— Лера, ты жирная. Побойся бога, хватит жрать.
Валерия, которая только что откусила от куска вареной курицы, повернула голову в недоумении. На второй руке, прижав к груди, она держала новорождённую Катю. Девочка сосала молоко, причмокивала, маленькие пальчики сжимались в кулачки.
Прошло всего четыре недели, как она стала мамой.Четыре недели она почти не спала, кормила, меняла подгузники, училась понимать, что от неё хочет это крохотный комочек счастья.
— Ты что сказал?
— Ты слышала, — Дима стоял в дверях, скрестив руки на груди. Взгляд лениво скользил по её животу, бёдрам, отёкшему лицу. На его лице отобразилась такая брезгливость, что ей стало почему-то стыдно и захотелось плакать. — Я больше не могу на это смотреть. Ты превратилась в корову.
— Я родила ребёнка месяц назад, — чуть слышно сказала она. Катя почувствовала напряжение, выпустила грудь и заплакала.
— Вот именно. Месяц прошёл. А ты всё такая же. У моего брата Вика через две недели уже в джинсы влезала. А ты ходишь в этом балахоне, волосы не моешь, выглядишь как бомжиха.
— Может быть потому, что твой брат занимается ребенком? И она может сходить в бассейн? А ты дочь в руки ни разу не брал!
— Слушай, хватит искать оправдания. Просто возьми себя в руки. Надоело смотреть на это безобразие.
Он развернулся и ушёл. Валерия прижала плачущую дочь к груди, закусила до крови губу. Глаза жгло, но она не позволила себе заплакать. Ведь за последние две недели это был уже пятый разговор. С каждым разом он становился жёстче. Сначала было: «Ты бы причесалась». Потом: «Не ешь булки». Потом: «Смотреть на тебя противно». Сегодня — «жирная» и «корова».
Она не узнавала мужа. Того самого, который девять месяцев назад гладил её живот и шептал: «Ты самая красивая». Который на УЗИ плакал, когда увидел точку. Который клялся, что будет любить ее вечно. Не прошло и месяца.
Через два дня ссора повторилась. Валерия стояла у плиты, варила гречку. Катя висела на второй руке и тихонько плакала. Колики, ничего не помогало.
— Почему она визжит как свинья? Успокой ее, — заорал Дима, входя на кухню.
— Я ей дала укропную водичку. Она успокоится через минуту.
— Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь. Только жрёшь и все.
— Дима, прекрати.
Но мужчина уже оседлал любимую мозоль. Казалось, он только и искал повод:
— А что прекрати? Правда глаза колет? Посмотри на себя. Ты даже не стараешься похудеть. Тебе плевать на меня. Тебе плевать, как ты выглядишь. Ты думаешь, раз родила, можно расслабиться?
Валерия выключила плиту. Повернулась к мужу. Сказала медленно, четко, разделяя слова:
— Я кормлю ребёнка грудью. Я встаю к ней пять раз за ночь. Я стираю, глажу, убираю. Я не сплю больше четырёх часов в сутки. Какая диета? Какое похудение?
— Хватит, это все отговорки. Ты просто ленивая.
Не выдержав, она, забыла про ребенка, закричала на всю кухню:
— Хочешь, давай поменяемся местами. Иди в декрет. Корми грудью. Не спи ночами. А я пойду на работу и буду командовать.
Дима усмехнулся. Подошёл к холодильнику, достал пенное, открыл. Сделал глоток, глядя на неё сверху вниз.
— Знаешь что, — сказал он, с наслаждением облизнув губы. — Я, наверное, уйду.
Валерия замерла.
— Что?
— Ты мало того, что жирная, ещё и глухая? Будет лучше, если я уйду от тебя. На время. Поживёшь одна, подумаешь о своем поведении.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я тут подумал, многие бабы после расставания берут себя в руки. Худеют, хорошеют, начинают за собой следить. А в отношениях расслабляются. Вот ты расслабилась. Тебе нужен встряска.
— Ты хочешь сказать, что уходишь, чтобы я похудела?
Ей казалось, что все это какой-то страшный сон. Не может разумный человек такое нести с серьезным видом.
— Хочу сказать, что ухожу, потому что ты перестала быть женщиной. Ты стала… не знаю… жирной свиньёй, наседкой. Сама придумай. А мне нужна красивая, ухоженная, сексуальная жена. Когда похудеешь — тогда и вернусь. Позвонишь.
Валерия смотрела на него и не верила своим ушам. Что происходит? Он обезумел? Светлая кухня на глазах потемнела или это потемнело у нее в глазах?
— Дима, ты понимаешь, что говоришь? Я только родила. У нас ребёнок. Ты хочешь нас бросить?
Он снова сделал глоток, потом открыл холодильник и окинул его взглядом. Поджал губы, мазнул взглядом по полкам. Захлопнул его и только потом ответил:
— Я не бросаю. Я даю тебе время привести себя в порядок. А потом вернусь. И заживём как раньше.
— А если я не похудею?
— Похудеешь. Куда ты денешься. Хочешь остаться РСП с прицепом? Подумай, такие мужики, как я, на дороге не валяются.
Он допил пиво, поставил банку на стол. Пошёл в спальню, достал сумку, начал кидать вещи. Валерия стояла в дверях, прижимая к себе Катю. Дочка уже не плакала. Уснула, уткнувшись носом в мамину кофту.
— Ты не передумаешь? — как идиотка спросила она.
— Не передумаю. Ты сама виновата. Я говорил тебе — следи за собой. Не слушала. Теперь расхлёбывай.
Он застегнул сумку, надел куртку. У порога обернулся.
— И кстати. Ипотеку и коммуналку я платить не буду. Меньше денег, худее жо..а.
Будто бы небо рухнуло на небо. Она с трудом могла говорить от ужаса ситуации:
— Но я в декрете. У меня же нет денег.
— А это твои проблемы. Мать попросишь, подруг. Думай сама, я тебя на шее катать не собираюсь.
Он вышел, захлопнув дверь. Валерия осталась одна с ребёнком на руках. Постояла минуту, потом почувствовала, как ей становится тяжело дышать. И тут ей так жалко стало себя, своей жизни, свою дочь, что, присев на краешек дивана, она вдруг заплакала — громко, навзрыд. Она рыдала довольно долго, пока не разбудила своим воем дочь. Та заплакала, смешно всхлипывая. Ведь ей невдомек, что от мамы только что ушел муж....
Следующие три дня были как тумане. Валерия почти не ела, почти не спала. Кормила дочь, меняла подгузники, носила малышку на руках и постоянно выглядывала в окно в какой-то безумной надежде. Писала мужу длинные сообщения, умоляя вернуться, поговорить. Унижалась, просила, но толку? Дима не звонил, не отвечал.
Как-то странно совпало, что муж ушел в конце месяца. Над ней Дамокловым мечом повисла оплата ипотеки и коммуналки. Только вот у нее на счету четыре тысячи восемьсот рублей.
Вечером она позвонила матери.
— Мам, привет. Мне нужны деньги.
— Что случилось?
Ей было стыдно признаться, но выхода не было. Как-то странно всхлипнула, она расплакалась и стала рассказывать:
— Мама, от меня Дима ушёл. Сказал, что я жирная и чтобы я худела. Ещё он не будет платить ипотеку. Вообще помогать не будет.
Ответом ей была длинная матерная тирада. Успокоившись, мама спросила:
— Сколько?
— Тридцать тысяч только ипотека плюс коммуналка.
— Хорошо.
Мама перевела деньги и приехала в гости. В одной руке сумка с продуктами, в другой подгузники. Посмотрела на дочь и ужаснулась. Валерия выглядела страшно: бледная, с красными опухшими глазами, в растянутой футболке.
— Ты худая уже, — сказала она. — Ты вообще ешь?
— Кусок в горло не лезет.
— Иди поспи, я с Катей посижу.
Пока мама занималась внучкой, она поспала. Проснулась и будто бы мозги встали на место. Обедая, сказала матери:
— Нет, это край. Мне нужен развод. Еще раздел имущества. Умолять его дать хоть копейку на дочь я не буду, подам на алименты и на содержание. Посидишь, пока я съезжу подам документы?
Через неделю Дима позвонил. Валерия как раз только заснула. Увидела его имя на экране и нажала «ответить» с холодным спокойствием.
— Лера, привет. Как ты там?
— Нормально.
— Слушай, что-то мне хрень какая-то пришла.
— Все правильно, — злорадно сказала она. — Я подала на развод, на алименты, на содержание. Ой, ещё и на раздел имущества.
В трубке повисла тишина. Потом Дима сказал растерянно:
— Ты чего? Ты с ума сошла? Какое содержание? Ты работать пойдёшь скоро!
— Ага, завтра. Я в декрете, окстись. По закону ты обязан меня обеспечивать.
— Это ты у кого спросила?
— У остатков своего разума.
Дима задышал тяжело. Валерия физически ощущала, что он не понял, что в его шикарном плане пошло не так. Наконец он не выдержал:
— Лера, ты ненормальная. Я же хотел как лучше! Ты бы похудела, пришла в форму, я бы вернулся, и всё было бы хорошо! Зачем ты всё портишь?
Почему-то вдруг накатила такая усталость, как будто она ворочала жернова на мельнице.
— Я порчу? Ты меня бросил с новорождённым ребёнком. Ты сказал, что я жирная корова. Ты оставил меня без денег. Ты не оплатил ипотеку и коммуналку. И ты говоришь, что я все порчу?
— Я же временно от тебя ушел! Я хотел тебя мотивировать!
— Мотивировать? Классная мотивация называть жену коровой. Ты ушёл, зная, что у меня нет денег. Ты не позвонил ни разу. Это такая мотивация?
— Лера, ну послушай…
Она сбросила вызов. Только вот муж приперся вечером домой с вещами. Растерянный, злой. Даже не взяв на руки дочь, с порога начал:
— Лер, я всё понял. Я дурак. Давай забудем. Я вернулся.
— Мне от радости плясать? Мы оба знаем, почему. Потому что прикинул х.. к носу и понял, что дешевле вернуться.
— Нет! Потому что я люблю тебя! И Катю люблю!
Руки у нее немного дрожали, и она строго приказала им перестать, но они не перестали. В присутствии мужа воспоминания ожили, шептали ей в уши, что он вернулся не потому, что не считает ее жирной, а просто из жадности.
— Да ты дочь за месяц жизни ни разу не купал, ни разу не прогулялся на улице. Да ты ее даже на руки не взял. Какая любовь? В социальной сети? Да, ты туда много выложил фотографий. Чего не написал, что бросил жену с новорожденной дочкой без копейки денег ради ее похудения?
— Я не сбежал! Я хотел как лучше!
— Хватит. Ты сказал, что вернёшься, когда я похудею. Я ещё не похудела, вали.
— Лера, ну прекрати!
Муж попытался ее обнять, поцеловать, но она почувствовала, как на нее накатила волна тошноты. Перевела дыхание, вытерла о шорты повлажневшую ладонь и рявкнула:
— Вали.
— Никуда я не уйду, — насупился Дима. — Это моя квартира тоже.
— Хорошо. Тогда уйду я.
Прошло пять лет. Валерия вышла второй раз замуж, выглядит на все сто. Бывший муж платит алименты, ребёнком не интересуется от слова совсем. Иногда, глядя на себя в зеркало, она думает о том, что Дима был прав. Она похудела, выглядит на все сто. Но не благодаря его жестокому способу, а потому, что рядом с любящим мужчиной женщина расцветает. А не с мудаком....
Не забывайте про подписку и лайк. Если что, есть еще интересные рассказы:
Если понравился рассказ, то прошу поддержать финансово для покупки подписки "Орфограммка":