Добрый день, уважаемые читатели!
В чём же заключается та самая, неуловимая магия полотен Анри Руссо? Можно посвятить этому вопросу тома исследований, разбирая по косточкам его художественные приёмы, анализируя наивность композиции или объясняя его творчество через призму «детского взгляда». Но, сколько бы умных слов ни было сказано, самое главное всегда будет оставаться за кадром — в области невыразимого, в той тишине, что возникает между зрителем и картиной. Сам Руссо, человек удивительной внутренней свободы и веры в свой дар, дал, возможно, самый точный ответ. В своей автобиографии он писал: «Я создал свой оригинальный стиль и посему должен считаться одним из наших лучших художников-реалистов». В этой фразе — вся суть его гения: он не подражал, а создавал свою собственную реальность, и именно эта честность сделала его великим.
Его переписка и воспоминания современников рисуют образ человека, искренне влюблённого в жизнь. Он писал одному из своих друзей: «Когда я еду в деревню и повсюду вижу солнце, зелень и цветы, то говорю себе — неужто всё это принадлежит мне!». В этих словах — не просто радость от созерцания природы, а глубокое личное чувство обладания этой красотой. В эпоху, когда старый мир рушился на глазах, Руссо вносил в искусство абсолютную, незамутнённую гармонию. Его работы монументальны и статичны, словно фрески. Но его удивительный цвет перестаёт быть просто краской — он становится тишиной, музыкой, шумом тропического дождя. Это какая-то рукотворная магия.
Глядя на его полотна, возникает ощущение, что сам Руссо, как древний пророк, ведёт нас за руку — в тот самый мир, о котором мы все мечтали в детстве: мир, где нет места злу и печали, где джунгли полны ярких птиц и цветов. Он возвращает нам утраченную веру в чудо.
В сегодняшней подборке будет мой субъективный топ-7 картин и рисунков мастера, наиболее полно раскрывающих его талант, работы располагаются в порядке возрастания личных симпатий автора статьи.
7. Карнавальный вечер, 1886
Это полотно стало одним из четырёх, с которыми Анри Руссо дебютировал на выставке Салона независимых. Публика встретила работу с недоумением, не зная, как реагировать на столь необычный и наивный стиль. Тем не менее, истинные знатоки сумели разглядеть в картине подлинное достоинство. Одним из первых, кто оценил талант «Таможенника», стал Камиль Писсарро — к тому времени уже признанный мэтр, один из отцов-основателей импрессионизма и последователь пуантилизма. По воспоминаниям современника, Писсарро с воодушевлением принялся расхваливать творчество Руссо своим знакомым, тем самым став одним из первых влиятельных защитников художника.
6. Променад, 1907-1908
Творчество Руссо породило множество мифов. Один из них заключается в том, что художник писал как бы «по наитию», быстро, особенно не задумываясь, что и зачем выходит из-под его кисти. Но сами датировки многих его картин опровергают этот миф. Иногда работа над произведением растягивалась на годы, полные сомнений и неудовлетворенности собой. Когда Руссо говорил об «упорном труде», это было сказано не ради красного словца.
5. Мебельная фабрика, 1897
Характерный для Руссо пример городского пейзажа с его выверенной композицией, с «геометризацией» пространства, с изысканным сочетанием цветов. Этими сочетаниями у Руссо восхищался Ренуар. Соединяя несколько верно выбранных тонов, Руссо делал пейзаж физически ощутимым, передавал его невыразимое своеобразие.
4. Свобода, приглашающая художников принять участие в XXII Салоне независимых, 1906
Становится совершенно очевидно, почему Руссо решил увековечить Салон независимых в одной из своих картин. Для художника, который выставлялся там на протяжении более чем двадцати лет, это было не просто арт-пространство, а настоящая «спасательная шлюпка». Именно благодаря этому Салону, не отличавшемуся снобизмом, он избежал печальной участи умереть в полной безвестности. В отличие от официального Салона с его строгой и придирчивой приёмной комиссией, где путь к зрителю был заказан для многих, здесь царила подлинная демократия. Любой желающий мог представить свои работы на суд публики — и для Руссо эта возможность стала синонимом Свободы. Именно Свобода и стала главной героиней его монументального полотна.
Композиция картины представляет собой причудливое смешение реалистичных деталей и аллегорических символов. На переднем плане мы видим процессию самих художников, которые несут на выставку свои холсты. На заднем плане безошибочно угадывается здание на Елисейских Полях — в то время именно там располагался Салон независимых. В самом центре композиции находится стилизованный лев, который величественно положил лапу на свиток. На этом свитке начертаны фамилии художников, уплативших взнос за право участия в выставке. Среди них легко различимы имена таких мастеров, как Сёра, Писсарро и самого Руссо. Возле этого символического документа о чём-то беседуют двое мужчин, один из которых — не кто иной, как Поль Синьяк. А высоко в небе парит аллегорическая фигура самой Свободы, которая трубит в фанфару, возвещая о торжестве нового, свободного искусства.
3. Я сам, портрет-пейзаж, 1890
Эта первая крупная работа Руссо уже содержит в себе все ключевые особенности, которые впоследствии станут визитной карточкой его уникального стиля. Примечательно, что сама поза центрального персонажа была не плодом фантазии, а добросовестно скопирована художником с иллюстрации из учебного пособия «Полный курс масляной живописи». Именно в этой картине проявилось то самое «наивное очарование», которое и принесло Руссо славу. Композиция полна деталей, которые с академической точки зрения можно было бы счесть ошибками, но которые и создают магию его полотен. Фигуры на заднем плане нарочито уменьшены в размерах, крошечное красное солнце неправдоподобно ярко бликует в воде, а ноги самого художника изображены до смешного неуклюже, из-за чего создаётся впечатление, будто он балансирует на цыпочках. Судьба этого полотна также весьма примечательна. Его первым владельцем стал художник Серж Фера (настоящее имя — Сергей Ястребцов), выходец из России, переехавший в Париж в 1902 году. Фера был заметной фигурой в богемных кругах: он издавал влиятельный журнал «Les Soirées de Paris», редактором которого работал Гийом Аполлинер. В числе его близких друзей был и Пабло Пикассо.
2. Война, 1894
В этой работе Руссо достигает удивительной визуальной гармонии за счёт перекликающихся ритмов. Факел в руке ребёнка визуально рифмуется с неестественно длинным хвостом коня, создавая единый, стремительный поток. Гигантские, непропорциональные размеры коня многократно усиливают гнетущее, апокалиптическое впечатление от происходящего.
Хотя критики часто упрекали Руссо в детской наивности, ему не были чужды глубокие и серьёзные темы. В данном случае он обращается к теме войны, используя весьма необычную и странную символику. Композиция картины восходит к каноническому библейскому образу четырёх всадников Апокалипсиса, однако художник кардинально его переосмысливает. Вместо сурового рыцаря в доспехах он изображает озорного, почти игривого ребёнка. Фигура Девочки-Войны словно парит в воздухе над своим скакуном, а пылающий факел в её руке выглядит не грозным оружием, а безобидной детской игрушкой.
Стоит отметить, что животные в творчестве Руссо обычно предстают миролюбивыми созданиями. Однако в этой работе он делает резкое исключение, изображая зловещих воронов, которые хищно набрасываются на человеческие останки.
1. Заклинательница змей, 1907
Эта очаровательная картина появилась на свет благодаря заказу, поступившему от художника Робера Делоне (1885–1941), который был одним из самых преданных почитателей таланта Руссо. Источником вдохновения для живописца послужил рассказ матери Делоне о её путешествии в Индию, который он услышал из первых уст. Богатый дом мадам Делоне, украшенный множеством живых цветов, послужил натурой, а неутомимая фантазия Руссо преобразила эти привычные растения в экзотическую флору далёких джунглей.
Подобно другим «фантастическим» полотнам мастера, эта работа вызывает стойкие ассоциации с образом райского сада. Присутствие змеи, безусловно, отсылает зрителя к известному библейскому сюжету об искушении. Однако у Руссо трактовка этого мотива оказывается совершенно неожиданной: здесь именно Ева проявляет хитрость и берёт верх над коварным Змеем. Схожий мотив можно обнаружить и в другой знаменитой картине Руссо — «Сон», где художник изображает заклинателя в роли «великодушного волшебника», который очаровывает змей игрой на своей «простой дудочке».
Тема заклинания змей была особенно близка художнику, поскольку она позволяла ему изображать экзотических животных в статичных, застывших позах. Динамичные, движущиеся фигуры всегда давались ему с большим трудом.
Гигантские, неправдоподобно огромные цветы придают всей сцене ирреальный, сновидческий характер. Именно за такую тягу к фантастическим деталям и умению создавать атмосферу сна художника впоследствии так высоко ценили сюрреалисты.
Поддержать канал автору на мечту поехать в Китай и привезти оттуда красивые статьи о восточном искусстве можно здесь:
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: