Кинематограф регулярно изображает противостояние Шерлока Холмса и профессора Мориарти как magna opus, главное дело великого детектива. Огромный вклад в этот подход внесли уже упоминавшийся в предыдущей части замечательный сериал «Шерлок» (2010-2017) Стивена Моффата и Марка Гэтисса и не менее популярная кинодилогия Гая Ричи «Шерлок Холмс» (2009) и «Шерлок Холмс: Игра теней» (2011). Ранее, цикл И.Ф. Масленникова тоже внес свою лепту: поединок (без преувеличения настоящий «агон» в древнегреческом значении) Холмс vs. Мориарти представлен в нем как центральное, ключевое событие.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Нищета Мориарти
Любовь кинематографистов к профессору Мориарти профессионально обоснована. Визуализация битвы двух интеллектуальных титанов предоставляет массу возможностей для развертывания эффектного повествования. Это эпичное столкновение апеллирует к одному из самых древних и универсальных мифологических архетипов змееборчества: Индра и Вритра (в Ригведе), Зевс и Тифон (в «Теогонии» Гесиода) и пр. В мифе Змей не просто силен, он мудр и хитер, в чем-то даже умнее протагониста. Так же Мориарти не просто преступник, он один из самых выдающихся математиков своей эпохи (и, в отличие от Холмса, точно знает, что Земля вращается вокруг Солнца). В итоге же как Тифон низвергнут Зевсом в бездну Тартара, так и Мориарти сброшен Холмсом в пучину Рейхенбадского водопада. Типологическое совпадение гибели антагониста в мифологии и у Конан Дойла слишком дословно, чтобы быть совсем случайным.
В литературном же первоисточнике профессор Мориарти собственной персоной появился лишь в одном рассказе из 56-ти – «Последнее дело Холмса» (1893), которым сэр Артур планировал завершить цикл о великом детективе. Кроме того, Мориарти, не являясь действующим лицом, стоит за преступлениями в повести «Долина ужаса» (1915) и посмертно упоминается еще в 5-ти рассказах в качестве того, что в наше время принято называть фан-сервисом. В целом, для объемного литературного цикла не богато, и кинематографистам постоянно приходится прикладывать немалые усилия, чтобы привести масштаб фигуры Мориарти в соответствие с глобальной задачей.
Чаще всего, преступному математику просто приписывают заговоры, «с ноля» выдуманные сценаристами. Команда советской экранизации поступила элегантнее: сценарист В.И. Валуцкий вписал Мориарти в сюжет Конан Дойла там, где у сэра Артура профессор не присутствовал («Король шантажа», 1980).
Помимо незначительного и почти всегда теневого, «закадрового» присутствия Мориарти в общем объеме литературного первоисточника, ещё ряд принципиальных моментов заставляет сомневаться в его функции ключевого антагониста Холмса.
Во-первых, вся цепочка эпического противостояния скрыта от читателя. Он не знает, как началась борьба великого детектива с королем преступного мира, как она велась. Явлен только самый финал, который на фоне всего литературного цикла – всего лишь эпизод. В общем-то понятно, почему: сэр Артур не планировал эпос, он хотел лишь эффектно убить Холмса и закончить эпопею. Заявление самого Холмса «Если бы мне удалось победить этого человека, если бы я мог избавить от него общество, это было бы венцом моей деятельности» - это не более, чем литературный прием, подводящий читателя к финалу.
Во-вторых, в противостоянии Холмса и Мориарти отсутствует доктор Ватсон. Он не является ни помощником Шерлока в этом деле, ни даже свидетелем. В повествовании, стержнем которого является дружба, верный соратник и партнер узнает о великом поединке, который вел его друг, только post factum, причем узнает идеологическую декларацию, но не обстоятельства. Уже одно это указывает: Мориарти у Конан Дойла (вопреки современным кинематографистам) – проходной персонаж-функция, он был нужен только для того, чтобы поставить точку, завершить цикл о Холмсе. Как известно, публика не дала писателю убить героя и, к счастью, заставила воскресить.
Диалектика Порядка
Тем ни менее, в фигуре профессора Мориарти Конан Дойл заложил, скорее всего, неосознанно, огромный потенциал, который разглядели кинематографисты. Так бывает: интуиция хороших писателей нередко (а, на самом деле, очень часто) опережает их собственный замысел. Хрестоматийный пример – пушкинская Татьяна, которая «выскочила замуж» и отвергла Онегина.
В данном случае Конан Дойл создал противника, который не является посланником или олицетворением Хаоса напрямую, как прочие антагонисты тандема Холмс-Ватсон. Мориарти, как и Холмс, тоже адепт Порядка, причем в наивысшей степени (не случайно он профессор именно математики!), но Порядка, доведенного до предела, до собственного диалектического отрицания, то есть Порядка, утверждающего Зло. Это делает Мориарти особенно страшным врагом, и поэтому Ватсон в сюжете не нужен, ведь его дружба и сотрудничество с Холмсом основаны именно на совместном противостоянии Хаосу, а не Порядку.
Мориарти не подвержен страстям, напротив, он гений расчетливости. Он не маньяк, а эффективная вычислительная машина. Холмс им восхищается, хотя обычно испытывает к преступникам либо презрение, либо сочувствие (последнее в том случае, когда преступление совершено под давлением непреодолимых обстоятельств, ломающих человека).
Что же конкретно делает Холмса и Мориарти непримиримыми противниками, помимо абстрактных категорий Добра и Зла, ведь они, вроде бы должны быть на одной стороне? Ответ до неприличия прост, как и большинство ответов на вопросы в этической проблематике. Мориарти утверждает свой собственный Порядок, не просто игнорируя людей, но превращая их в инструменты реализации своих интересов. Холмс же, как это неоднократно и недвусмысленно подчеркивает сэр Артур, защищает и утверждает Порядок для людей, выступая, вместе с Ватсоном, их защитником. Шерлок Холмс адепт, но не идолопоклонник, для него Порядок – инструмент, а не самоцель, целью же всегда остаются люди и их благополучие, которое великий детектив воспринимает как вневременную справедливость. Старик Кант со своим категорическим императивом, одобряет.
******************************************************************************************