На сей раз музыканты решили отдохнуть от Лос-Анджелеса, перебравшись в город Финикс (Аризона) – город не шумный, не тусовочный и достаточно расслабленный по сравнению с «культурной столицей» Штатов. Туда, выписавшись из клиники, переехал Мастейн с семьёй; туда же подтянулись и остальные участники группы. Сопродюсером (в связке с самим Мастейном) был выбран Макс Норман (Max Norman), участвовавший в создании двух предыдущих пластинок.
«Мы поняли, что устали от поездок в Лос-Анджелес… Нам захотелось чего-то нового и стимулирующего, а также того, что нам подходило бы. Нам не надо было торопиться. Важно было создать альбом, который мы хотели, не испытывая при этом ограничений в студийном времени. В любом случае было приятно работать в таком городе, как Финикс, когда атмосфера была очень расслабляющей и располагала к созданию хорошей музыки».
(Дэйв Мастейн, март 1995 г.).
Работа началась в Phase Four Studios, однако ввиду некоторых технических проблем музыканты пришли к мысли о создании собственной временной студии. Таковая, получившая впоследствии название “Hangar 18” (сообразно одной из старых песен), была оборудована под руководством Макса Нормана в арендованном складском помещении, и в мае 1994 года работа началась.
Мастейн, преодолевший (по крайней мере, на время), свои недуги, пребывал в приподнятом настроении. Поговорив по душам с остальными участниками, пройдя курс консультаций у психологов и др., он сумел направить своим диктаторские замашки в нужное русло.
«Я гастролировал в самых ужасных условиях, общался с нежелательными людьми, у меня были ужасные проблемы с н@pкoмaнией, алкоголизмом, проблемы с группой, личностные проблемы, конфликты интересов... Все это приучает меня ценить, насколько хорошо обстоят дела в данный момент. Если бы я не пережил все это, все остальное не казалось бы таким великолепным, как сейчас. В эмоциональном плане это было самое приятное, потому что теперь я смотрю на ребят из группы и реально что-то к ним чувствую.
(…)
Я понял, что группа не только мой корабль, что у каждого из нас есть весло, и если гребет только один, то мы движемся по кругу. Если бы все четверо были одинаковыми, то в остальных троих не было бы необходимости.
- Ты согласился бы с тем, что в какой-то момент Megadeth были похожи на учебный лагерь с Дэйвом Мастейном в качестве инструктора по строевой подготовке? Пребывание в группе всегда казалось таким угнетающе напряженным.
- Но оцените, где мы находимся сейчас! Оцените тот уровень уважения, который мы вызываем у наших коллег и в индустрии звукозаписи. В музыкальном и лирическом плане мы безграничны. Мы работаем на таком уровне качества, на который мало кто способен, и которого большинство боится. Я думаю, что многие решения, которые я принимал в прошлом, были очень корыстными, но они всегда были очень точными с точки зрения долгосрочного эффекта. Я думаю, ребята думали, что я поступаю так, чтобы просто потакать себе и быть придурком, в то время как я защищал всех нас. Сейчас мы используем определенные рабочие методы, методы написания песен, у нас есть свои духовные ценности. Мы все гораздо лучше ладим друг с другом".
(Дэйв Мастейн, 21.05.1994).
В целом лидер был доволен составом, сплочённостью, взаимопониманием между участниками. Отдых, лечение, пауза между гастролями, возможность абстрагироваться от старого материала – всё это явно пошло на пользу.
Финансовые дрязги временно отошли на второй план, и, видимо, хотелось верить в лучшее – Мастейн середины 90х, в отличие от более позднего, несколько идеализирует картину и верит в то, что все держатся вместе в первую очередь ради музыки и кaйфа от самой игры. Описывая запись альбома и получившийся результат, он не мог нарадоваться той лёгкости, с которой работает группа и получаются песни.
«- Что особенного в нынешнем составе Megadeth?
- Я думаю, причина, по которой этот состав более успешен, чем любой другой, заключается в том, что у нас одинаковое видение. Есть разница между желанием добиться успеха ради денег и желанием добиться успеха, потому что ты любишь то, что делаешь.
(…)
- Сотрудничество дается вам легко?
- Всё довольно просто. Процесс создания песни почти роботизирован. У меня может быть рифф или часть песни… и мы настолько тесно сработались, что я могу начать играть какую-то часть, а они тут же её исполнят. Я могу написать рифф, и он сразу же станет песней. Мне просто нужно собрать все части воедино. Мы писали и заканчивали песни за один день. "Angry Again" была написана за один день. "Victory" — за пару часов. Всё зависит от ситуации. Большинство людей тоже могут написать песню очень быстро, но уровень успеха, которого они добиваются...
(…)
- В чём основные отличия альбома Youthanasia от предыдущих альбомов?
- Начиная с “Killing Is My Business... And Business Is Good!” и заканчивая “Countdown to Extinction”, альбомы писались во время исполнения предыдущего материала — потому что мы были в дороге. Мы писали песню в тот же день, а вечером играли каждую песню с первого альбома до последнего – того, с которым гастролировали. Мы постоянно слушали старый материал, и это влияло на музыку. Это поддерживало её актуальность и соответствие самому началу нашей вдохновляющей эры.
“Youthanasia” был написан полностью и на 100 процентов исключительно в студии. Мы не играли никакого старого, заезженного материала. Ничто из прошлого не повлияло на новый альбом. Поэтому вы получили именно это. Если бы мы ушли в другую комнату и не играли бы никакого концертного материала из прошлого, а просто начали бы писать заново, скорее всего, это был бы ещё один альбом в духе Youthanasia».
(Дэйв Мастейн, 1995 год).
Прочие музыканты разделяли бодрые оптимистичные взгляды лидера:
«Когда мы вчетвером, в нынешнем составе, собрались вместе и записали альбом “Rust in Peace”, я думаю, мы поняли, что создали нечто особенное. За последние три альбома мы действительно отточили наше звучание и научились писать и записывать музыку вместе, потому что неважно, насколько хорош каждый из нас по отдельности. Когда ты играешь в группе, все дело в том, насколько хорошо вы играете вместе».
(Дэвид Эллефсон, 1995 г.).
«Всё дело в химии. Когда собираются четыре музыканта, неважно, насколько хорош или талантлив кто-то из них. Если нет химии, ничего не получится. Когда мы вчетвером берём в руки инструменты, звучит как Megadeth. Это большая удача, потому что иногда можно играть вместе, и просто нет никакой искры. А когда мы собираемся вместе и джемим, каждый раз происходит что-то очень необычное и замечательное».
(Марти Фридман, 1995 г.).
«Наконец-то Дейв принял нас такими, какими мы есть, а мы, в свою очередь, наконец-то приняли Дейва… Я гораздо лучше отношусь к Дейву как к человеку, и это замечательно, потому что это сплачивает нас как одну команду. И это сказывается и на нашем творчестве тоже, то есть каждый музыкант лично заинтересован в успехе группы. С таким отношением мы понимаем, зачем мы все вместе ездим на гастроли, спорим над тем, работаем над этим. Раньше я чувствовал, что только Дейву достаются все привилегии, а я типа был такой «рабочей лошадкой».
(Ник Менца, май 1994 г.).
В отличие от предыдущих альбомов, записанных наложениями, группа решила записываться проще – живьём и с небольшим количеством дублей, стремясь уловить спонтанность и энергетику живого выступления. Так работали над треками, сделанными в 1993 году – так решили работать и далее. По мнению Эллефсона, это пошло на пользу в т.ч. и в плане модернизации звучания группы.
«Когда мы записали “99 Ways…”, мы вернулись к своему старому методу записи, как это было во время работы над “Peace Sells…”, то есть бас, барабаны и гитары записывались за один дубль, мы просто джемовали в студии».
(Дэвид Эллефсон, май 1994 года).
«Почти все темы, которые вы услышите на пластинке, были записаны с первого дубля. По большому счету, мы вернулись к той же самой схеме, по которой мы записывали свои первые альбомы, когда у нас было мало времени и ограниченный бюджет. И все получилось просто великолепно – группа работала в рабочей, деловой атмосфере.
(…)
Работая над “Countdown…”, мы оттачивали каждую партию, и это был кропотливый процесс. На новой пластинке мы "ловили все на лету". И я считаю, что наша новая работа обладает гораздо более современным звучанием».
(Дэвид Эллефсон, август 1994 года).
"Мы решили не ограничивать себя какими-либо рамками и записали все основные дорожки вживую, без каких-либо наложений… Взяли за правило – играем ту или иную песню трижды, и если у нас ничего не получалось на третий раз, тогда мы переключались на что-то другое".
(Дэвид Эллефсон, сентябрь 1994 года).
Песни действительно сочинялись легко – группа не имела недостатка в музыкальном материале (в течение 4 месяцев было записано 19 песен, из которых только 12 было отобрано для альбома). Музыканты, получившие значительную свободу действий, а также подстёгиваемые финансовым интересом (работаешь над сочинением песни – получаешь бонус к зарплате), фонтанировали идеями. Мастейн как лидер оставался последней инстанцией, но на сей раз ослабил гайки, и это дало нужные плоды.
«Youthanasia – это реальный итог коллективного труда. Хотя должен признаться, что последнее слово всегда остается за мной. Если мне не нравится какой-либо музыкальный фрагмент или та или иная часть песни, на пластинке все это вы никогда не услышите. Но на этот раз я дал всем гораздо большую свободу, и ребята воспользовались ею сполна».
(Дэйв Мастейн, 1994 г.).
В августе 1994 года альбом был завершён. 1 ноября того же года состоялся релиз пластинки, названной “Youthanasia”. О ней мы поговорим в следующей главе…