Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 135
Кабина напоминала открытую духовку.
– В машине есть кондиционер? – спросила Лера.
– Есть, но в такую жару он не работает. И если даже охладит, можно заболеть, выйдя на жару.
Девушка откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Рафаэль накрыл ее руку своей. Она не сбросила его ладонь, но шевельнула пальцами. Он решил поговорить с ней позже, на базе. Пусть информация переварится, так будет легче. К тому же они пока не слишком удалились от места, где пролилась кровь, а впереди ещё было много километров пути.
Солнце стояло в зените, дорога была ровной и нетрудной. Колеса хрустели по мелким камням. Пыльно, монотонно, почти не за что зацепиться взглядом. Через час Надежда остановила машину, чтобы залить бак. Пивовар и Лыков спускали из кузова канистры с топливом, потом заливали их в горловину. Всё это время помощницы терпеливо прятались в тени «Рено». Внутрь забираться не хотелось: слишком душно и жарко.
Шитова оглядела членов команды и спросила:
– Примем решение: будем есть или нет?
Все отрицательно замотали головами. Тень от «Рено» не шла ни в какое сравнение с прохладой саманного помещения в Тиметрине. На жаре аппетит пропадал вместе с потом.
– Тогда десять минут перекура и едем дальше. Нам нужно успеть на базу до 18:00. Еще три часа, должны успеть.
Бонапарт пропел:
– А там душ, там Лера даст пиво...
Лыков подколол его:
– Если на подступах к Кидалю топливо кончится, дотолкаешь машину за пиво?
Охранник хмыкнул:
– Легко!
Пока они шутливо препирались, Лера внимательно посмотрела на внимательно смотрящего по сторонам Пивовара и тихо спросила у Рафаэля:
– Сергей, он же офицер?
– Да, спецназовец. Прошел несколько горячих точек. Со стрельбой и прочими прелестями походной жизни.
– Он все время молчит.
– Может, и так. Но ты знаешь, лучше быть рядом с таким, кто молчит и думает, чем рядом с тем, кто только и делает, что спит, ест и мечтает о прохладном пиве.
– Народ, по машинам! Последний бросок, и нас ждет прохладный душ, – скомандовала Надя.
– И пиво, – тихо добавил Бонапарт, но так, что его услышали все.
Надя рассмеялась:
– А ты знал, что оно положено только членам профсоюза?
– Ну да, а ты у нас беспартийный, принципиально, – Лыков хлопнул его по плечу.
Охранник растерянно посмотрел на них и поинтересовался:
– В какую партию надо вступить, чтобы там пиво давали?
Все рассмеялись.
– Поехали, – прекратила Шитова веселье. – Ковалёв нас ждет. Ему спокойнее, когда все дома.
Ближе к Кидалю Надя все чаще поглядывала на компас и карту. Она свернула чуть восточнее, чтобы пересечь трассу из Томбукту в Кидаль и затем доехать до базы. Искать город без ориентиров, кроме смога и мусора, было почти невозможно. Красно-бурая земля и невысокие холмы простирались вокруг.
– Черт, где дорога? – выругалась Надя, глядя на часы. Время приближалось к 18:00. Рация в кабине грузовика висела на подвеске, и эпидемиолог часто поглядывала на нее. Креспо понимал, о чем она думает: связаться с базой, включить маяк и получить координаты. Для командира группы это было бы унизительно. А еще это суетливое «Надя, мы вертолет поднимем, если что...» И где Стас станет искать их в случае необходимости? Вокруг ни одного телеграфного столба, могущего стать приметным объектом. Тысячи квадратных километров, похожих один на другой, как две капли воды.
Жара начала спадать, воздух становился более терпимым, хотя все еще горячим. Надя оглянулась на Леру, которая откинулась на подголовник с пунцовым от жары лицом. «Наверное, обиделась за тот рывок. Как ей объяснить, что здесь все иначе? Она еще не знает про обычаи туарегов и угонщиков скота, – подумала Шитова, затем перевела глаза на дорогу. – Где же дорога? Кажется, мы немного сбились с пути. Трасса давно должна была оказаться прямо по курсу».
Рафаэль встревоженно посмотрел на Надю, потом на Леру. Не хватало заблудиться в темноте. Если связаться с базой, Ковалёв наверняка язвительно скажет: «Надюша, ну как же так? Ты каждую ящерицу здесь знаешь, а сама просвистела мимо базы, заставила меня волноваться». И ещё вспомнилось, как полковник строго относится к перерасходу топлива.
Креспо, почувствовав что-то, резко махнул рукой вправо:
– Нам туда!
«Молодец испанец, – подумала Надя. Они действительно сбились с курса и ехали под углом. Она довернула руль, выравнивая машину. – Вот и дорога», – выдохнула Надя, узнавая знакомые выбоины.
– Лера, держись. Немного потрясет, – предупредила она.
Девушка открыла глаза, кивнула и сказала Креспо:
– Милый, я первая в душ.
– Конечно.
На горизонте сначала появилось желтое небо от смога Кидаля, затем начался мусор, и, наконец, справа от дороги появился обшитый профлистом забор базы.
– Дома! – выдохнула Надя.
Охрана, словно чувствуя их усталость, открыла ворота еще до подъезда. Шитова коротко просигналила в знак благодарности. Поворот к складу. Завтра все дела. Грузовик остановился, двери распахнулись, откинули заднюю часть кузова. Рафаэль помог Лере спуститься. От бетона вверх поднимался поток воздуха, приподнимая края рубашки. Но это была база, душ и ужин. И кровать, а не раскладушка в помещении без окон.
Бонапарт шумно размял тело:
– Наконец-то мы дома!
Хадиджа сказала Наде:
– Мы пошли переодеваться и отдыхать. Можно?
– Да, девчата. До завтра вы совершенно свободны.
Шитова повернулась к остальным:
– Коллеги, на сегодня все. Я на доклад к полковнику. Вы все свободны.
Рафаэль и Лера зашли в свой модуль.
– Милая, иди купаться, – сказал он.
– Спасибо, мой благородный идальго, – улыбнулась она, подумав, что лишь настоящий испанец отдаст свою воду женщине после недели под солнцем пустыни. Она зашла в душ, наслаждаясь прохладой. Стояла под тёплыми струями и думала: «Божественно! Я сейчас умру от счастья». Через несколько минут она вышла в полотенце, окутанная ароматом морского бриза.
– Милый, вода после жары – это настоящее счастье!
Он улыбнулся, отправляясь в душ. Прохладная вода и ему вернула радость жизни. Рафаэль вытерся и, обмотав полотенце вокруг торса, вернулся в комнату. Лера уже расслаблено лежала на кровати:
– На ужин пойдем? – спросила она.
– Не сейчас. Хочу полежать и остыть.
Рафаэль расположился рядом. Помолчал немного, потом заговорил снова:
– Лера, ты не обижайся на Надю за тот случай на дороге. Война войной, а твоя работа – созидание. Местные власти, наверное, не знают об этом боестолкновении. Им известно только то, чем занимаются правительственные войска. А про такие стычки, да еще с нами, лучше им и не знать.
– Я всё поняла, – ответила Лера. – Спасибо тебе и Наде. Если бы не проехала мимо, меня бы долго выворачивало. Так что не обижаюсь.
Рафаэль поцеловал ее:
– Ты мое солнышко, самая красивая и умная.
На ужин они все-таки пошли. Сухпаек – это для того, чтобы сражаться и не думать о еде. Но иногда хочется чего-то большего. В честь благополучного прибытия и хорошего настроения шеф-повар, помимо традиционных блюд, угостил всех сырниками. Откуда он взял столько творога – загадка. Но пахли они восхитительно.
Надя сидела рядом, наслаждаясь вечерним кофе. Она рассказала, как докладывалась Ковалёву.
– У нас теперь отдых, два-три дня точно. Если начнет приставать, сделаю ему укол вакцины от малярии.
– Почему от малярии? – удивилась Лера.
– Он болезненный, – хмыкнула эпидемиолог. – Пару дней место укола болит. Наши новенькие заканчивают приводить в порядок лагерь беженцев. Наталья Дубцова умудрилась переписать всех детей. Молодцы. Провели несколько мелких операций, теперь местные их уважают. Руссо доктор... Звучит!
– Какие дальнейшие планы?
– Сначала отосплюсь, зная, что не принесут козленка и молоко в 4:15. Просто отдохну. Затем планируем провести вакцинацию в мелких поселках вокруг Кидаля. Я видела договор с властями: Менака, Андеранбукан, Бурем, Гао, Ансонго. Кстати, Бурем мы проезжали с тобой, Рафаэль. Это маленькие поселки. Если организовать, можно за день все сделать. Но далеко от базы, ехать больше дня. Ночевать в пустыне не хочется. Ладно, вы не переживайте, у полковника голова лысая, хорошо охлаждается, пусть думает. А так бы было здорово. Вылет утром, час полета. Отработали и на базу, под душ.
– А можно с вами? – спросила Лера.
– Конечно, ты член команды, – улыбнулась Надя. – Вон как лихо шприцы научилась заправлять. Скажи: если серьезно, ты надолго сюда? Без обид, просто интересно.
– У меня времени много. Но наш фонд хочет здесь закрепиться. Хотела посмотреть округу. Еще надо раздать телефоны.
Шитова засмеялась:
– Ты не забудь про Бонапарта. Он же не отстанет, так и будет ходить за тобой хвостом.
– Надя, завтра пиво, после такого ужина и душа у меня нет сил.
Пока они пили чай, в столовую заходили и выходили люди. Пришли Зизи, Жаклин и Хадиджа. Уставшие, но чистые, с голодными глазами. Они улыбнулись Наде и ее компании и устроились в углу. Влетела Розалин, обнялась с подругами. Стало шумно и тесно. Африканки – это всплеск эмоций, за которыми приятно наблюдать.
Надя и Рафаэль вышли на улицу. Солнце садилось, от бетона поднимался теплый воздух. Небо было усеяно звездами, как бриллиантовое колье. Где-то далеко прочертил небосвод метеорит, мелькнул и рассыпался на искры. Где бы жить насекомым в пустыне? Песок и солнце. Но как только солнце село, затрещали цикады, воздух наполнился жужжанием. Репелленты с цветочным запахом, которые привезла Лера, работали отлично. Девушка иногда пыталась отогнать надоедливых насекомых, но Рафаэль сказал:
– Не маши, они только возбуждаются.
Несмотря на вечер, спать не хотелось. Так бывает, когда сильная усталость убивает сон.
Трое подружек и Хадиджа тоже не спешили ложиться спать. Поужинав, они стояли в углу и оживленно обсуждали что-то. Переводчица молчала. Увидев Надю и Рафаэля с Лерой, они окружили их. Девушки что-то возбужденно говорили, не давая Хадидже вставить слово. Ей это надоело, и она подняла руку:
– Лера, я рассказала Розалин про тенехельд. Ты не будешь злиться?
– Господи, чего уж теперь злиться, когда все уже обсудили.
И тут Розалин, смущаясь, спросила Леру по-русски:
– Можно посмотреть?
Креспо удивился:
– Вот это да! – он знал, что Розалин немного говорила по-нашему, но постоянная практика, видимо, дала свои плоды.
Лера расстегнула карман куртки, достала сверток из синей ткани и развернула его. Тенехельд под звездным светом выглядел иначе. Потемневший металл, мелкие царапины и какое-то неземное тепло.
– Мне кажется, он всегда теплый, – сказала девушка.
Все молча смотрели на это невзрачное изделие. Внешне ничего особенного, но за этим кусочком металла скрывалась огромная значимость. Даже Хадиджа не до конца понимала, насколько важен этот подарок. Розалин взяла его в ладони, подержала, приблизила, рассмотрела, передала коллеге, та – следующей, пока тенехельд не вернулся хозяйке. Помощницы, поблагодарив, ушли, обсуждая увиденное.
Лера уютно устроилась в прохладной комнате, наслаждаясь тишиной и отсутствием назойливых насекомых. Она положила голову на плечо Рафаэля:
– Милый, а меня с тенехельдом выпустят на таможне?
– Да брось, ты столько пива привезла, и ничего.
– Я имею в виду наших таможенников.
– Ну, повесишь его на шею. Это же крест, пусть и своеобразный. А значит, не просто украшение, а религиозный символ.
Помолчали, и Лера вспомнила:
– Да, насчёт пива, будь оно неладно. Завтра нужно все достать, а то Бонапарт устроит итальянскую забастовку.
Они оба рассмеялись, вспоминая любовь охранника к пенному.
– Он прикольный, этот тёзка императора. Очень простой и искренний. От таких неожиданностей не бывает.
– Здесь все такие, – заметил Рафаэль. – В армии и в экстремальных ситуациях проявляются все качества человека. В замкнутом коллективе все на виду. Кстати, расскажи о своих планах, если не секрет.
– Да какие у меня могут быть секреты от тебя, глупенький, – улыбнулась она и поцеловала его в щеку.