а теперь она проводит инструктаж. Креспо пожелал ей удачи. Переводчица снова одарила его загадочным взглядом, когда он развернулся и уходил. Лера это заметила.
– Рафаэль, – сказала она, когда они прошли в столовую. – Я что-то не поняла…
– Чего?
– Почему-то переводчица, африканка, на тебя так смотрит.
– Прости, как смотрит?
Лера поджала губы, посмотрела на пол, как будто пыталась там что-то разглядеть.
– По-особенному, – ответила.
– Прости, я не понимаю, – сказал Креспо, беря ложку и погружая в наваристый гороховый суп-пюре, который источал такой невероятный аромат, что хотелось забыть про все на свете и только наслаждаться этим бесподобным вкусом.
– Чего тут не понимать? – продолжила Лера свое странное наступление.
– Ну вот я... Как раз... Не понимаю, – продолжая наслаждаться, ответил испанец.
Его невеста помолчала.
– Мне кажется, что она в тебя влюблена.
Рафаэль поперхнулся супом. Прокашлялся. Вытер салфеткой рот и уставился на невесту:
– Ты сейчас серьезно?
– Да, вполне, – Лера включила питерскую интеллигентку и стала медленно хлебать супчик.
– Ну… – Креспо даже не сразу понял, что ему ответить. – Мне-то откуда знать, что она там чувствует?
– Хочешь сказать, что не замечал?
– Нет.
Лера посмотрела на него с легким прищуром, в котором читалось недоверие.
– Да брось, быть того не может. Такой эмоционально насыщенный характер, как у тебя, Рафаэль. И ты ничего не увидел. Правда, что ли?
Испанец постарался не поддаваться тем самым эмоциям, о которых говорила невеста.
– Совершеннейшая правда, – ответил он. – Если у Хадиджи возникли ко мне какие-то чувства, то это ее личное дело. Мы с ней находимся исключительно в рабочих и дружеских отношениях. Не более того.
Лера помолчала, потом сказала:
– Ладно. Так и быть. Поверю, что ты говоришь правду.