Но как бы там ни было, улыбчивая девица Петру зело понравилась и он сделал ее своей любовницей, а потом и вовсе забрал к себе. Так сказать, насовсем.
Однако есть информация, что кроме Марты, так ее тогда звали, у царя на тот момент имелось несколько наложниц. Более того, до 1705 года он совсем не выделял ее из общей массы своих «походно-полевых» женщин. А потом вдруг раз, и она резко вырвалась вперед и заняла главное место как в сердце Петра Алексеевича, так и в его постели.
Первый раз Екатерина упоминается в письме князя Меншикова, который находился с царем Петром в Ковно (Каунасе, авт.) весной 1705 года. Шла война со шведами. Александр Данилыч написал в Москву своей невесте Дарье Арсеньевой и передал приказ Петра I прислать в Ковно «Катерину Трубачеву, да с нею других двух девок немедленно же» для того, чтобы они привели в порядок скромный гардероб царя, постирали и что-то заштопали из его одежды. Из чего следует, на тот момент царь не видел в ней спутницы жизни.
Однако после этого приезда положение Екатерины резко изменилось. Эта странная девушка, взятая с бою и поменявшая по дороге к его постели нескольких, пусть и очень неординарных, мужиков, стала ему дороже всех. Возможно, именно своим веселым, ровным и ласковым нравом ей удалось отодвинуть на задний план всех соперниц, имена которых до нас не дошли. А вот ее осталось на века. Теперь Петр I в своих письмах обычно называл ее Катериной Василевской (возможно, по фамилии ее тетки, авт.).
Дело закончилось тем, что царь Петр I поселил девятнадцатилетнюю Марту в своей подмосковной резиденции — селе Преображенском — и приказал своей сестре, царевне Наталье Алексеевне обучить ее русским обычаям, языку и всему, что должна была знать женщина, состоящая при дворе.
Здесь лютеранка Марта приняла православие и была наречена Екатериной Алексеевной. Более того, ее крестным отцом выступил сын Петра I царевич Алексей, которому на тот момент было 13 лет.
Какой на самом деле нравом была Екатерина, сказать сложно. Мнение современников не всегда бывает объективным. Петру она улыбалась, перед Натальей низко приседала, а как вела себя с другими... Кто же теперь помнит! Как не можем сказать, что на самом деле творилось в ее душе.
Но одно можно утверждать точно: эта молодая женщина одна из немногих сумела приспособиться к сложному, вернее сказать, деспотичному характеру Петра. Она не обращала внимание на его капризы, мирилась со вспышками его беспричинного гнева, умела оказать ему помощь при приступах эпилепсии и легко делила с ним трудности походной жизни.
Современники утверждают, что, страдающий бессонницей царь укладывал свою буйную головушку на ее роскошной груди и крепко засыпал. Она же могла неподвижно сидеть восемь, а то и более часов, ожидая пока государь выспится…
К слову, невысокая росточком, считается, что он у нее был чуть выше полутора метров, могла дать фору иным мужчинам. Камер-юнкер Фридрих Берхгольц в своем дневнике описывает случай. Дело было на свадьбе, куда Петра пригласили свадебным маршалом, то есть главным распорядителем.
По обычаю ему полагался довольно тяжелый маршальский жезл. Царь приказал своему денщику Андрею Борисовичу Бутурлину, в будущем фавориту его дочери Елизаветы, взять жезл за один конец и держать его на вытянутой руке.
Это сильный мужчина взял и, не выдержав, уронил на пол. «Тогда его величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало удивило», пишет камер-юнкер.
Екатерина, действительно, была очень физически крепкой женщиной. Уже тот факт, что будучи на последних месяцах беременности, верхом в седле сопровождала в походах царя, говорит само за себя...
Предыдущая публикация по теме: Марта-Екатерина, часть 25
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке