Телефон завибрировал на краю стола, и Антон, не открывая глаз, нащупал его рукой. Экран светился в темноте комнаты — незнакомый номер, поздний час. Он вздохнул и нажал «принять вызов».
— Слушаю, — голос был хриплым, сонным.
— Антон? Это Мария. Извини, что так поздно... — женщина на том конце провода говорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что её перебьют. — Ты, наверное, спишь уже. Но мне больше не к кому обратиться. Только ты так знаешь эти горы.
Антон сел на кровати, нашаривая ногами тапки. Сон как рукой сняло. Мария — заместитель директора и заведующая хозчастью горной базы, где он работает последние годы. Всегда уравновешенная и спокойная, такой, он ее еще никогда не слышал. Представил себе ее лицо, усталое, с тревожными глазами.
— Что случилось? — спросил он уже твёрдо.
— Группа. Семь человек. Ушли на Тихий перевал десять дней назад. Связь оборвалась на третий день. Поиски... они ничего не дали. Вертолёты, спасатели — всё впустую. Следы просто... исчезли. Антон, пожалуйста. Ты же ходил там. Ты знаешь тропы, которые не отмечены на картах.
В трубке повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием женщины.
Антон смотрел в окно. За стеклом чернела ночь, и где-то там, за почти тысячу километров, молчаливыми громадами стояли горы.
— Я приеду, — сказал он после долгой паузы.
Дорога до посёлка у подножия хребта заняла почти сутки. Сначала поезд, потом тряский автобус по разбитому серпантину, и наконец — старый уазик местного егеря, который согласился подбросить его до последней точки цивилизации.
Посёлок встретил Антона сыростью и запахом мокрого кедра. Низкие облака цеплялись за крыши деревянных домов, скрывая вершины. Здесь уже знали о трагедии. На Антона смотрели с надеждой и суеверным страхом.
В местном отделении МЧС его встретил уставший капитан с красными от недосыпа глазами.
— Ну что, герой-одиночка? — хмуро усмехнулся он, пожимая руку. — Решил поиграть в следопыта? Мы там всё прочесали. Глухо.
— Я пойду по другому маршруту, — спокойно ответил Антон, выкладывая на стол карту. — Они могли свернуть к Чёрному ручью. Там есть старая охотничья тропа, о которой все забыли.
Капитан склонился над картой, водя пальцем по линиям высот.
— Там гиблые места, Антон. Старики говорят... — он осёкся и махнул рукой. — Ладно, это всё байки. Держи рацию. Но учти: если через неделю не выйдешь на связь, мы даже искать не будем. Погода портится.
Антон собрал снаряжение быстро и привычно: лёгкая палатка, спальник с подогревом, запас калорийных сублиматов, верёвка, ледоруб и нож — старый, с потёртой рукоятью, который он брал в каждый поход. Проверил аптечку. Всё на месте.
На рассвете он покинул посёлок. Тропа сразу же круто пошла вверх. Воздух становился разреженным и холодным, каждый вдох давался с трудом. Антон шёл размеренно, экономя силы. Он знал: спешка в горах — первый шаг к беде.
К полудню он достиг места, где спасатели свернули поиски в прошлый раз. Здесь ветер дул сильнее, пробирая до костей. Антон остановился и внимательно осмотрел землю.
И вот оно. Едва заметный отпечаток рифлёной подошвы ботинка на влажной глине у края тропы. След был свежий. Он уходил не по основной дороге вверх, а сворачивал влево, в густые заросли стланика.
Антон улыбнулся уголком губ. Он был прав.
Продираясь через колючие ветви, он двигался осторожно, стараясь не шуметь. Через час пути он нашёл первое серьёзное подтверждение своей догадки: брошенную пластиковую кружку с логотипом одной из туристических фирм города. Рядом валялась пустая упаковка от энергетического батончика.
«Они бежали», — подумал Антон. Не шли прогулочным шагом, а именно бежали или очень торопились, раз бросили вещи первой необходимости.
Дальше следы стали попадаться чаще: обрывок яркой ленты от палатки, зацепившийся за ветку; раздавленная банка из-под тушёнки; и, наконец, то, от чего у Антона по спине пробежал холодок.
На гладком боку большого валуна кто-то выцарапал символ — спираль, перечёркнутая прямой линией. Знак был нанесён недавно: свежие сколы камня ещё не успели потемнеть от лишайника.
Антон коснулся пальцем холодной поверхности. Он видел похожие знаки в старых книгах по этнографии алтайских народов. Это был знак «запрета», предупреждение о том, что место проклято или принадлежит духам.
Солнце начало клониться к закату раньше времени — низкие тучи затянули небо серой пеленой. Нужно было искать место для ночлега.
Антон выбрал небольшую площадку под скальным навесом, защищённую от ветра с трёх сторон. Расчистил место от камней, быстро поставил палатку, закрепив её для надёжности камнями по периметру. Развёл небольшой костёр из сухих веток стланика — дымный, но дающий достаточно тепла.
Пока в котелке закипала вода для чая с чабрецом (отличное средство для согрева), Антон достал блокнот и начал зарисовывать маршрут и найденные знаки. Он привык фиксировать всё: направление ветра, состояние снега (здесь его ещё не было), характер следов.
Поужинав безвкусной кашей из пакетика и выпив горячего чая, он забрался в спальник. Рация лежала рядом в водонепроницаемом чехле. Он проверил заряд батареи — полный.
«Завтра дойду до Чёрного ручья», — подумал он, закрывая глаза под монотонный шум ветра снаружи. Сон пришёл мгновенно — глубокий и без сновидений.
Проснулся он не от звука будильника или холода. Его разбудила тишина.
Ветер стих. Полная, абсолютная тишина повисла над горами так плотно, что казалось, будто уши заложило ватой. В палатке было темно хоть глаз выколи.
Антон прислушался к себе: сердце билось ровно. Он осторожно расстегнул молнию спальника и сел. Пальцы нащупали холодный корпус фонаря на груди разгрузки.
Щелчок выключателя показался оглушительным в этой ватной тишине.
Луч света выхватил из темноты нейлоновый купол палатки изнутри... и то, что было снаружи.
На секунду Антону показалось, что ткань палатки стала прозрачной или исчезла вовсе. Прямо перед ним стояла фигура человека. Она была неподвижна и словно соткана из густого тумана или серой пыли.
Это был мужчина в походной одежде со спины. Антон не видел его лица — только затылок под капюшоном ветровки и плечи.
Фигура не двигалась несколько долгих секунд, а затем медленно подняла руку и указала пальцем куда-то вверх и вправо от того места, где сидел Антон внутри палатки.
Луч фонаря метнулся вслед за жестом и упёрся в стенку палатки над входом. Там ничего не было.
Когда Антон снова перевёл взгляд на то место, где стояла фигура... там никого не было.
Он резко обернулся к выходу из палатки и рванул молнию замка вниз. Холодный воздух ударил в лицо так сильно, что перехватило дыхание.
Снаружи была ночь. Луна скрылась за тучами, но света звёзд хватало, чтобы различить контуры скал вокруг лагеря.
И тогда он увидел их снова.
Десятки слабых огоньков мерцали среди камней чуть ниже по склону ущелья. Они были похожи на светлячков или маленькие свечи... но они двигались не хаотично. Они выстраивались в линию и медленно плыли вдоль невидимой тропы вниз по ущелью Чёрного ручья.
Антон схватил бинокль из кармана разгрузки и прижал окуляры к глазам так сильно, что стало больно векам.
Это были не светлячки и не свечи в руках людей. Это были крошечные голубоватые язычки пламени, висящие прямо в воздухе над землёй на высоте полуметра. Они плыли ровной цепочкой друг за другом через каждые два-три метра.
Антон знал этот феномен из старых легенд горцев — «огни мёртвых». Говорили, что они появляются там, где кто-то погиб страшной смертью или где пролилась кровь невинных душей... или где эти души пытаются найти дорогу домой из ловушки горного капища духов-хранителей перевала...
Он смотрел на огни как заворожённый до тех пор, пока последний из них не скрылся за поворотом ущелья во тьме ночи...
Антон медленно опустил бинокль и посмотрел на свои руки — они дрожали мелкой дрожью...
Он вернулся в палатку и застегнул молнию изнутри так плотно, как только мог...
Но сон больше не шёл...
Часть вторая: