Я вижу, что никто не решился ответить на вопросы,которые были заданы вот тут:
Что ж... попытаюсь кое-на что обратить внимание. Вспомним, как именно мы видим этого персонажа:
Комендант опрометью кинулся к двери, высунулся и тотчас вернулся, пятясь, на свое место. Следом за ним, перекосившись набок под тяжестью огромного черного футляра, вкатился сухопарый старичок в толстовке и в военных галифе с оранжевым кантом. По дороге к столу он несколько раз пытался прекратить движение и с достоинством поклониться, но футляр, обладавший, по-видимому, чудовищной инерцией, неумолимо нес его вперед и, может быть, не обошлось бы без жертв, если бы мы с Эдиком не подхватили старичка в полуметре от затрепетавшего уже Фарфуркиса.
Я сразу узнал этого старичка — он неоднократно бывал в нашем Институте, и во многих других институтах он тоже бывал, а однажды я видел его в приемной заместителя министра тяжелого машиностроения, где он сидел первым в очереди, терпеливый, чистенький, пылающий энтузиазмом. Старичок он был неплохой, безвредный, но, к сожалению, не мыслил себя вне научно-технического прогресса.
Я забрал у него тяжеленный футляр и водрузил изобретение на демонстрационный столик. Освобожденный наконец старичок поклонился и сказал дребезжащим голоском:
— Мое почтение. Машкин Эдельвейс Захарович, изобретатель.
А что если бы описание было, например, такое:
Комендант опрометью кинулся к двери, высунулся и тотчас вернулся, пятясь, на свое место. Следом за ним, перекосившись набок под тяжестью огромного черного футляра, вкатился сухопарый старичок в коричневой рубашке, на левом рукаве которой была красная повязка с белым кругом с чёрной свастикой, и в военных галифе под цвет рубашки.
...
?
Неужели не узнали бы форму SA 1925 — 1932 гг? А между тем, как мы помним, Машкин Эдельвейс Захарович родился в 1901 году и, следовательно, как раз в SA вполне мог быть. Тем более, что вот проживал он как раз по совершенно фальшивому адресу.
Но позвольте, ведь на нём не было никакой коричневой рубашки и свастики!
Да, но было на нём очень, очень, очень примечательное галифе. Дело в том, что только одна-единственная организация носила галифе (именно галифе!) с оранжевым кантом. Одна-единственная. И об этой организации по крайней мере один из братьев Стругацких знал точно, потому что создана она была в результате объединения двух организаций именно в Иокогаме. Члены Всероссийской фашистской партии (ВФП), существовавшей в 1931–1943 годах в Китайской республике и Маньчжоу-го, носили именно брюки-галифе с оранжевым кантом в качестве части своей униформы. И более никто. А по возрасту, как мы понимаем, Машкин Э.З. вполне даже подходил для рядов этой премилой организации.
И тогда понятно — отчего у него явно легендированное место жительства, которого никогда не существовало, и, что важнее — существовать не могло, так как улиц с такого рода названиями как Щукинская в советское время в Новосибирске не появлялось, это — старорежимные, царские названия: Потанинская, Ядринцевская, Журинская, в советское время улицы по именам собственным назывались иначе: «[имени] такого-то». Единственное исключение: переименование в 1920 году улицы Александровской в Серебренниковскую. Поэтому перед нами в лице этого Машкина Э. З. — бывший русский фашист из организации советского эмигранта К. В. Родзаевского с весьма неаккуратно сляпанной легендой, который пытался легализоваться, например, через НИИЧАВО, используя именно пишущую машинку своего времени — модели «Ремингтон» (Помните: «пишущая машинка «Ремингтон» выпуска тысяча девятьсот шестого года в сравнительно хорошем состоянии. Шрифт дореволюционный, тоже в хорошем состоянии»?). Заметим, что это же точно подчёркнуто и уже неупотребимым в шестидесятые годы, но зато ещё употребимом в 20-е и 30-е годы наречием «внутре», а именно его использует и «эвристическая машина», и сам Старикашка Эдельвейс в объяснении от своего имени:
...Ротор поля наподобие дивергенции градуирует себя вдоль спина и там, внутре, обращает материю вопроса в спиритуальные электрические вихри, из коих и возникает синекдоха отвечания.
Ну и так... маленькое, уже просто незначительное дополнение. Приветствие «моё почтение» более всего характерно было для конца позапрошлого, первой трети прошлого века, но точно — не 60-ых годов.
Вот какого нобль вё рекомендовал профессор А.А. Выбегалло и рационализировала замечательная троечка. Скажу больше: именно так и происходила легализация весьма примечательных личностей, в числе которых были вовсе не только русские, но и украинские фашисты. И вот эту фигу в кармане, которую изобразили братья Стругацкие, не заметили читатели, но зато... её великолепно прочли аналитики Пятого ГУ КГБ при СМ СССР.
Для справки, чтобы всё это не казалось фантастическим и надуманным: глава ВФП Константин Владимирович Родзаевский 25 октября 1945 года (обратили внимание на дату?) подался в СССР с документами лейтенанта РККА. При въезде в СССР он, однако, был арестован офицерами СМЕРШ (C'est une injustice terrible !) и этапирован в Москву. В августе 1946 года проходил открытый военный трибунал, на котором К.В. Родзаевский был приговорён к расстрелу. (C'est inattendu, non ?) Приговор приведён в исполнение.
В 1998 году своим определением Верховный Суд РФ отказал в реабилитации К.В. Родзаевского, причём оставлены в силе именно формулировки приговора 1946 года, касающиеся сотрудничества К.В. Родзаевского как с японской (Qui aurait pensé ça ?), так и с германской разведками. Это определение отменило лишь осуждение по ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда):
... Действия Родзаевского, Бакшеева, Власьевского, Шепунова, Михайлова, Ухтомского и Охотина, выразившиеся в проведении антисоветской агитации и пропаганды, в соответствии с п. «а» ст. 5 Закона РФ от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» не содержат общественной опасности, а поэтому и не являются уголовно наказуемыми.
...
И, доложу я вам, персона эта куда ярче, чем унылый, но широко известный Степан Андрійович.