Не будет преувеличением сказать, что экранизация И.Ф. Масленниковым приключений Шерлока Холмса и доктора Ватсона не просто конгениальна литературному циклу Конан Дойла. Она кое в чем превосходит первоисточник. «Наш» Холмс лишен суетных, сиюминутных черт, по сути избыточных «родовых пятен» викторианской эпохи. Шерлок Холмс Конан Дойла отягощен конъюнктурными стереотипами, штампами и предрассудками. Они, порой, заслоняют стержневую архетипическую функцию, которая единственно и оправдывает существование персонажа: хранителя, защитника и восстановителя мирового Порядка и, соответственно, защитника людей от Хаоса.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
«Книга хуже»
И.Ф. Масленников смягчил или вовсе удалил черты литературного «викторианского» Холмса, которые служили маркерами своего времени, но ничего не добавляли ни к сюжету, ни к раскрытию персонажа. Среди этих черт:
- периодическое употребление Холмсом препаратов, пагубное воздействие которых на физическое здоровье, интеллект и личность выявлены десятилетиями позднее. В годы же творчества Конан Дойла потребление этих препаратов было модным, в некоторых кругах даже считалось прогрессивным, расширяющим возможности сознания. Наивное представление о прогрессе, характерное для конца XIX-начала XX вв., отягощенное конъюнктурным, преимущественно богемным интересом к новизне – вот причина, по которой сэр Артур приписал своему персонажу сомнительную привычку. Для экстравагантного джентльмена, коим выписан Шерлок Холмс, употребление специфических веществ было не то, чтобы обязательным, но служило атрибутом той самой экстравагантности и казалось вполне естественным.
Безусловно, вычеркнув из характера Холмса болезненное пристрастие, режиссер советской экранизации поступил совершенно оправданно. Дело не в какой-то там цензуре в СССР. Намного важнее то, что привычка Холмса – всего лишь примета «викторианского» времени: она непринципиальна, ничего не добавляет к раскрытию персонажа. Более того, сама идея того, что блестящий ум может эффективно работать, подвергая себя перманентному воздействию дурмана, была бы воспринята зрителем как минимум с недоумением;
- мизогиния Холмса, его предубеждение против женщин. Эта черта характера Шерлока Холмса не была удалена И.Ф. Масленниковым, но значительно смягчена (буквально до одной случайной фразы) по сравнению с тем, как нарочито прописал её Конан Дойл. Нельзя не признать, что принижение и/или игнорирование женских интеллектуальных способностей являлось характерной чертой эпохи, иронично прозванной в честь королевы Виктории. Подчеркнутая мизогиния викторианской Англии выходила далеко за пределы обычаев других патриархальных обществ в истории Европы (кроме, разве что, Древней Греции). Разумеется, подобная позиция протагониста была бы неприемлема для советского (как и современного) зрителя, поэтому и в данном случае И.Ф. Масленников поступил весьма прозорливо;
- пресловутое «чувство ранга», почитание титулов и прочих атрибутов сословного общества, вполне отчетливо выраженные у Холмса и Ватсона в литературном первоисточнике, режиссер и сценаристы советской экранизации трансформировали в скрытно-насмешливое, карикатурно почтительное отношение. Нельзя не признать, что данная тенденция была намечена еще самим Конан Дойлем, но именно намечена. В телевизионном цикле И.Ф. Масленникова тенденция была реализована последовательно и выпукло.
Что следовало сохранить (и сохранили)
Справедливости ради следует отметить, что одну черту Холмса, обусловленную сугубо исторически, а именно ложными, наивными представлениями науки своего времени, И.Ф. Масленников сохранил в полной мере. Речь, конечно, о забавной теории великого сыщика об устройстве человеческой памяти, которую он уподобляет «чердаку», который можно захламить до предела ненужными сведениями, а можно привести в систему, содержать в порядке и хранить только необходимое.
Курьезное представление Холмса о структуре памяти, безусловно, хорошо вписывается в наивный контекст науки XIX века, но имеет более фундаментальное основание. Это стремление объяснять сложные явления простыми аналогиями. Ведь и в XXI веке многие уподобляют устройство человеческих мозга и памяти компьютеру (и, наоборот, компьютера - человеку), что по существу не отличается от концепции Шерлока Холмса на новом уровне технологии.
К счастью, человеческий мозг и память устроены не так. Знаниям действительно нужна система, но лишних, ненужных знаний не бывает. Странно, что этого не понимает Холмс (и, можно предположить, сам Конан Дойл). Те же знания элементарной астрономии, которые обесценивает великий сыщик (по поводу вращения Земли вокруг Солнца) безусловно могут оказаться весьма полезными при расследовании, например, для определения координат, времени, освещенности территории, фаз Луны, рисунка созвездий в тот или иной период, и т.д. и т.п.
Для чего же режиссер сохранил атавистическую теорию Холмса в сюжете? Она выполняет двойную функцию. Во-первых, концепция «мозга-чердака» срослась с образом персонажа Конан Дойла, по сути, служит меткой узнавания среди тех, кто вообще знает, кто такой Шерлок Холмс.
Во-вторых, она нужна для драматургического напряжения. Излагая свои взгляды на природу человеческой памяти при знакомстве с доктором Ватсоном, Шерлок напрямую грубо оскорбляет его, лишь слегка завуалированно, но вполне ясно называя дураком.
Это стандартный элемент мифологического архетипа мужской дружбы: даже в его древнейшем образце, в сказании о Гильгамеше и Энкиду (см. об этом Часть II) их взаимоотношения начались с поединка. Можно вспомнить, с чего началось знакомство Д`Артаньяна с мушкетерами, и много чего еще. Сэр Артур реализует архетип мужской дружбы вполне последовательно, не важно, осознанно или нет. Архетип на то и архетип, что может воспроизводиться бессознательно (как это показал К.Г. Юнг), особенно талантливыми творцами (бесталанные гонятся за «оригинальностью»).
И.Ф. Масленников сохранил в экранизации наивные представления Холмса не только для юмористической иллюстрации эксцентричности персонажа, но и в качестве своеобразного оскорбительного вызова, который Холмс бросает Ватсону при знакомстве. Вызов закономерно переходит в боксерский поединок, чей ритуальный характер режиссер мастерски подчеркнул визуально.
Хорошо, но другое
Интересно сопоставить советский телецикл о Шерлоке Холмсе с относительно недавним успешным сериалом «Шерлок» (2010-2017) Стивена Моффата и Марка Гэтисса (с Бенедиктом Камбербэтчем и Мартином Фрименом в главных ролях).
Казалось бы, авторы «Шерлока» просто хотели переместить Холмса из викторианской Англии в современность. На самом деле они вывернули литературную основу наизнанку, коренным образом изменив ключевых персонажей и стержневую идею. Холмс Камбербэтча - социопат, открыто манифестирующий собственную социопатию. Он противоположность Холмсу Конан Дойла и, соответственно, Ливанова-Масленникова, защитнику, рыцарю социума. Герой сериала «Шерлок» не просто современный, это принципиально другой герой (как и сериальный доктор Ватсон, к слову).
Холмс Конан Дойла (как и советский телевизионный Холмс) отнюдь не социопат, он эксцентрик, который, однако, скрупулезно соблюдает условности, тенденции и предрассудки общества. Стивен Моффат и Марк Гэтисс, в свою очередь, препарировали персонажей, превратив Шерлока из служителя общества в «высокоактивного социопата», доктора Ватсона – из рыцаря sans peur et sans reproche в искалеченного ПТСР (посттравматическим стрессовым расстройством) инвалида, а профессора Мориарти - из гениального манипулятора в откровенного психопата. Конечно, авторы имели на это право: они художники, они так видят, а успех сериала 2010-2017 свидетельствует, что их видение нашло отклик у зрителей. Просто это не «Шерлок» Конан Дойла.
PS. Немного об эскапизме
Приходится сталкиваться с мнением, что телецикл И.Ф. Масленникова стал популярным потому, что представлял собой вариант эскапизма от советской действительности позднего СССР. Особенно часто подобные взгляды высказывались в период т.н. «перестройки» и последовавшего развала Советского Союза, когда модно было выискивать антисоветчину и русофобию везде, хоть в Винни-Пухе, неважно. Однако, эскапизм - категория, вообще, в принципе не применимая к произведению. Это характеристика психологического состояния аудитории. Аудитория изменилась, а популярность советской экранизации никуда не делась.
Еще одна точка зрения, зачастую декларируемая теми же самыми людьми, которые говорят об эскапизме, состоит в том, что И.Ф. Масленников «воспроизводил советский миф, воссоздавая его в прелестном викторианском антураже». Якобы в мире телевизионного Холмса «зло было нестрашным, а добро непременно должно было восторжествовать».
Конечно, все подобные суждения конца 80-х-начала 90-х сугубо конъюнктурны, близоруки, но они имеют некоторую инерцию до сих пор. Советская экранизация Шерлока Холмса и доктора Ватсона основана не на некоем «советском мифе», а на мифологическом архетипе, который вечен по определению. «Советский миф» - не более, чем идеологическое клише, используемое сугубо в антисоветских целях, к искусству это не имеет никакого отношения.
Ну а тем, для кого зло в цикле о Шерлоке Холмсе выглядит нестрашным, можно только предложить выйти «на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно» (с).
******************************************************************************************