*НАЧАЛО ЗДЕСЬ*
Глава 36.
Вернувшись домой, Полина поставила сумки на скамейку под окном и пошла умываться. Евдокия Ильинична ждала ребятишек на крыльце, тут же позвала Колю и Серёжку, которые подкладывали щепу в закипающий самовар возле летней кухоньки.
- Мама, ты их пока покорми, я скоро вернусь, - крикнула Полина, и вышла за калитку, прихватив небольшой свёрток.
Она шла к дому Галины Осиповой, где, как она знала, квартировал этот самый Степан Мещеряков. Быстро дошла, потому что спешила разделаться с этим и вернуться домой, ноги после города гудели, горели щёки, но это уже от злости. Больше на себя, конечно, сама же согласилась взять ту самую посылку у Степана, а надо было сразу отказать. Ничего там не было срочного и неотложного, что требовало бы спешки, так что мог бы и сам после отвезти, когда оправится. Да и так ли болела у него спина, Полина думала, что всё же Степан хитрит.
- Здравствуйте, тётя Галя. Можно к вам?
Полина вошла во двор Галины Осиповой, та как раз только вышла из курятника с пустой миской. За дощатым столом возле летней кухни сидели трое Галининых внуков, две девочки и мальчик, на столе пыхтел большой самовар, пахло мятой и смородиновым листом.
- Здравствуй, Полюшка! – Галина вытерла руки о фартук и пошла встречать гостью, - Давно тебя не видела, как поживаешь? Как детишки, как мама твоя?
- Спасибо, все здоровы. Вот, возьмите, это для ваших ребятишек, толокна немного, - Полина протянула Галине прихваченный с собой свёрток, - Нам дают, у меня пока ещё есть.
- Спасибо тебе, - Галина с благодарностью приняла свёрток, - Проходи, у нас как раз чай поспел!
- Благодарствуйте, тётя Галя, но я только из города вернулась, надо домой. А что, квартирант ваш дома? Можно ли его позвать? Дело у меня к нему имеется.
- Степан, тут к тебе пришли, - крикнула Галина, ступив на крыльцо своего дома, и негромко сказала Полине, - Приболел он, спина, говорит, беспокоит.
Степан с недовольным лицом показался на крыльце, поверх рубахи была надета меховая жилетка, поясница повязана старой шерстяной шалью.
- Галина, чего ты кричишь, я же сказал – прилягу, не шумите и не шастайте тут…. Полина! – увидев гостью Степан осёкся и тут де переменился стал говорить ласково, - Галина, хозяюшка, вон гостья к нам, может чайку наладишь?
- Так я звала Полину чаёвничать, она отказалась, дела у неё, - с прохладцей сказала Галина и ушла к летней кухне, поить ребятишек чаем.
- Здравствуй, Полинушка, - ласково, с придыханием заговорил Степан, - Уж прости, приболел я, сам хотел до вас дойти. Проходи в дом.
- Спасибо, недосуг мне. Дети дома, и сама я с дороги, - строго сказала Полина, и увидела, как напрягся Степан, нахмурил брови, - Просьбу твою я исполнила, посылку Светлане передала. Но на том – всё. Больше меня о таком не проси, тебе это безделица – свёрток малый передать, а мне – забота. Без того хватает, когда в город едешь, и своих, и если кому соседям необходимое – лекарства купить, или такое что-то. И кстати, Светлана эта велела тебе передать то же самое, чтобы больше ты меня не присылал. Я не знаю, что у вас там за дела такие тайные, но впредь справляй их сам!
- Да что ты, голубушка! Какие тайные дела! – замахал руками Степан, и сбежал с крыльца так, словно спина-то у него и вовсе здоровая была, - Ты верно сказала, безделица! Прости, Полинушка, я ведь не думал, что в заботу тебе, думал – по пути зайдёте с ребятами. Обещался Светлане, она моего свояка сродница, вот я и…
- Ладно, не досуг мне пустое говорить, - оборвала его Полина, - Устала я и дел много. Ты не хворай, поправляйся.
Полина повернулась пойти к калитке, издали раскланялась с хозяйкой дома, которая наливала детям чай по кружкам. Степан подскочил к Полине, взял за руку своей горячей вспотевшей ладонью и заговорил с придыханием:
- Постой, Полинушка, хоть минутку ещё. Не серчай на меня за оплошность мою, не догадался я… один ведь я завсегда, порой чего и сам не догадаюсь. А ведь и мне хочется, чтоб я с добром, и ко мне с добром, как промеж семьи бывает… Обожди немного, я сейчас гостинцев твоим ребятам соберу, уж какие они у тебя славные, хорошие! И для тебя у меня подарочек имеется особенный…
Степан наклонился к самому Полининому уху, она чувствовала его горячее, пахнущее луком и недавно выпитым самогоном дыхание. Её передёрнуло, она отвела Степанову руку и отстранилась.
- Не трудись, гостинцы не собирай. Спасибо тебе, Степан, за то, что угощал меня и ребят моих. Но больше гостинцев не носи, и на двор к нам не ходи. Не желаю никаких пересудов по селу, скоро война окончится, и муж мой домой вернётся. Потому, прошу тебя добром – чтобы не гнать мне тебя метлой при всех соседях, не приходи больше.
Захлопнулась за Полиной калитка, сама она быстро пошла по улице в сторону своего дома, и такое ей на душе облегчение было, словно сбросила она с плеч тяжкий груз. Ничего, и без Степановой заботы проживут, завтра же она спросит бригадира, чтобы ночные смены ей тоже ставил, за них больше причитается. А по зиме напросится ещё сучки рубить, там тоже пайка побольше!
Вернувшись домой, Полина первым долгом отправилась в натопленную баню, смыть с себя и городскую усталость и что-то ещё… что осталось после разговора со Степаном. После, когда усталая ребятня уже спала, Полина с матерью сидели в кухне за чаем.
- И если придёт, ничего у него больше не бери, - говорила Полина, рассказав матери про поручение Степана, и про сегодняшний с ним разговор, - Не знаю, зачем он вообще меня просил передачу эту отвезти, но… кто знает, что у них там за дела, поди разбери! Не нравится мне это всё, что-то здесь… не так.
- Да известно, зачем просил, - вздохнула Евдокия Ильинична, - Ты и сама видишь, как он на тебя глядит. Потому и просил, ещё ниточка одна чтобы между вами протянулась, вроде как забота общая. Что тебе сказать, доченька… понимаю, сердечко твоё всё Васю ждёт, я и сама еженощно Бога прошу, пусть вернётся живым… Да только мне глядеть больно на то, как уработаешься ты сама, чтоб ребяток прокормить. Ведь четверо теперь, и все растут! А Степан… может и неказистый он, да к ребятам с добром, да и к тебе тоже. Хоть сытые будете все, и ты здоровье своё убережёшь.
- Ох, не говори такого, - поморщилась Полина, - Не могу, худо становится, как про Степана подумаю. Нечего ему у нас во дворе делать и весь разговор! Муж у меня есть, отец детям, и мой долг – мужа дожидаться!
- Долг твой – детей сохранить, и себя, - сказала Евдокия, - Подумай, что с детьми-то станется, ежели с тобой что! А Вася… да… дай Бог, чтобы поскорее вернулся.
Полина не стала ничего больше говорить матери, обняла только. Всё она понимала, что душа у матери болит и за неё, и за внуков, да только как объяснить то, что сама себе не можешь. А вот есть какая-то чуйка, что-то неладное в этом Степане, и в этом Степановом свояке, Гавриле. И тот разговор, который сама Полина слышала стоя возле забора в вечерней темноте? Про что говорили, что в мешках Степан возил, кто знает, но как бы ни было, а Полина не желает и духа этого Степана возле себя переносить! Лучше станет смен больше брать, чтобы ребят растить, но не так…
Надо бы поговорить с кем-то знающим, про всё это. Может воруют чего-то, Степан с Гаврилом, а может что и похуже. Вон какие здоровые оба, уж точно не на рабочую пайку живут! А с кем говорить, участковый в прошлом году на фронт напросился наконец, сколько ходил ругался, что его не берут после ранения, которое он ещё в сорок первом получил. Всё добивался, чтоб снова на фронт попасть, а его участковым сюда отправили, да видать всё же добился. А нового пока и нет, некому службу стало справлять…
Засыпая, Полина всё про Степанову передачу думала, и про ту женщину, Светлану. Почему она так поспешно спрятала свёрток, и почему сказала, что Полина не подходит… Для чего не подходит? С такими мыслями Полина и заснула, усталость взяла своё.
А в то время сам Степан тоже был в беспокойстве. И спину отпустило у него сразу после Полининого визита. Долго стоял он у калитки, провожая взглядом бегущую быстрым шагом Полинину фигурку. И вовсе недобрым, тяжёлым был его взгляд.
После, как Полина скрылась в проулке, свернув к своему дому, Степан зло засопел, пошёл в дом, скинул с себя жилетку и по пути махнув ещё лафитник, который стоял у него в комнате на комоде. Он всегда держал здесь «лекарство», как Галине говорил. Приносил от Гаврилы что ли, или может ещё откуда – Галина того не знала, порой Степан и ей предлагал, да женщина от такого лекарства отказывалась.
- Не доводит это до добра, вот что! – говорила Галина своему постояльцу, - Стопку за обедом ещё можно, а ты уж шибко часто стал таким лечиться. Ежели болит чего, так ты лучше к фельдшеру ступай.
- Куда ты на ночь-то глядя собрался, -удивилась Галина, увидев на крыльце одетого постояльца, - Поздно уж! Ждать тебя не стану, сени запру! Нынче неспокойно стало, страшно открытыми двери держать ночами!
- Дела у меня! – рявкнул вдруг Степан, - А надо будет, так и подождёшь меня, чай я тебе сколько всего приношу в оплату за постой! Забыла, на что ты свою ораву кормишь? И чем иной раз в городе на базаре приторговываешь! Вот и думай! Я могу и в другой двор пойти жить, такой оплате все рады будут!
- Приносишь ты ровно столько, сколь оговорено было, - отрезала Галина, она не намерена была давать спуску вспылившему постояльцу, поди сама в своём доме хозяйка, - И торгую своим, что сама на огороде вырастила, твоя какая к тому забота! А что касается другого двора… так хоть сию минуту собирайся, держать не стану! Мне меньше беспокойства! А то и постирай тебе, и приготовь, а ты решил куском попрекать?!
- Прости, голубушка, - тон Степана сменился мгновенно, - Не в себе я сам, спина дюже болит, а идти надобно. Ты не серчай на меня, я не со зла… от боли в голове помутилось.
- От боли? Ну-ну, - хмыкнула Галина, и чуть подумав, вдруг сказала, - С этого дня, раз такие дела, станешь больше платить. За харчевание и стирку, за то, что прибираю за тобой. А не согласен – вот Бог, вот порог! Как говорится, скатертью дорога!
- Да я уж и сам думал, чтобы прибавить, - лебезил Степан, - Завтра сахару принесу, и крупы ещё. Масла постного на будущей неделе достану, и трошки сала мне тут обещались дать, угостить малость. Ребятам твоим пользительно, с картошкой-то! Не серчай, голубушка!
- Ладно, - смягчилась Галина, - Ступай, куда там тебе надо. Подожду тебя, не стану запирать, да и ты шибко долго не броди, темно уже… Вон, летом обходчика старого по голове так приласкали, когда пути железнодорожные проверял, что до сей поры не оправился. И у нас тут, в сторону Бобрихино дорога идёт, там на складах сторож запропал куда-то, уж третьёго дня не могут сыскать! А ты – в ночь пошёл по гостям!
- Да я до свояка только добегу, голубушка. Поговорить надо, работа того требует. И обратно вернусь.
Степан нахлобучил на голову кепку и выскочил за калитку. Отошёл чуть в сторону, когда его со двора уже не видать было, плюнул в сердцах и зло погрозил Галине кулаком, чтоб только та не видала. Убавив таким образом кипевшую после Полининого визита злобу, Степан порысил к дому Антонины Шалаховой, где и обретался Гаврила, которого Степан свояком кликал.
Продолжение будет здесь.
От Автора:
Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2026