Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 133
Перед поездкой Надя предусмотрительно закрепила на приборной панели старый, но надёжный компас. Теперь его стрелка мелко подрагивала в такт неровностям пути, но уверенно указывала на север. Дорога не считалась таковой в привычном понимании этого слова – это было скорее направление, угадываемое по плотному слою утрамбованного щебня. Мелкие камешки, острые и неудобные, то и дело попадали под широкие колёса, и тяжёлую машину порой ощутимо подкидывало на рессорах, заставляя всех внутри непроизвольно приподниматься и ловить равновесие.
– Рафаэль, не отвлекайся, посматривай на компас, – голос Нади прозвучал спокойно и даже чуть буднично, перекрывая шум двигателя. – Двигаться на юго-восток. Если меня начнёт уводить в сторону или я собьюсь с азимута, тут же скажи, без стеснения.
Фары, всё ещё включённые в этих предрассветных сумерках, выхватывали из темноты далеко впереди однообразную красно-бурую каменистую пустыню, лишённую каких-либо признаков жизни или растительности. Ни одинокого скрюченного дерева, ни чахлого кустика, цепляющегося корнями за трещины в скальной породе. Почти идеально ровная, словно гигантский стол, поверхность уходила за горизонт, сливаясь с бледнеющим небом. И вокруг не наблюдалось абсолютно ничего живого, только холодный камень и спрессованная веками глина.
Слева по борту медленно, но неотвратимо разгорался восток, наливаясь сначала тёмной синью, затем розовея и обещая скорое появление слепящего светила. До полного восхода солнца, по прикидкам Нади, оставалось около часа, может, чуть меньше, судя по той скорости, с которой менялись оттенки неба. В салоне стоял лишь ровный, убаюкивающий шум двигателя, работающего на средних оборотах, да характерное шуршание и хруст колёс, перемалывающих каменистый грунт. Время от времени раздавались резкие, сухие щелчки – это отдельные камешки, сорвавшись с протектора, со звоном били в днище или улетали в придорожную пыль.
Этот монотонный, вибрирующий шум неумолимо склонял к дремоте, утяжеляя веки и путая мысли. Лера, окончательно сдавшись на милость усталости и тепла, удобно прислонилась головой к широкому плечу Рафаэля, чувствуя сквозь ткань футболки его ровное дыхание. Ей было тепло, уютно и совершенно спокойно в этом замкнутом пространстве кабины, отрезанном от холодного внешнего мира стеклом и металлом. Говорить совершенно не хотелось, казалось, что любые слова нарушат эту хрупкую, почти медитативную тишину рассвета.
Надя, заметив, как Лера ёжится во сне, предусмотрительно подняла боковые стёкла до упора – снаружи, несмотря на скорое солнце, воздух был пронизывающе холодным и колким. Она в силу привычки бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, заметила умиротворённое лицо подруги и невольно улыбнулась своим мыслям.
– Лера, слушай, – спросила Надя. – А ты вообще умеешь водить машину? По-настоящему, не просто с парковки выехать?
Рафаэль, услышав этот наивный вопрос, коротко фыркнул, приоткрыв один глаз, но не меняя позы, чтобы не потревожить задремавшую Леру.
– Скажешь тоже, «умеешь», – в его голосе прозвучала гордость и ирония одновременно. – Лера у нас в городских гонках на крутых тачках участвует, причём с серьёзными виражами и экстремальным маневрированием. Там такие перегрузки, что не каждый профи выдержит.
Девушка, услышав своё имя, встрепенулась и несильно, но чувствительно ткнула Рафаэля локтем в бок, заставив его наигранно охнуть.
– Хватит привирать. Но навыки есть, да. Но я после одного случая стараюсь ездить аккуратно. А ты почему спросила?
– Да вот, хотела научить тебя вождению этой машины, – и Шитова постучала рукой по рулю. – У тебя как с механической коробкой передач? Есть навык?
– Да! – воскликнула Лера с такой внезапной и искренней детской радостью, что даже подпрыгнула на сиденье, окончательно стряхнув с себя остатки сна.
Рафаэль тут же встрепенулся, пытаясь воззвать к голосу разума и внести нотку практичности в этот внезапный порыв:
– Милая, подожди, ты это серьёзно? Пойми, это не твой городской внедорожник с гидроусилителем и короткой базой, это огромный тяжёлый грузовик! Совсем другая инерция, масса...
– А какая, собственно, разница? – Лера уже нетерпеливо поправляла шляпу, готовая хоть сейчас пересесть. – Физика та же: четыре колеса, большая круглая баранка руля и педали. Надя, ну пожалуйста, давай, разреши!
Шитова согласно кивнула и стала постепенно, очень плавно замедляться. Лыков, обеспокоенный внеплановой остановкой в чистом поле, выскочил из тентованного кузова и рысцой подбежал к водительской двери грузовика, заглядывая внутрь:
– Надя, что-то случилось? Поломка? Или заметила что-то подозрительное?
– Да нет, Саша, всё в полном порядке, – эпидемиолог опустила стекло и добродушно улыбнулась. – Просто Лера вот решила немного порулить, размяться и нам компанию составить. Ты не против такой смены караула? Обещает быть аккуратной.
Лыков облегчённо выдохнул, и его лицо озарила широкая, мальчишеская улыбка. Напряжение отпустило.
– Слушайте, отличная мысль! – он неожиданно хитро прищурился. – А может, устроим полный интернационал и Хадиджу посадим за руль? Представляете, какой эпичный кадр получится для фотоотчёта? Женщина в хиджабе за баранкой фуры посреди каменной пустыни!
– Давай! – с энтузиазмом подхватила идею Лера.
– Я пошутил, она же водить не умеет, – Лыков развёл руками и засмеялся, поняв, что его сарказм приняли за чистую монету. – Впереди, насколько хватает глаз, дорога прямая, как стрела. Тут даже врезаться не во что. В общем, вы тут делайте, что хотите, а я вздремну в кузове. Если понадоблюсь, знаете, где меня искать.
– Хорошо, – кивнула Надя, выбираясь наружу. Она обошла грузовик, откинула закрывающий выход брезент и сказала пассажирам, что некоторое время они поедут медленно, поскольку за рулем будет Лера. Она решила проехать несколько километров в качестве обучения. Не будь Шитова командиром отряда, может, кто-нибудь и стал бы протестовать, но в данном случае все промолчали.
Лера тем временем уже перебралась на место водителя, ловко проскользнув под рулём. Они с Надей были почти одного телосложения, поджарые и невысокие, поэтому кресло даже не пришлось регулировать – всё сидело как влитое.
– Уважаемые граждане пассажиры, просьба пристегнуть ремни безопасности и приготовиться к взлёту! – шутливо, но с твёрдой командирской интонацией произнесла Лера, вцепившись в большой обод руля.
– И не забудьте, пожалуйста, надеть строительные каски на головы и помолиться о спасении своих душ, – в тон ей, но с напускной мрачностью добавил Рафаэль, вжимаясь поглубже в спинку сиденья. Надя, расположившаяся около Леры, чтобы объяснять, как внутри всё устроено, фыркнула. Впрочем, долго рассказывать не пришлось. Девушка освоилась довольно быстро.
Тяжёлый грузовик вздрогнул, утробно зарычал и, медленно набирая обороты, начал разгоняться по прямой, подминая под себя щебёнку.
– Ну и как тебе наша красавица-машина? – полюбопытствовала Надя, внимательно наблюдая за движениями Леры.
– Да ничего особенного, нормально, – отозвалась девушка, слегка напрягая плечи. – Только руль тяжеловатый, с непривычки руки устают. Хотя, по правде говоря, здесь же некуда особенно рулить-то! Дорога сама себя ведёт. Надя, ты всё равно подсказывай и направляй, а то я просто тупо смотрю вперёд и держу газ.
– Лера, можешь полностью расслабиться на этот счёт, – успокоила её Надя, указывая пальцем в бесконечную даль лобового стекла. – Здесь ближайшие сто, а может, и все сто двадцать километров всё будет абсолютно прямо, без единого изгиба. Это тебе не горный серпантин. Даже если ты немного отклонишься в сторону, далеко уйти не успеешь. Я утром держала связь с базой, разговаривала с Ковалёвым. Он предупредил: если вдруг возникнут проблемы с маршрутом или мы заплутаем в этих каменистых песках, он поднимет в воздух вертолёт и наведёт нас на путь истинный. Так что не паникуй. К тому же, рация исправна и связь устойчивая.
Лера вела грузовик спокойно и очень ровно, словно она была опытным водителем крупной техники, а не дебютанткой в пустыне. Монотонный, вибрирующий гул колёс по плотному щебню вновь заполнил кабину, действуя как мощное снотворное и навевая сонливость на пассажиров. Слева по ходу движения, прямо в лобовое стекло, солнце всходило всё ярче, набирая ослепительную мощь и золотя бескрайнюю плоскую равнину. И вот первый, ещё не горячий, но очень резкий луч, словно тонкая раскалённая игла, пронзил пространство от горизонта до кабины. Прошло ещё несколько томительных мгновений, наполненных звенящей тишиной, и солнечный диск окончательно, уверенно оторвался от линии горизонта, повиснув в начинающем бледнеть небе. Сразу, почти мгновенно, в кабине стало ощутимо теплее, ушёл ночной холод, стекло перестало запотевать.
– Светило всё-таки взошло, – недовольно буркнул Рафаэль, щурясь и отворачиваясь к боковому окну, которое пока оставалось закрытым. – Прямо в зрачки целится.
– Хорошо едем, мягко, – похвалила Надя.
Лера одной рукой поправила шляпу, глубоко нахлобучив её на лоб, чтобы козырёк хоть как-то спасал глаза от слепящего потока. Солнце висело низко и било почти строго в глаза, заливая салон нестерпимым оранжевым сиянием.
– Рафаэль, пока не спеши открывать окна, как бы ни хотелось свежести, – предупредила Надя, кутаясь в воротник куртки. – Воздух за бортом ещё адски холодный, он не прогрелся. Подожди хотя бы минут тридцать, пока солнце не начнёт по-настоящему припекать.
Креспо, тяжело вздохнув, натянул бейсболку поглубже на лоб, почти на самые глаза. Низкие и нестерпимо яркие лучи восходящего солнца беспощадно били прямо в лицо, отражаясь от капота и бесконечной каменистой поверхности.
– Жутковатая равнина, – проворчал он, глядя на однообразный пейзаж за окном. – Абсолютно плоское место, ни холмика, ни оврага, нигде не укрыться от этой пытки светом. Боюсь, минимум пару часов, если не больше, придётся терпеть это слепящее безобразие, пока оно не поднимется выше.
Надя, видя мучения подруги и её попутчика, потянулась вверх и опустила солнцезащитный козырёк прямо перед лицом Леры, слегка развернув его влево, чтобы перекрыть наиболее агрессивный сектор света.
– Так тебе будет значительно лучше, – сказала она заботливо. – И глаза меньше устанут, и видимость чётче. Лера, если почувствуешь, что устаёшь или просто надоело монотонно тащиться, сразу дай знак, я тебя моментально заменю. Здесь геройствовать не надо.
– Надя, даже не думай об этом, – отрезала Лера, уверенно держа курс по компасу. – Часа два точно проведу за рулём. Тут всё предельно просто: не надо думать о поворотах, торможении или перестроениях – всегда прямо, и никаких забот.
Примерно через полчаса пути, когда солнце поднялось достаточно высоко и начало по-настоящему греть окружающий воздух, Рафаэль первым решился опустить стёкла. Внутрь кабины тут же ворвался плотный, ощутимо тёплый ветер, наполненный сухим запахом нагретой глины и камня. Он мягко, словно невидимой ладонью, обвевал лица пассажиров, принося с собой чувство полной свободы и простора.
– Господи, как же хорошо-то! – почти пропела Лера, на мгновение прикрывая глаза от удовольствия и подставляя лицо набегающему, ещё ласковому потоку воздуха.
– Пока хорошо, конечно, кто бы спорил, – скептически отозвался Рафаэль, покосившись на её восторженный профиль. – Но подожди немного, буквально через час жара превратит этот воздух в раскалённую печь, как в духовке. Кожа начнёт сохнуть моментально, стягиваться, а потом и трескаться, как пересохшая земля. Ты к этому готова?
Тут испанец внезапно забеспокоился уже всерьёз, его лицо приняло озабоченное выражение.
– Ты чего вдруг засуетился? – спросила Надя, заметив его нервозность.
– Послушай, это очень важно... – он наклонился вперёд, пытаясь заглянуть в глаза подруги за рулём. – Лере обязательно нужно намазать лицо солнцезащитным кремом. Этот суховей просто высушит её нежную кожу до глубоких, болезненных трещин. А ведь совсем скоро станет по-настоящему жарко, влажность воздуха упадёт до нуля...
Основной тюбик с кремом остался у Хадиджи в кузове, и Рафаэль уже собирался предложить затормозить.
– Не переживай ты так, страстный идальго, – усмехнулась Надя, успокаивающе похлопав его по плечу. – Точно такой же крем, с той же маркировкой и защитой, есть и у меня в запасе. Хороший врач всегда имеет неприкосновенный резерв.
Она наклонилась вперёд и открыла бардачок, где среди карт и мелких инструментов аккуратно стояла хорошо знакомая Рафаэлю круглая баночка с плотной мазью.
– Проблемы экстремально сухого климата и беспощадного солнца, дорогой мой коллега, одинаково хорошо знакомы женщинам любой расы и вероисповедания, будь то Европа, Азия или Ближний Восток. Это универсальная женская боль и забота.
Открутив крышечку и зачерпнув немного плотной белой субстанции, Надя протянула руку к Лере:
– Возьми-ка одной свободной рукой немного крема и аккуратно, тщательно вотри его в лицо, ничего не пропуская. Иначе твоя кожа очень быстро пересохнет и вовсе покроется сеткой мелких, совсем неэстетичных трещин, как у древнего пустынного сфинкса. Может, всё-таки притормозим на пару минут, чтобы ты могла спокойно намазаться, не отвлекаясь от дороги?
Лера на секунду задумалась, но лишь отрицательно мотнула головой, не желая сбавлять взятый темп и нарушать ровное гудение мотора.
– Нормально всё, не останавливаемся, – уверенно сказала она, принимая крем из рук Нади. – Восемьдесят километров в час – отличная крейсерская скорость для такого покрытия. Справлюсь одной рукой, тут рулить-то особо не надо, просто держим курс. Пойдёт.