— Мясного ничего нет, что ли? — дверца хлопнула так, что магнитики с городами юга с грохотом полетели на линолеум.
Виктор стоял посреди кухни, недовольно скрестив руки на груди. Время близилось к полудню, но он только проснулся, натянув домашние шорты.
Алла молча перевернула творожники на сковороде. Внутри всё кипело от возмущения и дикой, накопившейся усталости. Полгода этот здоровый тридцатилетний мужчина жил в её двухкомнатной квартире. Полгода он ел её еду, пользовался её вещами, сидел в интернете, не принося в дом ни копейки.
— Я с тобой разговариваю, теща. Где моя нарезка? Я просил вчера купить, — наглый тон зятя резал слух.
— В магазине, Витя. На полке лежит. Идет по акции, можешь сходить и купить на свои деньги, — спокойно ответила Алла, не оборачиваясь.
— Оль! — рявкнул зять в коридор, полностью игнорируя ответ матери. — Твоя мать опять начинает свои концерты! Я после вчерашнего собеседования нервный, мне питаться нормально надо!
В кухню торопливо зашла дочь. Оля вечно оправдывала мужа, искала ему отговорки и просила мать потерпеть еще немного.
— Мам, ну чего тебе жалко? — заканючила Оля, поправляя волосы. — Витя действительно ходил на собеседования, ищет нормальное место, ему сейчас тяжело. Отказывают везде. Сама же знаешь, из-за той старой судимости по молодости служба безопасности его сразу заворачивает, ни в одну приличную контору не берут. Ты же пенсию получила позавчера, плюс сдаешь дачу. Неужели кусок колбасы нельзя взять? От тебя не убудет.
Алла положила лопатку на столешницу. Она повернулась к дочери, глядя прямо ей в глаза.
— Оля, я тяну вас двоих уже шесть месяцев. Вы не платите за свет и воду. Вы не покупаете даже стиральный порошок. Моя пенсия и скромные деньги с дачи не бесконечные. Я не обязана содержать взрослого мужчину, который спит до обеда.
Виктор усмехнулся. Он налил себе воду прямо из фильтра в кувшине, даже не удосужившись взять кружку из шкафчика.
— Ой, только не надо прибедняться. У тебя на счетах нормально крутится. Я же видел выписки из банка. Могла бы и зятю родному помочь финансово, а не копейки считать.
Алла замерла. Какие выписки? Она всегда прятала финансовые документы в нижний ящик комода в своей комнате. Никто не имел права туда заглядывать без спроса.
— Ты рылся в моих вещах? — строго спросила она, делая шаг навстречу.
— Надо было ручку найти, — небрежно отмахнулся Виктор, отворачиваясь к окну. — Короче, завтра чтобы холодильник был полный. Иначе мы с Олей съедем. Останешься ты одна на старости лет. Посмотрим, кому ты нужна будешь без нас.
Слова звучали нагло, но Аллу они только отрезвили. Съедут они? Это было бы лучшим подарком за последние месяцы. Но во взгляде зятя скользило что-то еще. Слишком уверенное. Слишком расчетливое.
Днем, когда молодые ушли гулять, Алла зашла в свою комнату. Она плотно прикрыла дверь и выдвинула нижний ящик деревянного комода.
Бумаги лежали неровно. Уголок старой папки был замят. Алла начала перебирать документы. На самом дне, под старыми гарантийными талонами, обнаружились странные распечатки. Она надела очки. Текст сливался перед глазами. Это были договоры от трех разных микрофинансовых контор. Займы, оформленные дистанционно. На её имя.
Общая сумма превышала двести тысяч рублей. Сроки выплат уже прошли, вовсю начислялись огромные проценты за просрочку.
Алла присела на край дивана. В голове стремительно складывался пазл. Пару недель назад Виктор просил её паспорт, якобы чтобы заполнить какую-то анкету для скидочной карты в большом строительном магазине. Она по наивности доверилась. А он просто переписал её данные.
Алла не стала звонить дочери и устраивать громкие разборки. Она аккуратно сложила все бумаги в сумку, оделась и решительно вышла из квартиры по срочному, важному делу. Ближайшие несколько часов она провела в казенных кабинетах, общаясь с нужными людьми и выстраивая план защиты. Домой она вернулась только к вечеру, не проронив ни слова о своей находке.
Два дня Алла вела себя абсолютно спокойно. Она не выдала своих намерений ни единым жестом. Однако правила в доме изменились радикально и без предупреждений. Алла полностью перестала покупать продукты на общие деньги. В её комнате стоял неприметный пакет с сушками и ряженкой, а большой кухонный холодильник сиял чистотой и абсолютной пустотой. Полки были протерты до блеска.
Утром в субботу Виктор проснулся раньше обычного. Он направился прямиком на кухню, громко шаркая тапками по коридору. Алла в это время спокойно протирала стол тряпкой.
Дверца холодильника скрипнула. Раздался громкий хлопок, от которого зазвенели бокалы в сушилке.
— Я не понял. Ты вообще из ума выжила? — Виктор агрессивно шагнул к Алле. — Где еда? Я тебе русским языком сказал: обеспечь нормальный завтрак! Где моя нарезка?
Алла отложила тряпку. Она медленно вытерла руки кухонным полотенцем и повернулась к разъяренному зятю.
— Я кормила вас полгода. Хватит, — громко и четко произнесла Алла. — На моей шее больше никто сидеть не будет. Содержать тебя я больше не намерена. Можешь прямо сейчас собирать свои вещи и уходить.
Лицо Виктора перекосилось от злости. Он достал мобильный телефон из кармана домашних штанов и потряс им в воздухе прямо перед её лицом.
— Ну всё. Ты доигралась. Сейчас приедут нужные люди. Мы оформим твою двушку за долги. Ты думала, я просто так тут живу? У тебя долгов на полмиллиона. Не расплатишься — вылетишь на улицу в два счета. Будешь ночевать на вокзале.
На громкий шум из соседней комнаты выскочила сонная Оля.
— Витя, ты что несешь? Какие долги? Мама никогда не брала кредитов!
— Замолчи, — грубо оборвал её муж, даже не посмотрев в её сторону. — Твоя мать набрала долгов. Я всё контролирую. Расплатишься квартирой, теща. Выбора у тебя больше нет.
В этот самый момент в прихожей раздался настойчивый звонок в дверь.
Виктор победно ухмыльнулся, поправляя футболку.
— А вот и люди с бумагами, — бросил он на ходу, направляясь к входной двери. — Сейчас мы всё быстро подпишем, и ты пойдешь собирать свои пожитки.
Дверь открылась. Но на пороге стояли совсем другие гости. Два сотрудника полиции по форме и мужчина в гражданском с суровой выправкой.
— Виктор Савельев? — строго спросил следователь, переступая порог квартиры и показывая удостоверение.
Спесь с зятя моментально улетучилась. Он попятился назад, едва не споткнувшись о коврик для обуви.
— Да, а вы кто такие? Что вам нужно в моем доме?
— Поступило заявление о мошеннических действиях. Займы, оформленные на чужие документы. Несколько дней назад Алла Николаевна обратилась к нам в отделение с подозрительными распечатками. Мы сделали запросы, провели проверку и получили официальные ответы от финансовых организаций.
Полицейский сделал паузу, внимательно глядя на побледневшего Виктора.
— Сейчас это частая схема. Берут данные родственников, оформляют заявку через интернет. Но мы выяснили, что все двести тысяч были переведены на карту вашей родной сестры. А затем сняты вами лично в банкомате ближайшего торгового центра. У нас есть записи с камер наблюдения. Собирайтесь, поедем в отделение для дачи показаний.
Виктор перевел совершенно растерянный взгляд на тещу. В его глазах читалось полное непонимание того, как его гениальный план мог рухнуть в одну секунду.
— Ты... ты сдала меня? — злобно прошипел он, когда один из полицейских настойчиво попросил его одеться.
— Я защитила свой дом от вора, — спокойно ответила Алла, не отводя взгляда. — Вещи свои можешь не собирать. Оля тебе их потом привезет. Если посчитает нужным общаться с тобой дальше.
Оля прижалась к дверному косяку, закрыв лицо руками. Она наконец поняла, с кем жила всё это время. Никакого реального поиска работы не было, а его прошлые проблемы с законом никуда не делись. Был только наглый расчет, обман и желание жить за чужой счет, попутно вгоняя родных людей в долговую яму.
Полицейские вывели Виктора на лестничную площадку. Он пытался что-то возразить, бормотал про ошибку и просил жену найти хорошего юриста, но его уже никто не слушал. Входная дверь захлопнулась, оставив позади все его наглые требования и угрозы.
На следующий день в квартире было необычайно легко дышать. Оля молча собрала вещи Виктора в большие пакеты и выставила их в коридор, готовясь отправить курьером по адресу его родственников. Дочь много извинялась перед матерью и обещала устроиться на вторую работу, чтобы помочь закрыть все юридические вопросы с навязанными микрозаймами.
Алла впервые за полгода проснулась с легким сердцем и ясной головой. Она аккуратно заправила постель, подошла к открытому окну и впустила в комнату утренний воздух. Никто больше не требовал еды, не хлопал дверцами мебели и не указывал ей, как распоряжаться собственными ресурсами.
Она прошла на чистую кухню. Достала свою любимую чашку, налила себе ягодный морс и села за стол. Впереди ждали разбирательства и бумажная волокита по отмене договоров, но главное было сделано. Алла отстояла свое право на спокойную жизнь, показав всем, что готовность помочь никогда не должна превращаться в разрешение вытирать об себя ноги.