Клара – красивая женщина лет сорока пяти. Когда меня знакомят с ней, говорят, что она очень успешная женщина. Она не возражает против такой оценки и улыбается. Мы договариваемся, что, как только она освободится, поедем с ней на экскурсию на тюлений остров. Но весь день мы ездим по её делам, и на экскурсию на тюлений остров – гордость США – выбираемся только к вечеру. А пока ездим по делам, разговариваем:
– Клара, а каким бизнесом ты занимаешься?
– Я строю дома.
– У тебя большая фирма?
– Нет, я работаю одна.
Думаю, что она не поняла меня. Как может одна женщина строить дома?
Клара, видя моё удивление, рассказывает:
– Я училась в строительном колледже. После его окончания несколько лет работала в крупной фирме, которая занималась ремонтом домов. Я всё время думала, как придумать такой бизнес, какого нет ещё ни у кого. По работе я часто ездила по разным городам и видела много старых домов, которым требовался ремонт. И придумала свой бизнес.
Однажды я была у дома, который уже не подлежал ремонту. Но дом стоял в красивом месте недалеко от реки. И у дома был ещё хороший фундамент. Этот дом продавался совсем недорого. И я купила его. Потом наняла фирму, которая разобрала дом и вывезла его. Остался только фундамент. Я взяла кредит в банке, купила новый дом и поставила его на старый фундамент. А потом очень выгодно продала этот дом и рассчиталась с кредитом.
И я поняла, что мне интересно заниматься таким бизнесом. Я ушла со своей работы и занимаюсь этим бизнесом уже больше десяти лет. Я покупаю дома в плохом состоянии, но на хорошем фундаменте. Сношу старый дом, ставлю новый и продаю его.
– И ты работаешь совсем одна?
– Да. У меня даже офиса нет. Я договариваюсь с продавцом в его доме. Потом оформляем сделку в банке на их территории. Дом покупаю на фабрике и договариваюсь, когда и куда его привезти. Продаю дом тоже в банке. Зачем мне офис?
Спрашиваю стандартное:
– Ду ю хэф гуд бизнес, Клара? (Хороший у тебя бизнес, Клара?)
И слышу стандартное:
– Итс э вэри гуд бизнес. (Очень хороший)
– Клара, а мы успеем сегодня посмотреть остров тюленей?
– Так мы уже подъезжаем к смотровой площадке.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Матерщину не продадите?
В огромном гипермаркете идём с Натали. Она ищет себе новые тапочки. Ноги устают, и в машине она снимает обувь. Шарит по полкам – ищет на свои полные ступни удобные тапочки. Озвучивает каждый фасон отборным матом. Не найдя подходящие, наматерившись от души, Натали сворачивает к другому отделу и комментирует товары – естественно, матом.
– Вы из России? – нам наперерез стремительно выдвигается молодой человек.
– Это Галина. Она русская, из России. А я здесь живу (а дальше мат).
– А ты умеешь материться? – это ко мне.
– Нет.
– Она не знает матерных слов. Вернее, знает, но не хочет мне их сказать.
– Да не люблю я, когда матерятся.
– Ой, ну не надо. Все русские матерятся. Ну скажи хоть что-нибудь новенькое.
– Не буду я тебе говорить. Вон у Натали спроси.
– Да я знаю эти. А ты другие скажи.
– А зачем тебе?
– Да на английском неинтересные ругательства. И я начал записывать русские маты – чтобы не забыть. Много записал, теперь вот уже их коллекционирую.
– Соскучился по матам – возвращайся в Россию. Там наслушаешься – уши повянут.
– Не-а, ехать не хочу, мне и здесь хорошо.
Мы отходим. Мужчина нам вслед:
– Слушай, не хочешь говорить – продай. Я тебе хорошо заплачу.
Пердимонокль, да и только
В выходной день Джин весело сообщает, что сегодня едем всей семьёй за город на пикник. Едем на четырёх машинах: на одной – мать Джин с Джесси, на второй – Джин и я, на третьей – сын Эрик с другом, на четвёртой – Эд, Мелисса и её подруга. Ну, думаю, вот весело-то будет! Ведь с нами молодёжь.
Выезжаем за город. Приезжаем на пустырь. Бетонированная круглая площадка диаметром метров восемь-девять. Над ней навес от дождя. Невдалеке ещё несколько таких же площадок. По периметру площадки красивые лавки и столы. В одном углу площадки раковина: здесь можно и вымыть продукты, и сполоснуть руки. В другом углу площадки – контейнер для мусора.
Эд выгружает из машины большую, кажется, чугунную, чашу и пакеты. Накладывает в чашу уголь и поджигает его. Через несколько минут, когда уголь разгорается, кладёт на чашу решётку – жаровню. Джин достаёт из пакета бифштексы, и Эд ловко выкладывает их на решётку. Джин помогает ему – достаёт из пакетов уже вымытые овощи. Всё делается абсолютно молча. Остальные участники «пикника» расположились на лавках. Ждут еду и молча пьют колу.
Сижу тихонько: что это за место? Может быть, это частная земля и здесь нельзя шуметь? Может быть, здесь и располагаться нельзя? Но вот вижу – недалеко от нашей площадки тоже останавливается машина и вышедшие деловито выносят из машины пакеты. Тоже что-то жарят.
Минут через пятнадцать-двадцать, когда бифштексы готовы, каждый подходит к столу, берёт большую тарелку, накладывает себе в неё мясо и овощи и отходит на свою лавку. Молча съев всё, грязную посуду каждый выбрасывает в мешок для отходов. Мешок потом отправляется в контейнер для мусора. За всё время никто не проронил ни слова. Выпивают колу. Только когда начинают рассаживаться по машинам, начинают переговариваться, потому что маршруты у всех разные. Разъезжаемся по своим домам.
Сижу в шоке. А где же разговоры, веселье, музыка? Такое впечатление, что люди выполняли суровую обязанность: съесть еду вдали от дома. Вот такой вот пикник за городом – пердимонокль, да и только!
Индейцы
Коренной народ США – индейцы. После 300 лет истребления белыми колонизаторами коренного населения 02.06.1924 г. президент США Джон Калвин Кулидж-младший подписал закон «О гражданстве индейцев», который дал права индейцам. Правда, эти права были очень ограниченными. Закон распространялся только на четыре племени: чероки, чикасо, чокто и семинолы. Но индейцы никогда не прекращали (и не прекращают) борьбу за свои права. И сейчас в США 574 признанных на федеральном уровне племён индейцев. А всего на территории США сейчас проживают примерно 9,7 миллионов человек-индейцев. Это 2,9 % населения.
Для справки: в конце 16 века на территории нынешнего США проживало примерно восемнадцать миллионов индейцев.
У индейцев много льгот. Они получают компенсацию от правительства за то, что их земли были захвачены колонистами. Такой компенсации вполне достаточно на жизнь. Многие индейцы не работают, а ездят по всему миру и выступают со своими красочными танцами.
Индейцами признаются даже те, у кого хотя бы один из родителей был индейцем в седьмом поколении. Но принадлежность к индейскому племени они должны доказать.
За столетия все перемешались с белыми, и сейчас можно встретить абсолютную блондинку, которая утверждает, что она потомок индейцев.
Санта Клаус
Уже давно её не называют Бритни. Для всех она – Санта Клаус. Маленькая, улыбчивая, рассказывает:
– Когда я была маленькая, наша семья была бедная. У меня не было красивых игрушек, и на Рождество и в Новый год я часто плакала. Другим девочкам дарили новые красивые игрушки, а мне – старенькую куклу, которую моя мать подобрала на мусорной свалке.
У Бритни нет своих детей, но себя – маленькую и бедную – она помнит всегда. И когда отработала положенные годы и стала получать пенсию, она придумала себе занятие.
Перед Рождеством дети всегда пишут письма Санта-Клаусу и просят от него подарок. Бритни собирает такие письма бедных детей и под Рождество приносит на порог дома, где живёт ребёнок, ту игрушку, которую он просил. Для этого она всегда заглядывает в мусорные ящики и забирает оттуда ненужные людям игрушки. Дома она игрушку отмывает, чистит и реставрирует: зашивает, заклеивает, наряжает. И всё это – из того, что оказывается под рукой.
Это продолжается уже много лет. С годами о её занятии узнали люди и стали приносить прямо к ней домой старые ненужные игрушки и материалы. А когда об этом написали в местной газете, к ней стали привозить на дом мешки ненужных игрушек. В её доме стало тесно от них. Богатый человек их города выступил спонсором и поставил для неё специально дом. Дом небольшой – примерно 80-90 кв. метров. Другой бизнесмен сделал в этом доме для неё бесплатно стеллажи и разные полки. Кто-то привозит ей пакеты для упаковки подарков, кто-то – фурнитуру для украшения игрушек.
Постепенно Бритни стала достопримечательностью города, и иногда к ней приезжают даже люди из других городов. А маленький ресторанчик, расположенный недалеко от её дома, тоже помогает ей – каждый день бесплатно кормит обедом.
Город гордится своей достопримечательностью и называет Бритни «Наш Санта-Клаус». И хотя она круглый год занимается своим хобби, перед Новым годом всегда работы больше, и иногда ей приходят помогать посторонние люди – волонтёры.
Я тоже ей помогаю два дня – наряжаю зверей. И Бритни смеётся, глядя на медведей с браслетами на лапах, лисичек в фартучках и с серёжками в ушах, говорит, что я хорошая выдумщица и просит приезжать к ней ещё.
Расставаясь с ней, спрашиваю:
– Ду ю хэф гуд бизнес, Бритни? (У тебя хороший бизнес, Бритни?)
И слышу радостное:
– Итс э вэри гуд бизнес. (Очень хороший бизнес.)
В школе
Джина – учительница математики в школе. Она договаривается с директором, что я расскажу школьникам о России. Хорошо, что будет уже знакомый мне переводчик – Женя Орехов. Рассказываю о России, о Сибири, где я живу, о Байкале. Показываю Сибирь и Байкал на карте. Ученики недоумённо слушают, потом, с ужасом глядя на меня, задают Жене вопросы.
– Женя, что они спрашивают?
Женя смеётся:
– Они говорят, что Сибирь – это неосвоенные территории. Там очень холодно и живут одни медведи. Спрашивают, как ты уживаешься там в одной берлоге с медведями.
– Так скажи им, что я живу в большом городе Иркутске.
Женя переводит. Ученики слушают удивлённо, что-то говорят Жене. Женя хохочет:
– Они говорят, что в России есть только два города: Москва и Петербург.
Продолжение следует. Начало здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Дениско Галина