Антон не сомкнул глаз до самого рассвета. Он лежал в спальнике, вслушиваясь в тишину, которая теперь казалась ему неестественной, мёртвой. Огни исчезли, растворились в предутренней мгле, но ощущение чужого присутствия осталось. Оно не покидало его ни на одно мгновение.
Читать сначала: https://dzen.ru/a/aepFPbyOYAN8RHHq
Когда первые, ещё слабые лучи солнца коснулись верхушек снежных гор, окрашивая их в розовый цвет, Антон выбрался из палатки. Воздух был ледяным и колким, пробирался под одежду, проникал, казалось, даже под кожу. Оказавшись на улице он моментально замерз так, что начала бить крупная дрожь. Глядя на пробуждение природы, он наблюдал за тем, как каждый его выдох превращался в облачко пара. Обычно утро и восход солнца разгоняет все ночные страхи, но этот рассвет был также холоден и бледен, как прошедшая ночь. Став ходить вокруг, он собирал все то, что может гореть - пучки сухой травы, засохшие побеги шиповника. Стараясь двигаться как можно больше и быстрее, чтобы согреться. Это помогло, вскоре он стал чувствовать под одеждой даже избыточное тепло, когда хочется расстегнуть куртку. Но костер был все равно нужен, для того, чтобы разогнать огнем это мертвенное наваждение, которое никак не хотело уходить, хоть солнце поднялось высоко.
Огонь затрещал, и действительно, сразу стало легче. Хотя казалось, что это трещание - единственный источник звука во всем огромном обозримом пространстве. Будто все в этих местах замерло, внимательно наблюдая за ним. И тот, кого он видел ночью, тоже здесь, смотрит, наблюдает...
Антон присел на камень, поставив рядом свой рюкзак, и сосредоточился. Достал термос и отвинтил пробку. Кофе оказался едва теплым, успел все же остыть за ночь. Он пил его мелкими глотками, ощущая, как он его все равно бодрит. Мысли оставались ясными и холодными, как горный ручей. Он не мог списать ночное видение на усталость или игру воображения. Слишком реальными были эти огни. Слишком осязаемым — страх, который они вызывали.
«Это не просто пропавшая группа», — думал он, глядя на дно ущелья, где вчера плясали голубые огни. «Это что-то другое. Что-то... древнее».
Он быстро свернул лагерь, проверил снаряжение и решительно направился вниз по склону, туда, куда указала призрачная фигура и куда ушли огни. Тропа была узкой и каменистой, приходилось внимательно смотреть под ноги. Через полчаса спуска растительность поредела, уступив место нагромождениям валунов и редкому кустарнику.
И тут он увидел их снова. Следы.
На влажной земле у ручья они были едва заметны, но дальше, где почва становилась суше и появлялись первые островки снега, отпечатки ботинок проступали отчётливо. Антон присел на корточки, внимательно изучая их. Следы были хаотичными: то ровная цепочка, то внезапный разворот, то глубокие вмятины, будто человек падал или бежал. В одном месте он заметил странную деталь — отпечаток ладони в грязи рядом со следом ботинка. Кто-то оступился и оперся о землю.
Но самое жуткое было впереди. Следы не обрывались внезапно. Они просто... менялись. Рядом с обычным отпечатком рифлёной подошвы вдруг появлялся след босой ноги. А потом ещё один. И ещё. Словно кто-то из группы в какой-то момент снял обувь и пошёл дальше босиком по холодным камням и снегу.
Антон выпрямился, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок, не имеющий ничего общего с утренним морозом. Он достал карту и компас. Чёрный ручей был уже близко. Если верить карте и интуиции, именно там, в тупике ущелья, находилось то самое место, о котором шептались старики — древнее капище.
Солнце поднялось выше, но тепла не принесло. Небо снова начало затягиваться свинцовыми тучами. Пошёл мелкий, колючий снег — первый предвестник надвигающейся серьезной непогоды.
К полудню ущелье сузилось, превратившись в каменный коридор с отвесными стенами. Ручей, давший название этому месту, бурлил слева, его вода была чёрной и маслянистой на вид. Тишина здесь была другой — плотной, звенящей, нарушаемой лишь шумом воды и редким стуком падающих со скал камней.
Идти стало труднее. Снег укрыл тропу мягким, обманчивым покрывалом. Антон двигался медленно, прощупывая путь ледорубом.
Он нашёл их вещи через час после того, как ущелье сделало резкий поворот.
Сначала он заметил яркое пятно на сером фоне скалы. Это был рюкзак — один из тех модных городских рюкзаков с яркими вставками. Он висел на ветке засохшего куста, словно его забросили туда с нечеловеческой силой. Рядом валялись разбросанные вещи: термобельё, аптечка, пачка галет, разодранная в клочья.
Антон осторожно приблизился. Вещи были не просто брошены — они были раскиданы в каком-то диком беспорядке. Но больше всего его поразило не это.
На большом плоском камне рядом с рюкзаком лежал дневник.
Толстая тетрадь в кожаном переплёте. Антон поднял её дрожащими от холода руками. Обложка была влажной, страницы слиплись.
Он открыл первую страницу.
«12 сентября», — было выведено аккуратным девичьим почерком. «Дошли до точки 1400. Погода отличная. Олег всё время шутит про йети...»
Антон быстро пролистал страницы, ища последние записи. Почерк менялся. Из аккуратного и ровного он превращался в торопливый, нервный, с сильным нажимом.
«15 сентября». «Мы свернули с тропы. Игорь говорит, что так короче к перевалу... но мне кажется, мы заблудились».
«16 сентября». «Ночью кто-то ходил вокруг палатки. Я слышала шёпот. Олег говорит, что это ветер...»
«17 сентября». «Вода в ручье стала чёрной и горькой. У всех начались головные боли...»
Последние страницы были сплошной мешаниной букв и слов.
«ГОЛОСА... ОНИ В ГОЛОВЕ... НЕ СМОТРЕТЬ НАЗАД... БЕЖАТЬ...»
Последняя запись была сделана красным цветом — то ли карандашом, то ли... чем-то другим.
«ОН ИДЁТ ПО ПЯТАМ».
Дальше страницы были пусты.
Антон захлопнул дневник и сунул его во внутренний карман куртки. Сердце колотилось где-то в горле.
Внезапно ветер стих. Совсем. Снег перестал падать.
В наступившей тишине Антон услышал звук. Тихий-тихий шелест, будто кто-то перелистывал страницы книги прямо у него за спиной.
Он замер, боясь пошевелиться. Медленно-медленно повернул голову.
В нескольких метрах от него стояла девушка из пропавшей группы. Он видел её фото — та самая, что вела дневник.
Она была одета лишь в тонкую ветровку и спортивные штаны. Босые ноги стояли прямо на снегу, но она, казалось, не чувствовала холода. Её глаза были широко открыты и пусты — две чёрные дыры на бледном лице.
Она смотрела прямо на него и медленно перелистывала страницы пустой тетради в своих руках.
Антон хотел что-то сказать — спросить или крикнуть — но из горла вырвался лишь хриплый вздох.
Девушка резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Её губы дрогнули и растянулись в жуткой, неестественной улыбке.
— Он идёт по пятам... — прошептала она голосом сухим и ломким, как старые ветки.
И исчезла.
Просто растворилась в воздухе за долю секунды до того, как Антон моргнул.
Он остался один посреди заснеженного ущелья Чёрного ручья. Ветер вернулся внезапно, швырнув ему в лицо горсть колючего снега.
Антон понял: он уже не ищет пропавших.
Они сами нашли его...
Часть третья: