Она очнулась с вонючим мешком на голове, и связанными руками, всё пошло не по плану...
— Ты спишь? — голос Павла прозвучал мягко, почти нежно. Карина открыла глаза. Солнце било из окна спальни прямо в лицо. Она не помнила, когда уснула — вроде бы только закрыла глаза, а уже утро. Тело было ватным, голова тяжёлой, а внутри — пустота. Такая большая, что в ней можно было утонуть.
— Пора вставать Принцесса. — Добавил он мило.
— Уже встаю, — сказала она, хотя не двинулась с места.
— Я уезжаю на объект, вернусь к вечеру, — Павел уже был одет, в руке — ключи, в другой — телефон. Он наклонился, поцеловал её в лоб. Губы сухие, теплые. — Ты сегодня что планируешь?
— Работа, снова работа, — ответила Карина. — Надо доделать и сдать проект.
— Ну давай, звони если что, — он улыбнулся. Та же улыбка. Красивая. Но лживая. — Люблю тебя.
— И я тебя, — ответила она.
Дверь закрылась. Шаги в прихожей. Щелчок замка. Тишина.
Карина лежала, глядя в потолок. На белой краске трещина — давняя, ещё с прошлого года. Павел обещал замазать, но так и не замазал. «Как и меня, — подумала она. — Обещал любить, а хочет продать. Трещина в потолке — трещина в жизни».
Она села на кровати. Провела рукой по лицу. Кожа на щеках сухая из-за вчерашних слёз. Но сегодня она не настроена плакать. Вчера она выплакала всё до донышка. Осталась только злость — холодная, твёрдая, как лёд.
— Вставай, солдат, — сказала она себе вслух. — Война началась.
Она встала, прошла на кухню, включила чайник. Достала кружку — новую, с надписью «Самая лучшая жена». Павел подарил вчера на первую годовщину. Карина посмотрела на неё, поставила обратно в шкаф. «Не заслужил, чтобы я из неё пила».
Она взяла старую, свою. Налила чай. Села за стол.
— С чего начать? — спросила она себя.
Ответ пришёл сам собой. С доказательств.
---
Она зашла в кабинет Павла. Маленькая комната, которую он называл «моя берлога». Стол, компьютер, стул, шкаф с папками. Карина замерла у порога. Сердце колотилось где-то в горле. Она никогда не заходила сюда без него. Никогда не трогала его вещи. Он говорил: «Не лезь в мои бумаги, пожалуйста, это рабочие моменты, там коммерческая тайна». Она не лезла. Весь год не лезла.
— Ну что ж, год я была дурой, — сказала она и шагнула вперёд.
Компьютер был выключен. Она нажала кнопку — экран засветился, запросил пароль. Карина замерла. Пароль. Она не знала пароля. Он никогда не говорил. Она попробовала свою дату рождения — не подошёл. Дату их свадьбы — не подошёл. Имя его матери — не подошло.
— Конечно, — прошептала она. — Ты же умный. Ты же всё продумал.
Она отошла от компьютера. Открыла шкаф. Папки — серые, синие, красные. «Договоры», «Налоговая», «Банк», «Переписка». Карина вытащила папку «Банк». Села на пол и принялась листать. Выписки со счетов. Переводы. Фамилии. Цифры. Она не понимала половины, но фотографировала каждую страницу. Телефон щёлкал бесшумно — она отключила звук ещё вчера, в такси.
— Семьсот тысяч, — шептала она. — Полтора миллиона. Двести. Два миллиона. Откуда у него столько денег?
Она нашла папку с надписью «Турция». Внутри — распечатки билетов. Но не на самолёт. Документы на корабль. Название судна: «Анталия Стар». Тип груза: «стройматериалы». В графе «отправитель» стоял Павел. В графе «получатель» — турецкая компания с длинным названием, которое Карина не смогла прочитать.
— Вот оно, — она сфотографировала документ пять раз. С разных углов. Приближала, отдаляла. — Вот твои стройматериалы. Ты меня туда хочет как бетон отправить, продать. Я — стройматериал.
Она сложила всё обратно. Поставила папки так же, как стояли — она запомнила порядок. Закрыла шкаф. Вышла из кабинета, закрыла дверь. Села на диван в гостиной.
— Теперь облако, — сказала она.
Она зашла на свой тайный сервер — тот самый, куда загружала эскизы интерьеров, когда не хотела, чтобы кто-то увидел. Назвала папку «Ремонт 2025». Никто не полезет в ремонт. Загрузила все фотографии. Сохранила. Посмотрела на часы — 10:23. Павла не будет до вечера. У неё целый день.
— Что дальше? — спросила она.
Дальше был друг.
Димка.
---
Она смотрела на него через столик в кофейне, разглядывала, и вдруг поняла, что видит не того Диму, который сидел перед ней сейчас — уставшего, с красными глазами, в мятом свитере. Она увидела мальчишку из девятого класса. Смешного, с вечно взъерошенными волосами, в дурацкой зелёной ветровке, которую он носил, потому что её подарила бабушка.
— Дима, ты чего такой смешной? — спросила она тогда, в школьном коридоре. Ей было пятнадцать, ему шестнадцать. Он нёс за ней портфель, хотя она не просила. — Несёшь мой портфель, а он розовый. Засмеют же.
— Мне по фиг, — сказал он, краснея. — Я для тебя куда хочешь его понесу.
— Ты и меня понесёшь?
— И тебя, — ответил он смущённо, и она засмеялась, потому что не поверила. Но слышать было приятно.
А надо было поверить.
Они дружили три года. Лучшие друзья. Она рассказывала ему про мальчиков, которые ей нравились, а он слушал, кивал, советовал. Никогда не ревновал. Никогда не признавался. Только смотрел — так, как смотрят на солнце: долго, прищурясь, будто больно, но не отвести глаз.
— Ты чего на меня уставился? — спрашивала она.
— Просто смотрю, — отвечал он.
После школы они поступили в один институт — случайно или нет, она не знала. Он сказал: «Совпадение, просто интересы совпали». Она поверила. Потому что привыкла ему верить.
На втором курсе она осталась без мамы. Сердце. Внезапно. Скорая, реанимация, пустой взгляд врача. Карина не выходила из комнаты три недели. Дима приезжал каждый день — с поддержкой, с пирожками, с дурацкими журналами, которые она не читала.
— Уходи, — кричала она из-за двери. — Оставь меня в покое!
— Не уйду, — отвечал он. — Я здесь сидеть буду. Хоть до завтра. Хоть до понедельника. Хоть до пенсии.
Он сидел. В подъезде, на холодном бетонном полу. С рюкзаком, в котором лежали остывшие пирожки. Карина открыла дверь в два часа ночи, увидела его — спящего на коврике у порога, поджав колени к груди — и заплакала в первый раз за три недели.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она, рыдая.
— Ты моя родная, — сказал он, просыпаясь. — Я без тебя не могу.
Она не поняла тогда. Не поняла, что это был первый и единственный раз, когда он сказал правду.
На выпускном он подарил ей кольцо. Не обручальное — просто серебряное, с маленьким камнем, на который ушли все его сбережения.
— Дружба навек? — спросила она, надевая кольцо на средний палец.
— Навек, — ответил он. И хотел что-то добавить, но она уже отвернулась — Алина звала фотографироваться.
Они гуляли по ночному городу после выпускного. Пили дешёвое вино из горла. Смеялись. Дима остановился у фонаря, посмотрел на неё серьёзно, так, что она испугалась.
— Карин, — сказал он. — Я хочу тебе сказать…
— Не надо, — перебила она, потому что вдруг всё поняла. Поняла, что сейчас случится то, после чего их дружба закончится. — Дима, не надо. Пожалуйста. Я не готова.
Он замолчал. Улыбнулся. Кивнул.
— Ладно. Потом.
Потом не наступило. Через месяц она случайно увидела его в парке с другой — симпатичная, с длинными волосами, в короткой юбке. Он держал её за руку. Карина смотрела из-за дерева и чувствовала странную боль в груди.
«Зависть? — подумала она. — Нет. Это не зависть. Это обида. Он всегда был моим. Только моим. А теперь он чужой».
Она не подошла. Не позвонила. Не написала. Просто стёрла его номер. Через неделю он приехал к ней, растерянный, с букетом ромашек.
— Ты куда пропала? — спросил он. — Я звонил, а ты не брала.
— Я видела тебя в парке, — сказала она. — С девушкой. Ты не говорил, что у тебя кто-то есть.
— Нет у меня никого, — он нахмурился. — Ты что, с ума сошла? Никакой девушки нет.
— Я видела, — повторила она. — Длинные волосы, короткая юбка, держались за руки.
Дима засмеялся. Сначала тихо, потом громче, так, что соседка выглянула из своей квартиры.
— Это моя двоюродная сестра, Карина. Лера. Она приехала погостить на неделю. Я повёл её в кино. Держал за руку, потому что она боится одна. Ты что, ревнуешь?
— Я не ревную, — сказала Карина. — Мы просто друзья.
— Просто друзья, — повторил он, и смех пропал. — Конечно. Просто друзья.
Он ушёл. Ромашки оставил на подоконнике. Карина смотрела на них три дня, пока они не завяли. Выбросила. Пожалела.
Через год она встретила Павла. Красивый, уверенный, в дорогом костюме, с правильными словами. «Я тебя никому не отдам», — сказал он на втором свидании. Карина растаяла. Она всегда таяла от уверенности, потому что сама была не уверена ни в чём.
Дима пришёл на свадьбу. Стоял у стенки, в чёрном костюме, котором было тесно в плечах. Не пил. Не танцевал. Просто смотрел.
— Ты чего такой грустный? — спросила Карина, когда они встретились глазами.
— Радуюсь за тебя, — сказал он. — Ты красивая невеста.
— Спасибо, — она поцеловала его в щёку. — Ты мой самый лучший друг.
— Самый лучший, — повторил он.
Она не знала, что он вернулся домой после свадьбы, выпил полбутылки водки и плакал в подушку так, что мать вызвала скорую. Не знала, что он год не мог смотреть на их фотографии. Не знала, что он так и не завёл серьёзных отношений — ни с той, с длинными волосами, ни с кем другим.
— Ты почему не женишься? — спрашивала она иногда в коротких разговорах по телефону.
— Не нашёл ещё, — отвечал он.
«Не нашёл» означало «никто не стал тобой».
И вот теперь она сидела напротив него в кофейне, после истории с чуланом, с красными глазами, с трясущимися руками, и просила о помощи.
— Ты веришь мне? — спросила она.
— Верю, — ответил он. — Ты же моя родная. Я всегда тебе верил. Но это же опасно то что ты хочешь делать дальше! Ты с ума сошла? — Дима смотрел на неё круглыми глазами. Они сидели в маленькой кофейне на окраине города, в углу, подальше от окон. Карина выбрала это место специально — здесь никто из знакомых не бывал. Здесь пахло корицей и мокрыми пальто. Дима — её бывший, но не тот, кого она ненавидит. Тот, который остался другом. Который держал её за руку, когда у неё умерла кошка. Который помогал перевозить вещи после свадьбы и улыбался, хотя было больно.
— Я не сошла, — Карина положила телефон на стол, открыла папку «Ремонт 2025». — Посмотри.
Дима взял телефон. Листал. Сначала с недоверием. Потом с тревогой. Потом его лицо побледнело так, что веснушки на носу стали тёмными, как грязь.
— Это… — он поднял на неё глаза. — Карина, это что за ...?
— Это документы мужа. Из его кабинета. А это запись, — она достала второй телефон, тот самый, которым она пыталась звонить в полицию из чулана. Нажала на файл, который сохранила ночью, шепча в подушку.
Голос Павла: — Покупатель готов. Пять миллионов долларов. Переводим на твой счёт, как только погрузка завершится.
Голос незнакомца: — Ты говоришь ей, что это сюрприз. Билеты в Турцию. Море, пальмы, романтика. Она обрадуется. Скажешь — это чартер. Она поверит.
— Выключи, — Дима схватил её за руку. Пальцы у него были холодными, влажными. — Выключи, пожалуйста.
Карина выключила запись.
— Ты веришь мне? — спросила она.
— Верю, — Дима выдохнул, как после удара под дых. — Но ты не можешь оставаться с ним. Ты должна уехать. Прямо сейчас. Ко мне. К маме. В другой город. В другую страну. Ты не представляешь, на что такие люди способны.
— Представляю, — Карина убрала телефоны в сумку. — Я сидела в чулане и слушала, как он договаривается о моём мешке на голове. Я представляю.
— Тогда почему ты ещё здесь? — Дима наклонился к ней, почти касаясь лбом её лба. — Почему ты не в аэропорту?
— Потому что, если я уеду сейчас, они найдут меня везде, — сказала Карина. — У них деньги. У них связи. У них полиция куплена, Дима. Он говорил — камеры отключат, документы чистые, алиби. Если я просто сбегу — я буду прятаться всю жизнь. А если я поймаю их с поличным…
— Ты с ума сошла, — повторил Дима, но уже тише. — Ты хочешь сыграть в детектива с людьми, которые продают женщин в рабство?
— Я хочу выжить, — она посмотрела ему прямо в глаза. — И я хочу, чтобы он сел. Надолго. Навсегда.
— А если не получится?
— Получится.
Дима закрыл лицо руками. Сидел так минуту, может, две. Карина пила кофе — горький, холодный, она забыла о нём, пока говорила.
— Что ты хочешь от меня? — спросил Дима, убирая руки от лица. Глаза у него были красные.
— Сохрани это, — она протянула ему флешку. Маленькую, серебристую. — Здесь все копии. Документы, фото, записи. Положи в сейф, или к маме в деревню, или в банк. Я не знаю. Но чтобы он не нашёл.
— А если они найдут меня?
— Не найдут. Ты никто для них, Дима. Ты не муж, не друг, не свидетель. Ты просто бывший, о котором я забыла. Никто не будет тебя искать.
— Лестно, — он усмехнулся. Но взял флешку. Зажал в кулаке. — Что ещё?
— Ничего. Молчи. Жди от меня вестей. Если ты не получишь от меня сообщения три дня подряд — открывай папку и неси в полицию. И к журналистам. И в правозащитные организации. Я оставлю список.
— Ты готовишься к худшему, — Дима побелел ещё сильнее.
— Я готовлюсь ко всему, — сказала Карина. — Это не паранойя. Это жизнь.
Она встала, надела куртку. Дима схватил её за руку.
— Карина, — он не отпускал. — Останься. Пожалуйста. Давай я отвезу тебя куда-нибудь. Мы улетим. Мы…
— Нет, — она мягко освободила руку. — Не надо. Так надо.
— Но почему? Почему ты сама лезешь в эту мясорубку?
— Потому что, — она посмотрела на него — и впервые за эти дни у неё задрожали губы, — если я сейчас сбегу, я буду бояться до конца жизни. Каждой тени. Каждого звонка. Каждого человека в кожаной куртке. А так — у меня есть шанс победить.
— Ты не победишь, — сказал Дима. — Ты просто выживешь, если повезёт.
— Мне везёт, — она улыбнулась. Криво, горько. — Мне всегда везло. Вот вышла замуж за принца — повезло. Теперь придётся снова везти.
Дима встал, обнял её. Крепко, по-настоящему, как в те времена, когда они были молодыми и глупыми. Карина уткнулась носом ему в плечо. Не заплакала.
— Вот пароль от облачного сервера, — сказала она, отстраняясь. — Ты знаешь, как туда заходить. Я буду всё туда выкладывать. Смотри каждый день.
— А если ты не выложишь?
— Тогда ищи меня. Пожалуйста. Ищи.
Она посмотрела на его руки — кольца нет. Никогда не было. Только то, серебряное, с маленьким камнем, которое она потеряла через год после свадьбы.
— Дима, — сказала она. — Я тогда, на выпускном… ты хотел мне что-то сказать. Что?
Он долго молчал. Потом усмехнулся, покачал головой.
— Неважно. Давно было. Главное — сейчас. Как тебе помочь?
— Просто будь рядом, — сказала Карина. — Я никому не могу доверять. Кроме тебя.
— А ему доверяла, — Дима кивнул в сторону двери, будто Павел стоял там. — И чем кончилось?
— Тем, что я сижу перед тобой и умоляю спасти меня.
Он взял её за руку. Пальцы у него были тёплые. Такие же, как в школе, когда он нёс за ней розовый портфель.
— Я никогда тебя не бросал, — сказал он. — Даже когда ты вышла замуж. Даже когда ты перестала звонить. Я всегда был рядом. Просто ты не замечала.
— Замечала, — прошептала Карина. — Я просто выбрала не того.
— Выбрала, — он убрал руку. — Ладно. Что у нас есть? Флешка. Документы. Записи. Я всё сохраню. Буду ждать каждый день. Если ты пропадёшь — я найду тебя, даже если придётся перевернуть всю эту гребаную планету.
— Обещаешь? — спросила она.
— Обещаю, — сказал он. И добавил тихо, как тогда, в выпускной вечер у фонаря: — Я для тебя — всё сделаю. Ты просто не верила мне тогда.
Она встала. Поцеловала его в щёку. Губы дрожали.
— Я верю, — сказала она. — Теперь — верю.
Она пошла к выходу. Дима остался стоять у столика. Когда она уже взялась за ручку двери, он крикнул:
— Карина!
Она обернулась.
— Ты дура, — сказал он. — Самая лучшая дура в мире. Береги себя.
— Постараюсь, — ответила она и вышла.
Она вышла на улицу. Дима остался сидеть, сжимая в кулаке флешку. Через минуту он открыл телефон, зашёл в заметки и написал одно слово: «Наконец-то».
И тут же стёр.
---
Две ночи она не спала. Лежала рядом с Павлом, слушала его дыхание и смотрела в потолок. На телефоне, под одеялом, она рылась в интернете. «Как отследить геолокацию», «Как записать разговор без шума», «Самые безопасные кнопочные телефоны с долгой батареей».
На третий день она купила Моторолу. Маленькую, серую, с кнопками, которые щёлкали тихо, почти бесшумно. Продавец в магазине удивился: «Зачем вам такая старина? У нас же смартфоны есть». Она улыбнулась: «Для походов». Продавец понял и больше не спрашивал.
Дома она спрятала Моторолу в куртку — во внутренний карман, который сама подшила нитками. Достала, настроила. Отправила геолокацию Диме.
— Тест, — написала она в сообщении. — Видишь меня?
Через минуту пришёл ответ: «Вижу. Жива?»
— Жива.
— Беги, Каришь. Пожалуйста.
— Не могу. Жди вестей.
Она выключила телефон, спрятала в куртку. Повесила куртку в прихожую — туда, где висела всегда. Входная дверь щёлкнула — Павел вернулся.
— Я дома, — крикнул он из коридора.
— Я на кухне, — ответила Карина, выключая ноутбук. — Суп разогреть?
— Давай.
Он зашёл на кухню, поцеловал её в щёку. Сел за стол. Карина поставила перед ним тарелку с супом. Руки не дрожали. Она научилась.
— Карин, — сказал он, помешивая ложкой. — Я хотел тебе сказать. Я приготовил сюрприз.
Она замерла на секунду. Внутри всё оборвалось. «Сейчас. Сейчас он скажет».
— Какой? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Летим в Турцию на неделю, — он улыбнулся. Широко, по-детски. — Я купил билеты, отель, всё включено. Море, солнце, пальмы. Как в медовый месяц. Помнишь?
— Помню, — сказала Карина. Слова выходили изо рта сами, без её участия. Язык работал отдельно от мозга. — А когда?
— Через три дня. У тебя есть время собрать вещи.
— А работа?
— Работа подождёт, на удалёнке доделаешь, — он взял её за руку. — Ты же не против?
— Нет, — она улыбнулась. Улыбка получилась настоящей. Честное слово, она почти поверила себе. — Это будет прекрасно.
Он поцеловал её в ладонь. Карина чувствовала его губы — тёплые, мягкие, предательские. «Ты целуешь товар перед отправкой. Как продавец в магазине перед упаковкой».
— Я так рад, что ты согласилась, — сказал Павел. — Я боялся, что ты не захочешь, что у тебя проекты…
— Проекты доделаю, а что и подождут, — повторила она. — А ты у меня один.
Она посмотрела на него. В его глазах — ни тени сомнения. Ни капли вины. Он действительно верил, что она ничего не знает. Действительно считал её дурой.
— Я так тебя люблю, — сказала она и сама ужаснулась тому, как легко это слово соскочило с языка.
— И я тебя, — ответил он.
---
Через три дня она стояла у чемодана. Белый, новый, она купила его специально для этого путешествия — ещё до того, как узнала правду. Теперь он казался чем-то страшным. Гроб на колёсиках.
— Что ты кладёшь? — Павел заглянул в спальню.
— Купальники, платья, шлёпанцы, — перечисляла Карина. — Дождевик на всякий случай. Аптечку. У тебя есть что добавить?
— Пару рубашек и джинсы, — он достал свои вещи из шкафа. — Я свой чемодан уже собрал.
— Ты быстрый.
— Я всегда быстрый, когда дело касается тебя, — он улыбнулся.
Карина аккуратно сложила в карман куртки — той самой, которую вешала в прихожую — маленькую Моторолу. Проверила уровень заряда. Сто процентов. Мощный аккумулятор держал до шестидесяти дней в режиме ожидания. «Этого хватит, — подумала она. — Даже если меня повезут на край света, телефон будет работать». Режим без звука. Только GPS.
— Я готова, — сказала она, застёгивая чемодан.
— Поехали, — Павел взял её чемодан одной рукой, свой — другой. — Машина ждёт.
— Машина? А такси? — спросила Карина, надевая куртку. Внутренний карман оттягивался — там лежал телефон. И запасной пауэрбанк. И маленький диктофон.
— Я заказал трансфер, — Павел уже стоял в дверях. — VIP-сервис. До самого аэропорта. Ты же у меня королева.
— Королева, — повторила Карина.
Они вышли из квартиры. Лифт. Первый этаж. Дверь подъезда. Чёрный минивэн с тонированными стёклами стоял прямо у входа. Из него вышел водитель — и у Карины подкосились ноги.
Кожаная куртка. Короткая стрижка. Тяжёлый подбородок. Маленькие глаза цвета мутной воды.
— Здравствуйте, — сказал он, улыбаясь. — Я Сергей, друг Павла. Он говорил, вы летите в Турцию отдыхать. Я вас подброшу.
Карина смотрела на него. Тот самый. Из чулана. Тот, который смеялся грязным смехом и говорил: «Два укола — и спит».
— Очень приятно, — сказала она и улыбнулась.
Она даже руку ему подала. Кожа у него была сухая, тёплая, с мозолями на пальцах — от чего? От верёвок? От наручников? Карина не хотела думать.
— Садитесь, — он открыл дверь. — Поехали.
Павел сел рядом с водителем. Карина — на заднее сиденье. Одна. Сзади. Как будто её везли на заклание.
— Ты не против, если я музыку включу? — спросил Сергей, трогаясь с места.
— Включай, — сказал Павел.
Из динамиков заиграло что-то лёгкое, попсовое. Карина смотрела в окно. Улицы, которые она знала с детства. Школа, где училась. Парк, где гуляла с подругами. Кафе, где они с Павлом впервые поцеловались.
— Всё будет хорошо, — сказал Павел, обернувшись к ней. — Не переживай.
— Я не переживаю, — ответила Карина. — С тобой я ничего не боюсь.
Сергей покосился на неё в зеркало заднего вида. Улыбнулся. Карина улыбнулась в ответ.
Машина выехала на трассу. Повернула не туда, куда надо в аэропорт. Карина знала эту дорогу — там был аэропорт. А здесь... здесь шла дорога в порт.
— Мы не туда едем, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал удивлённо, но не испуганно.
— Сюрприз, — сказал Павел и хлопнул в ладоши. — Ты же не думала, что мы полетим скучным самолётом? Я арендовал яхту. Ты же боишься летать, я помню. Мы поплывём. Две ночи в море, а там Турция. Романтика.
— Ты серьёзно? — Карина изобразила восторг. — Яхта? Вау!
— Серьёзнее некуда, — Павел улыбнулся. — Я же тебя люблю.
— Яхта, — повторила Карина. — Это невероятно.
Машина въехала на территорию порта. Ворота открылись без пропуска — охранник кивнул Сергею, как своему. Никакого контроля. Никаких вопросов.
— Мы приехали, — сказал Сергей, паркуясь у длинного склада.
Они вышли из машины. Пахло рыбой, соляркой и чем-то ещё — чем-то сладковатым, тошнотворным. Вокруг ни души. Только фонари горели тусклым жёлтым светом, и где-то далеко кричали чайки.
— А где яхта? — спросила Карина, оглядываясь.
— Сейчас, — Павел взял её за руку. — Сергей покажет.
Из-за угла склада вышли двое мужчин. Чёрные куртки, чёрные штаны, чёрные ботинки. Лиц не разглядеть — капюшоны натянуты на головы. Они шли быстро, бесшумно, как тени.
— Что это? — Карина сделала шаг назад. — Паша, кто это?
— Не бойся, — сказал Павел. Голос у него был спокойный, как на переговорах. — Это встречающие.
— Но мы же на яхте… — она не договорила.
Один из мужчин схватил её за руку. Резко, больно. Второй завёл руки за спину, что-то туго затянулось на запястьях — скотч. Карина закричала — по-настоящему, не играя, потому что страх прорвал плотину.
— Что вы делаете? Паша! Паша, что происходит?!
— Прости, — сказал Павел. Он стоял в двух метрах, смотрел на неё — и не двигался. — Так надо.
— Кому надо? — кричала Карина, но рот уже заклеивали — широким слоем серебристого скотча, от щеки до щеки. Она мычала, брыкалась, но мужчины держали крепко, профессионально. Один укол — она почувствовала, как игла вошла в шею, холодная, тонкая. — М-м-м-м!..
— Спи, — сказал Сергей, стоя у машины и куря. — Так всем будет легче.
Мир закачался, поплыл. Карина видела Павла — он повернулся к ней спиной. Не выдержал смотреть? Или ему было всё равно? Она не успела понять. Темнота накрыла её, как мешок на голову.
---
Она очнулась от собственной тошноты. Во рту — металлический привкус, голова раскалывалась, как будто её били молотком. Темнота. Не глаза — завязаны. И руки — связаны за спиной. И ноги — что-то тугое на лодыжках.
— Она очнулась, — чей-то шёпот рядом. Девушка. Тихо, испуганно.
— Помолчи, а то услышат и снова бить будут, — другой голос, тоже женский.
Карина дёрнулась — бессмысленно. Ей сняли скотч с запястий? Нет, теперь верёвка, тугая, впивается в кожу.
Кто-то сдёрнул повязку с её глаз. Свет — тусклый, жёлтый, лампочка под потолком раскачивалась, потому что… потому что пол под ней покачивался. Вода. Корабль. Тёмная сырая комната. Трюм верятно.
Карина села — на чём-то грязном, скользком. Старые матрасы, расстеленные прямо на железном полу. Сырость. Холод. Вонь — плесень, моча, пот, страх. Тяжёлый, удушливый запах, который въедается в лёгкие.
Вокруг — девушки. Молодые. Красивые. У некоторых глаза пустые, как у кукол. У некоторых — заплаканные. У одной — разбита губа, кровь запеклась на подбородке. У другой — синяк во всю скулу.
— Сколько вас? — прошептала Карина.
— Двенадцать, — ответила девушка слева. Блондинка, лет двадцати, в дорогой куртке — видно, что не бедная. Как и Карина. Все не бедные. Всех продали свои же.
— Мы в трюме, — блондинка говорила шёпотом, потому что сверху, где-то над головой, ходили тяжёлые шаги. — Корабль идёт уже… не знаю, сколько. Я потеряла счёт времени.
— Ты знала? — спросила Карина. — Знала, что так будет?
— Догадывалась, — блондинка опустила глаза. — Муж странно себя вёл. Но я думала — показалось. А ты?
— Знала, — Карина сжала кулаки. Верёвки больно впились в запястья. — Я знала всё. Каждый шаг. Но думала, что успею их переиграть. Хотела переиграть.
Блондинка посмотрела на неё — с ужасом, с жалостью, с чем-то ещё, похожим на восхищение.
— И как, успела что нибудь?
Карина не ответила. Она закрыла глаза. Голова раскалывалась, трюм покачивало, где-то рядом тихо плакала женщина — лет тридцати, в разорванной блузке. Плакала без звука, только плечи вздрагивали.
«Ты думала, что умная, — сказала она себе. — Думала, что сможешь их обмануть. А они просто взяли и ускорили операцию. И ты — здесь. В трюме. По дороге в рабство».
— Эй, — блондинка тронула её плечом. — Ты как?
— Жива, — сказала Карина. — Пока жива.
— Нас везут в гаремы, — прошептала блондинка. — За границу. Я слышала, как они говорили. Ты тоже?
— Я всё знаю, — ответила Карина. — Пять миллионов долларов. Турция. Порт. Мешок на голову.
— И ты всё равно села в машину?
— Я думала, что переиграю, — Карина открыла глаза. — Глупая баба. Баба одним словом.
Она посмотрела на свои руки — верёвки на запястьях, потёртая кожа, цыпки от холода. В кармане куртки — там, где лежала Моторола — пусто. Они всё вытащили. Конечно, вытащили. Обыскали, пока она спала от укола.
— Телефон? — спросила она.
— Всё забрали, — блондинка покачала головой. — У всех.
Карина закрыла глаза. Внутри всё рухнуло. Последняя надежда — Дима. Он получил её геолокацию? Успела ли она отправить последнюю? Она не помнила. Темнота накрыла её раньше, чем она нажала «отправить».
— Не плачь, — сказала блондинка. — Бесполезно.
— Я и не плачу, — Карина выпрямила спину. — Слёзы кончились.
Она посмотрела на двенадцать девушек вокруг. Уставших, перепуганных, сломленных. И вдруг что-то внутри перевернулось. Страх остался, но к нему добавилось другое — злость. Холодная, как лёд в трюме.
— Это не конец, — сказала Карина. — Слышите меня? Это ещё не конец.
— Конец, — прошептала женщина в разорванной блузке. — Мы уплыли. Никто нас не найдёт.
— Найдут, — Карина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я оставила след. Камни. Документы. Записи. Человека, который знает всё.
— И что? — блондинка горько усмехнулась. — Пока он что-то сделает, пока проверит, пока найдёт нас — мы будем уже…
Она не договорила.
— Не будем, — Карина посмотрела на неё. Глаза у Карины были сухие, светлые, страшные. — Потому что я не сдамся. И вы не сдавайтесь. Мы ещё поборемся.
Сверху, с палубы, донёсся грубый мужской смех. Шаги застучали по трапу — кто-то спускался в трюм.
Девушки замерли. Кто-то зажмурился. Кто-то начал молиться шёпотом.
Карина подняла голову. Она не отводила глаз от того места, где должен был появиться тот, кто спускается.
«Я актриса, — подумала она. — Я сыграла роль любящей жены. Теперь сыграю роль выжившей. До конца».
— Помоги нам, Господи, — прошептала блондинка.
— Помоги нам, — повторила Карина.
И добавила про себя: «А если не поможет — помогу себе сама».
Продолжение следует, если вам интересна эта история и что будет дальше. Если будет активность, то будет и продолжение, спасибо за понимание
Начало истории и продолжение
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!
Поблагодарить за рассказ можно по баннеру выше