На скамеечке

— Мам, я женюсь. После этой фразы Катя поперхнулась чаем. Кружка звякнула о блюдце, чайная ложка с глухим стуком упала на пол. — Ты чего? Её единственный сын Кирилл спокойно продолжил:

Начались в деревне танцы. Раньше свекровь только уговаривала, да грозила, а теперь, судя по всему, пошла в ва-банк. Даша с тоской посмотрела на тёмное пятно, расползающееся по скатерти. Внутри всё кипело от злости, руки дрожали, но она молчала...

— За именинницу! Бокалы звякнули. Беседка загудела, как рассерженный улей. Улыбнувшись, она обвела глазами разношерстную компанию. И чего она не хотела праздновать. Да, накладно, честно говоря, даже очень дорого, но зато весело...

— Привет, папа. Как жаль, что я тебя никогда не увижу. Мне хотелось бы узнать, какой ты… Оля стояла в трёх шагах и смотрела на дочь. Та сидела на корточках перед памятником, поправляла цветы. Говорила тихо, почти шёпотом, но в тишине кладбища каждое слово было слышно...

— Ты чё, сдурела совсем? — голос мужа дрожал от ярости, хотя полчаса назад был нежным и ласковым. — Что с тобой не так? Я тебе цветы подарил, а ты мне сразу нож к горлу: «Коля, признавайся, кто она?» —...

— Ну чего ты опять пристала, как банный лист? Я же сказал, потом. — Ты уже год обещаешь. Сколько можно? Я устала просить сделать то, что ты обещал. В конце концов, мне что, на колени встать? Сергей даже ухом не повел...

— Ты чего на меня глаза вылупила? Я ж сказал: смесь — это твоя проблема. Не моя, неужели так сложно запомнить своими куриными мозгами? Виталик стоял в дверях спальни и крутил в руке телефон с узнаваемым оранжевым дизайном...

— Мам, ну чего ты опять начинаешь? Ну чего ты? Денис стоял в дверях кухни, набычившись. Девятнадцать лет, два метра росту, а взгляд как обиженного первоклассника. Она хмуро взглянула на него, чувствуя, как привычное раздражение окутывает все тело. — Я не начинаю, я просто спрашиваю. Даша сегодня домой пойдёт? Или...? Марина не просто так спрашивала. Знала, что ответом будет тишина или скандал. Но сколько можно? — Она у нас живёт практически уже полгода. Ты заметил? — Не живёт, а остаётся иногда...

— Мама, ну чего тебе стоит? Квартира же пустует. Игорь сидел на кухне у матери и, добавив нежности в голосе, битый час выпрашивал то, что по праву принадлежало ему. Точнее то, что обещали ему постоянно...

Юля любила Артема искренне. Не так, как любят в кино — с закатами, поцелуями под дождём и саундтреками. А по-настоящему. Когда человека знаешь сто лет и, несмотря на его храп по ночам и разбросанные носки, готовишь ему завтрак...

Сладко потянувшись, Ира рассмеялась сама по себе. Это было странное чувство. Как будто бы это она, но не она. Ведь практически сорок лет она вставала по будильнику, потом ехала в душном автобусе, сидела в офисе и днями делала одно и то же...

— Ну что, Анжела, давай поговорим. Нина Павловна отодвинула тарелку с недоеденной селёдкой под шубой. Потом медленно промокнула губы салфеткой и демонстративно вздохнула. Траурный платок на её голове придавал этой фразе какой-то кошмарный подтекст...