После выпуска “Rust In Peace” (1990), окончательно застолбившего за группой статус одного из лидеров мирового трэш-металла, а также “Countdown To Extinction” (1992), ставшего в истории группы самым коммерчески успешным, Megadeth находились на подъёме. Надо сказать, что подъём для такой группы в те переменчивые, сложные для металла годы – дело неслыханное и очень сложное. Тем не менее, группе удалось. Помимо прочего, группа наконец-то обрела и пока что умудрялась сохранить стабильный состав, который многие считают золотым (если такое понятие вообще применимо к Megadeth): Дэйв Мастейн (Dave Mustane) – гитара, вокал; Дэвид Эллефсон (David Ellefson) – бас; Марти Фридман (Marty Friedman) – гитара; Ник Менца (Nick Menza) – ударные.
Конечно, не сказать, что всё было ровно и гладко. Группу сотрясали внутренние нестроения – до такой степени, что в 1993 году, несмотря на успешные гастроли и отличный альбом, группа чуть не оказалась на грани распада. Музыканты были недовольны диктатом лидера, подогреваемым его непростым характером, а также распределением денег в группе. Лидер, в свою очередь, считал поведение музыкантов склочным и непрофессиональным.
«Мы были очень воодушевлены, когда в прошлом году начинали турне в поддержку альбома Countdown To Extinction. Мы определились с тем, чего мы хотим добиться на этих гастролях, а уже к середине февраля наша группа погрязла во взаимных разборках и злобе. Почти все наши представления рухнули.
(…)
У каждого музыканта которой была своя личная гримерка, свой личный гастрольный автобус. То есть такие отношения: «Чувак, отошли пленки ко мне домой и я доработаю треки!»
(…)
Я помню концерт, на котором у нас были свои личные гримерки! Почти каждое утро я просыпался в гостиничном номере, переворачивался на другой бок, и как только я выключал будильник, я должен был надеть на себя ту счастливую мордашку, которую я снял накануне ночью, а потом выходить с нею из своего номера!».
(Дэвид Эллефсон, май 1994 года).
Кроме того, обстановку обостряла зависимость участников группы (прежде всего – её лидера) от разнообразных веществ. Мастейн с переменным успехом вёл войну со своими демонами, и не на каждом этапе ему удавалось выйти победителем. Впоследствии он отмечал:
«К тому времени, как мы уже вовсю гастролировали в поддержку альбома “Countdown To Extinction”, я шёл верной дорогой к саморазрушению. Что-то одно никогда не провоцирует рецидив. Зависимость – гораздо более сложная штука. Я могу указать на множество факторов, способствующих тому, что в конечном итоге превратилось в ситуацию на грани жизни и смерти: разногласия с ребятами в группе, давление, которое испытываешь, кормя зияющую пасть, коей стали Megadeth, одиночество гастрольной жизни, отвращение к самому себе…»
(Дэйв Мастейн, автобиография).
Однажды во время гастролей открыв мини-бар в гостиничном номере, Дейв начал с пивa и решил не заканчивать. Позже, по причине боли в горле Мастейн начал лечиться сиропом от кашля с кoдeинoвoй добавкой – не самой безопасной для той зависимости, которой страдал Дейв. За этим последовали более крепкие напитки. Завершилось всё диaзeпaмом (аптечный препарат, рекомендуемый в т.ч. алкозависимым), который Мастейн, отчаявшись что-то исправить, принял в недопустимом количестве и в итоге чуть не отошёл в мир иной. Далее последовали лечение, реабилитация, отмена ряда гастролей и мучительное, нескорое преодоление конфликтов с роднёй и с соратниками по группе.
Начать возвращение к полноценной творческой жизни помогла внезапно возникшая работа. В июне 1993 года Megadeth записывают песню “Angry Again” для фильма «Последний киногерой» (“Last Action Hero”, 1993). Позже, в ноябре того же года группа записывает песню ‘’99 Ways To Die” для сборника «The Beavis and Butt-Head Experience» (1993). Группа даёт миру понять, что она жива и по-прежнему в силах делать сильный материал.
«Нам повезло – нас попросили записать темку “Angry Again” для саундтрека фильма «Последний киногерой» (тем самым мы напомнили о себе) и песню “99 Ways To Die” для альбома Бивиса и Бадхэда. И эта работа во многом сплотила нас».
(Дэвид Эллефсон, май 1994 г.).
«Появление песни "99 Ways To Die"… стало тем моментом, когда многое изменилось. "Angry Again"… была большим улучшением, а "99 Ways..." стала доказательством того, что механика нашей группы улучшается».
(Дэйв Мастейн, 21.05.1994).
Летом 1993 года группа вновь отправляется на гастроли. Менеджмент, зная, чего можно ожидать от таких музыкантов, понудил их подписать согласие провести концерты трезвыми и воздержаться от употребления того, чего не надо. Мастейн не возражал, а вот Ник Менца такое обязательство посчитал перебором. Случилась ссора, во время которой Мастейн едва не прикончил барабанщика. Словом, несмотря на возвращение к работе, ситуация была далека от стабильной.
«Мы были фактически сломленной группой. Всё теперь заключалось в деньгах, н@pкотиках, власти и надменности. Музыка и дух товарищества больше не имели значения. В нашей группе было достаточно проблем, но это должен был быть тот момент, когда всем стоило сказать: «Да, чёpт возьми! Мы играем с Diamond Head и Metallica!». А вместо этого мы сказали: «Если я хочу пива, я, бл***, пойду и выпью его!»… Я посмотрен на Ника и увидел человека, готового прос**ть абсолютно всё ради бутылки «Хейнекена».
(Дейв Мастейн, автобиография).
Сам Дейв, хотя и воздерживался, морально далеко от барабанщика не ушёл и был невыносим, как и всякий алкоголик в завязке. Ну а позже, во время совместных гастролей с Aerosmith команда Мастейна была недовольна тем, что хэдлайнеры не исполняют договорённости (не дают достаточно возможностей для установки аппаратуры и настройки звука, и др.). Мастейн развязал свой острый язык в общении с прессой, занялся провокациями (например, сморкался в брошенную фанатом на сцену футболку Aerosmith), и Стивен Тайлер и Джо Перри решили вышвырнуть Megadeth с тура. Понятное дело, такое развитие событий никого не радовало…
Всё висело на волоске. Вроде бы группа уже много лет играет в постоянном составе, находится на пике славы и делает один альбом лучше другого, но, кажется, ткни её пальцем, и она начнёт сыпаться как карточный домик. Музыканты, не веря в светлое будущее коллектива, начали подумывать о собственных проектах и приберегать вновь создаваемый материал для себя.
«Мы все занимались своими делами. Марти записал свой сольный альбом, я сочинял песни с другими музыкантами. Я никогда не уходил из Megadeth, но я начал прикидывать, оценивать происходящее; я мог отколоться и работать один.
(…)
Каждый тянул одеяло на себя. Мы не хотели выкладывать наши карты на стол, то есть каждый старался извлечь личную выгоду… Думали, как приберечь тот или иной музыкальный материал для собственных или сторонних проектов».
(Дэвид Эллефсон, май 1994 года).
Тем не менее, к началу 1994 года группа взяла себя в руки. Прошло несколько собраний, на которых все выговорились и, наконец, высказали лидеру, которого побаивались, всё, что вызывало недовольство. Финансовый вопрос был решён, казалось, ко всеобщей выгоде. Музыканты радовались:
«Мы подняли вопрос об авторских отчислениях и прочие вопросы… И все дело не в 25%... отнюдь – мне гораздо важнее, что эти вопросы обсуждаются. Вопрос авторских отчислений крайне важен. Да, Дейв пишет почти всю музыку, но для меня очень важно вносить свой посильный вклад в ту или иную песню, сочинять барабанные ритмы и т. д. Мы все вносим свой вклад в эти песни, и решенный вопрос авторских отчислений сплотил нас как группу.
(…)
Надо уметь быть преуспевающей и вместе с тем сплоченной группой. Я совру, если скажу, что деньги для меня далеко не главное; нет, это не так – я хочу жить и иметь возможность зарабатывать на эту жизнь. И по прошествии какого-то времени мне захотелось оторвать кусок от пирога пожирнее. Я в этой группе играю уже 5 лет; я это, в конце концов, заслужил».
(Ник Менца, май 1994 г.).
Мастейн впоследствии комментировал все эти дрязги по-своему. Согласие по поводу распределения денег было достигнуто, но проблема зацикленности музыкантов на деньгах не была решена.
«Доходы от сочинения песен стали бесконечным источником конфликтов. В начале карьеры всё было просто: если ты писал песню, доход был твой. Вот и всё. А потом началось нытьё: «Вай, вай , вай, денег маловато. Это нечестно». Проблема вот в чём: звукозаписывающая компания хотела, чтобы я сочинял песни. Предпочтительно все. А те, которые сочинял кто-нибудь другой, меня просили изменить и улучшить… Мне было бы легче – а для остальных участников полезнее – если бы наши композиторские способности были равны. Но это был далеко не тот случай, и все прекрасно об этом знали.
Поэтому мы выбрали новую и постоянно меняющуюся бизнес-модель, согласно которой делили денежный пирог на мелкие кусочки. Вот как было в самом начале. Если ты писал музыку, то получал 50%. Если писал тексты, то получал 50%... Если писал текст и делал вклад в музыку, то получал 75% от авторского гонорара; человек, с которым ты сочинил музыку, получал 25%. Если ты ничего не сочинил – музыкант, играющий в студии и ездивший на гастроли – ни о каком авторском гонораре речи не было. Ты получал очень высокую зарплату и довольствовался живыми выступлениями. И на пике карьеры Megadeth это были приличные деньги, особенно когда шли ещё и деньги за спонсорство и доходы с мерча…
К сожалению, каждый раз, когда в отчёте за авторские права в конце добавлялся ноль… зависть и ревность усиливались…»
(Дейв Мастейн, автобиография).
Впоследствии денежный вопрос будет возникать вновь и вновь. Музыканты оставались неудовлетворёнными финансово – лидер всё более мрачнел из-за того, что центральной темой разговоров всё чаще становились не музыка, не живые выступления или что-то действительно важное для творчества, а деньги. Тот самый дух товарищества, о котором говорилось выше, так и не возродился. Впоследствии это станет одной из причин распада классического состава Megadeth.
Однако тогда, в начале 1994 года все подуспокоились, Мастейн подзавязал, и музыканты решили всё же вспомнить, зачем они собрались вместе, и приступить к записи очередного, шестого по счёту альбома…