Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 136
– Если Ковалёв не против, я бы хотела поехать с вами и посмотреть, как живут другие, – сказала Лера. – Мы были только у туарегов, и этого совершенно недостаточно для объективной картины. Мне нужно собрать максимум информации, чтобы не вкладывать деньги вслепую. Фонд частный, и люди хотят получить что-то взамен, понимаешь? Это цинично, но такова реальность, какой бы неприятной она ни казалась.
– Да, разумеется, – ответил Рафаэль, и Лера продолжила:
– Все понимают, что нужны начальные инвестиции для долгосрочной работы. Образование в России – это первый шаг, и фонд готов предоставить гранты. Это небольшие деньги, но они дают возможность отобрать самых мотивированных. Потом подготовка рабочих мест, переговоры. Это самое сложное. Не думай, что с бизнесменами легко найти общий язык.
– Почему?
– Мы с папой общались со многими, кто пытался работать здесь, в Африке. Все по-разному, но самое надежное – это контакт с людьми, получившими образование в России. И дело не только в том, что можно говорить, изредка прибегая к услугам переводчика или даже без него. Менталитет другой. Вот, например, те двое из администрации. Они не строят дороги и не дают людям работу, а учат своих детей за счет России и потом сажают их на хорошие места во власти. Я поэтому и говорила о целевых программах, где нужно работать, – Лера на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. – Кстати, забыла папе позвонить. Напомни мне утром, хорошо? – попросила, слегка коснувшись плеча Рафаэля.
– А утром во сколько? – уточнил Креспо, прикидывая в уме расписание на следующий день.
– День лени у нас завтра, – напомнила Лера с едва заметной улыбкой.
– Это святое.
– Милый, скажи, а у Нади Шитовой есть кто-нибудь? – спросила Лера после короткой паузы, стараясь придать вопросу небрежный тон.
– Насколько я знаю, у нее есть, назовём его так, поклонник. Это советник, обучающий бойцов командира М’Гона. Наш, русский, старший офицер. Позывной Ветер. Правда, я с ним ни разу не виделся. Шитова говорит, он старается никому не показываться, – связан со спецслужбами, разведкой, вероятно. Они, кстати, после того случая, как наш вертолёт повредили, здорово бандитов в пустыне размазали. И вообще, такая женщина, как Надежда Шитова, априори не должна быть одинока. Очень сильная и красивая, – ответил Рафаэль, и его голос потеплел.
Они помолчали.
– У сильного мужчины должна быть сильная женщина, – задумчиво сказал Рафаэль, глядя в потолок. – Давай спать, завтра нам работать грузчиками. Если уж ты решила всё-таки обрадовать Бонапарта пивом, то придётся постараться. Притом желательно с утра.
– Ну почему с утра... – начала Лера капризным, но добрым тоном.
– Потому что, моя любимая санитарка, лучше работать по прохладе, а не в самую жару, – тихо засмеялся Рафаэль, прикрыв глаза.
– Завтра санитарка Лера будет командовать грузчиком – тёзкой самого императора, – улыбнулась невеста в ответ, устраиваясь поудобнее.
Они уже собирались уснуть, когда раздался короткий, жесткий стук в дверь модуля. Он показался влюблённым резким и беспокойным.
– Лежи, я открою, – нахмурившись и ощущая, что случилось некоторое неприятное событие, сказал Креспо, поднимаясь и шагая к двери.
На пороге стояла Шитова, но не та, которую он знал. Это была растрепанная, кое-как одетая женщина с заполненными волнением глазами. Её обычная офицерская выдержка исчезла без следа.
– Надь, что случилось? – спросил Рафаэль, предчувствуя самое нехорошее, и начиная торопливо застегивать ремень на камуфляжных штанах, которые едва успел натянуть.
– Нужно срочно в операционную, – ответила эпидемиолог глухим, чужим голосом.
– Что случилось? – повторила Лера, выглядывая из-за спины Креспо, завернутая в одеяло, ее лицо в полутьме казалось испуганной маской.
– Везут одного из наших советников, сообщили: тяжелое, – ответила Шитова, и в ее голосе прозвучало отчаяние.
– Кого?!
– Позывной «Ветер», – выдохнула эпидемиолог.
– Всё, Надя, бежим! – сказал Рафаэль, оборачиваясь к Лере. – Я в операционную. Когда вернусь не знаю, прости.
– Я не буду спать. Могу чем-то помочь? – спросила Лера.
– Нет, милая, там моя работа. Жди, – ответил Рафаэль и выбежал из модуля, громко хлопнув дверью.
Они практически бегом добрались до хирургического модуля. Внутри уже находились Николай Харитонов, Серго Джакели и даже сам полковник Ковалёв. Первые двое сосредоточенно мылись в предоперационной. Митрофан Петрович хмуро наблюдал за ними, стоя поодаль. Когда Креспо с Шитовой стремительно вошли, все повернулись к ним.
– Где раненый? – спросил Рафаэль, стараясь отдышаться.
– Броня уже на подходе, через десять минут будут, – ответил старший хирург базы.
Вошедшие врачи, когда Николай и Серго проследовали в операционную готовить оборудование, быстро переоделись, помылись и поспешили следом. Когда они оказались в стерильном помещении, там всё было готово: инструменты на месте, яркий белый свет вместе с металлическим блеском колол глаза.
Все почувствовали вибрацию и услышали тяжёлый рокот моторов: прибыла колонна техники. Ковалёв поспешил туда, вскоре двери распахнулись, и двое санитаров ввезли в операционную каталку, на которой лежал высокий мужчина лет около сорока. «Так вот ты какой, Ветер», – подумал Креспо. Он не стонал, а тихо гудел сквозь стиснутые зубы, издавая низкий, непрерывный звук, который был страшнее любых криков. На груди и животе у него была мешанина тряпок и бинтов, – всё в алых пятнах, пропитавших ткани насквозь.
Врачи осторожно, но быстро переложили Ветра на операционный стол. Лицо у Шитовой побледнело. Бросив на нее взгляд, Креспо догадался, как сильно она встревожена.
– Надя, присядь, тебе надо успокоиться. Пока мы справимся сами, – властно и мягко сказал Харитонов.
Эпидемиолог послушно отошла от стола, чтобы не мешать, принялась наблюдать оттуда.
С раненого срезали всю одежду. Стали осматривать раны. К удивлению медиком, они оказались не огнестрельными, не осколочными даже, а нанесёнными холодным оружием. Ощущение возникло, словно Ветер, как лет пятьсот назад, вместе с другими рыцарями участвовал в битве. Ранений оказалось несколько. Одно шло наискось через живот, другое справа, от плеча к диафрагме. Рассечения оказались достаточно глубокими, в некоторых местах белели кости. Крупные сосуды, как выяснилось, не были задеты, но Ветер потерял много крови.
Приступили к спасению раненого.
Харитонов встал справа от операционного стола, Креспо расположился напротив, чтобы ассистировать, Серго занял место у изголовья, отвечая за наркоз и контроль жизненных показателей, а Надя, быстро взяв себя в руки, встала у инструментального столика в роли операционной медсестры. Серго ввел пациента в наркоз и теперь поддерживал нужный уровень, поглядывая на монитор и регулируя подачу внутривенных препаратов.
– Начинаем с промывания, Надя, давай физраствор, побольше, – сказал Харитонов.
Шитова выполнила поручение, Креспо развел края первой раны хирургическими зеркалами, и Николай принялся промывать полость раны под напором, убирая сгустки крови марлевыми салфетками, которые Надя подавала одну за другой. Промыли первую рану, перешли ко второй, и там повторили то же самое – ни инородных тел, ни осколков, только ровные края от холодного оружия.
– Останавливаем кровотечение, – сказал Харитонов, и Креспо начал подавать ему кровоостанавливающие зажимы. Старший хирург пережимал сосуды один за другим, испанец тут же подавал лигатуру для перевязки, Надя меняла промокшие салфетки на чистые, и через некоторое время Николай сказал:
– Кровотечение купировано, можно ушивать.
– Брюшина цела? – уточнил Креспо, пока старший коллега проверял глубину первой раны.
– Цела, ранение касательное, – ответил Харитонов. – Начинаем с мышцы, потом фасция, потом кожа.
Он накладывал шов за швом, Креспо обрезал нити и подавал следующий шовный материал, Надя следила за порядком на инструментальном столике, а Серго, взглянув на мониторы, сказал:
– Давление держится на нижней границе нормы, но не падает, пульс замедляется, я меняю скорость инфузии.
– Добро, – ответил Харитонов, не отрываясь от ушивания второй раны, которая оказалась сложнее из-за близости к плевре. Он проверил герметичность и сказал, вроде бы самому себе:
– Воздуха нет, плевра цела, ушиваем спокойно, здесь нужна особая тщательность.
Когда последний шов был наложен, Харитонов еще раз промыл обе раны антисептиком, Надя подала стерильные повязки, и Николай, закрепляя их, сказал:
– Операция закончена, Серго, выводи из наркоза.
Спустя некоторое время, убедившись, что пациент продолжает дышать самостоятельно, врачи переложили Ветра с операционного стола на каталку. Харитонов снял перчатки и сказал:
– Всё, дальше мониторинг и ожидание, первые сутки самые критические.
Серго взял карту и записал: вмешательство четыре часа, кровопотеря значительная, стабилизация достигнута, пациента перевели в палату для дальнейшего наблюдения.
В небольшом помещении, уставленном аппаратурой, Шитова молча смотрела на Ветра тревожными глазами, не замечая никого вокруг.
– Надя, успокойся, вытащили, все будет нормально, – сказал Харитонов, положив руку ей на плечо.
– Я посижу здесь, – ответила Надежда едва слышно.
– Посидеть можешь, но дежурить будем мы. Сначала Серго, потом Рафаэль, потом я, – сказал Харитонов. – Утром первым делом собираемся здесь на консилиум. Если что, вся бригада в течение пяти минут должна оказаться здесь.
Все с этим согласились.
Рафаэль вышел на улицу и посмотрел на часы. Они боролись за жизнь Ветра почти четыре часа. Руки немного болели от напряжения. Только сейчас он почувствовал, как замерз: холод пробрал до костей: в операционной поддерживалась прохладная температура, и по сравнению с наружной разница достигала около двадцати градусов.
Когда Креспо остановился, стараясь продышаться, к нему от броневиков подошли двое крупных мужчин в камуфляже.
– Как он? – спросил один из них, вглядываясь в лицо хирурга.
– Мы сделали всё возможное. Состояние стабильное. Ближайшие трое суток проведёт в палате интенсивной терапии, дальше смотря по состоянию, – ответил военврач и тут же спросил: – Что случилось? Откуда у Ветра взялись такие раны? Очень нетипичные.
– Мы ехали по Кидалю. Остановились, чтобы купить воды. Ветер вышел к торговцу, набрал бутылок. Когда возвращался обратно, к нему пристал какой-то местный пацан лет двенадцати. Начал приставать, как они обычно все это делают: клянчил деньги или патроны. Ветер сунул ему бутылку воды. Тот схватил её, потом давай клянчить дальше. Мы были страшно уставшие, нервные, Ветер ему что-то сказал, типа отвали, надоел. Тот отскочил за угол, а потом вылетел оттуда с мачете и набросился. Ветер только развернуться успел, и сразу два удара.
– А разгрузка? Бронежилет? Почему на нём ничего не было? – удивился испанец.
– Говорю же, ехали уставшие, сняли всё: жарко. Думали, быстро воды купить и на базу.
– С Ветром, я полагаю, все будет хорошо.
– Ну мы тогда поехали. Если что, на связи, – сказали бойцы и уехали, растворившись в темноте.