Верка пришла домой позднее поздного. Уже пропели петухи, объявили всему миру, что утро нового дня начинается. Она осторожно открыла дверь, чтоб не скрипнула, боялась разбудить отца. Он даже в этот праздничный день в клуб не пошел, сослался на то, что праздновать ему некогда, дел невпроворот.
Она и не настаивала. Понятное дело, посевная. Трактор, чай, свой пойдет обихаживать. Он и вправду, позавтракал и начал собираться. Она удивилась, что рубаху чистую надел.
- Тятенька, ты чего вырядился-то Все одно весь изварзаешься, а рубаха новая. Надел бы чего похуже.
Отец в ответ только усмехнулся. Ответил, что не дело в праздник в старой рубахе ходить. Если работа грязная будет, так он переоденется. С утра ушел, только наспех позавтракал. Обедать он не пришел. Хоть Верка ради праздника расстаралась, постряпала повкуснее, пирог испекла да ватрушки. Ей даже обидно стало. Ведь видел отец, как она тесто месила, для него же старалась.
А потом сама в клуб убежала. Там шли последние приготовления к празднику. Там Костя. Его предложение выйти за него замуж. То, о чем девушка мечтала и ждала уже давно, наконец-то произошло. Весь вечер она была сама не своя от счастья. Когда закончились танцы, она вместе с Костей осталась навести хотя бы мало-мальский порядок, убрать костюмы, расставить стулья по местам.
Вышли из клуба за полночь. Ходили по деревне, туда и обратно, сколько раз прошли и не сосчитать. Говорили обо всем, строили планы на будущее. Только когда пропели петухи, Верка встрепенулась.
- Ох, тятенька, чай ругаться будет, где я так долго шлялась. Побегу скорее. А завтра утром скажу ему, что ты сватов пришлешь. Вот он удивится. Он ведь думает, что я ни с кем не гуляю.
Калитка с улицы была подперта колышком. Но это не смутило Верку. Отец так частенько делал, когда уходил. А обратно домой приходил задами, с машинного двора так ему ближе было.
Она чмокнула Костю в щеку и скрылась за калиткой. Про себя подумала, что хорошо он не видит, как раскраснелись разом ее щеки от такого, вроде как украденного поцелуя.
Она накинула крючок на дверь, ведущую в сени, зашла в избу, ожидая ворчание отца. В избе было тихо. Верка, как мышка, в полутьме проскользнула мимо кровати отца к себе в отгороженный уголок.
- Хорошо, что тятенька спит, - подумала она, быстренько разделась и юркнула под одеяло.
Насыщенный событиями день сделал свое дело, она уснула моментально, даже не помечтав о будущем, как делала каждый вечер в последнее время.
Проснулась девушка от того, что кто-то тихонько стучался в сенную дверь. Она встала. На улице уже совсем почти рассвело. Удивилась, что отец спит, как не слышит. Видно уработался вчера.
Верка пошла открывать, ругаясь потихоньку, кого это нелегкая принесла в такую рань. Скользнула взглядом по кровати отца и охнула. Кровать-то не разобранная стоит. Выходит это отец стучится. А он уже услышав ее шаги, шипел шепотом так, что, наверное, на другом конце деревни было слышно.
- Верка, ты чего закрылась-то. Совсем одурела девка. Отца дома нет, а она дверь на крючок, и сама удрыхлась.
- Тятенька, я ведь думала, что ты спишь. Пришла, уж темно было, лампу не зажигала, боялась тебя разбудить. - оправдывалась она. - А ты али все на работе был?
Отец замялся. Сказал, что потом расскажет. А пока спать пусть ложится. Рано еще. И он тоже еще часок поспит.
Вставать утром было тяжело. Только разоспалась. Но пастух уже хлопал кнутом, проходя по улице. Стадо ее ждать не будет. Разлеживаться некогда. Верка подскочила, дойницу в руки, налила воды, побежала в хлев. Корова уже поджидала хозяйку, стояла, уткнувшись в ясли, искала, вдруг там чего осталось. Лезть за сеном было уже некогда. Хорошо хоть пойло припасено.
Быстро подоила, выгнала корову за ворота, как раз стадо мимо проходило. Пастух засмеялся.
- Что, Верка, проспала сегодня.
- Что это проспала-то! Аккурат выгнала. - огрызнулась девушка.
- Ну да. Ты всегда ждешь стадо уже на улице, а сегодня вон, чуть ли не догоняла.
Но Верка уже не слушала пастуха. Любит он позубоскалить. А у нее дела. Ей было любопытно, где это отец сегодня был всю ночь. Да и про себя надо было сказать. Пусть к свадьбе готовится. А то все переживал, что у нее жениха нет. То-то обрадуется.
Отец не сидел без дела. Он топтался у печки, ставил чугуны.
- Тятенька, я разве не сделаю. Не мужицкое это дело с чугунами управляться.
Отец только усмехнулся. Привыкли бабы с чугунками да горшками возиться. А ведь они такие тяжеленные. Особенно ведерные. Подними ка такой, да в печь задвинь. Никифор всегда жалел дочку, старался помочь ей. А она, глупая, хорохорилась, все сама хотела делать. Хозяйка.
- Тятенька, мне чего-то сказать тебе надо, важное. - заговорила Верка, наставляя завтрак на стол.
- И мне тоже. - ответил Никифор. - Давай ты первая начинай, потом я.
Верка начала рассказывать о том, как вчера Костя сделал ей предложение. Обещал, что сватов пришлет, комсомольских. Никифор захлопал глазами. Как же так, девка его замуж собралась, а он не слухом, не духом. Как это он проглядел. И никто ему не сказал. Обычно бабы на ферме все новости деревенские выкладывают, только слушай. А тут молчок.
- Верка, что ты раньше-то ничего не говорила. Приданое ведь надо собирать. Ведь нету ничего.
Девушка удивилась, что мужики слепые такие. Разве он не видел ее счастливые глаза, когда она приходила с гулянья, не слышал ее вздохи , когда она ложилась спать. А про приданое так и вовсе. Она рано поняла, что на отца надеяться с приданым нечего. Сперва, как с войны пришел, пил, да все деньги пропивал. А потом остепенился, деньги появились. Хорошо платили ему, да нет-нет и подкалымит на тракторе. Опять денежки в кармане. Она сама начала покупать то, что надо. Отец и не замечал, как она собирала сундук с приданым. А теперь вот спохватился, а у нее уж все готово.
-Тятенька, да у меня все уж, как в кулаке зажато. Все припасено. Ты али в чулане не видишь, что два сундука стоит с добром.
Никифор начал отговариваться, что он и не глядит никогда на эти сундуки. Да ведь и замки на них висят, ключи у дочери. Уж давно она всем хозяйством управляет. Без матери девка рано повзрослела, все на нее легло.
- А ты-то чего хотел мне сказать? - припомнила девушка.
Никифор сперва замялся, обдумывая, как бы все поскладнее было.
- Я ведь тоже задумал, как бы тебе сказать получше-то, поджениться. Устал я дочка бобылем ходить. Только и сдерживало то, что боялся за тебя. Думал, вдруг ты ругаться будешь, что под старость лет я с ума сошел.
Эта новость оказалась похлеще, чем Веркина. Если об ее замужестве речи частенько заходили, то отец даже и не заикался никогда об этом.
- Тятенька, на ком хоть скажи.
- С Манефой Ивановной сойтись хочу. Я давно уж на нее поглядывал, да все не решался.
Верка поняла, что отец ни на какой работе вчера не был. И совсем не зря он новую рубаху надел. А она-то бестолковая, даже и не подумала, куда он наряжается. И ночью он пришел не с работы, а от Манефы. Девушка была настолько удивлена, что не знала, что и сказать в ответ. Про Манефу в деревне говорили, что она баба суровая да строгая, мужиков к себе не подпускает. Как уж отец с ней сумел договориться.
- Так у нее же ветеринар на постое. Он то куда делся?
- Эх, дочка, ничего-то ты не знаешь. Верещагин с ведьмой сошелся. Ну не с ведьмой, с Агафьей. - поправил себя Никифор. - Он ведь, считай и сосватал нас.
Никифор начал толковать о том, что он Манефу к себе жить звал. А она ни в какую. Сказала, что из своего дома ни шагу не сделает. Только если он к ней жить переберется. Не больно-то ему хотелось в примаки идти. А теперь вон чего. Верка замуж выйдет, они с Костей здесь жить будут. А ему старому чего молодым-то мешать. Так и придется в примаки прямым ходом двигать. Косте-то некуда Верку вести. Сам на постое у людей живет. Так что будут они, и тесть и зять примаками.
Верка слушала и все еще не могла поверить в то, что отец говорит. Он вдруг заторопился, поглядел на ходики на стене. Сказал, что зайдет еще к Манефе, расскажет все ей. И ушел. А Вера осталась и не знала, радоваться ей, что все так получилось или нет.