Наталья смотрела, как звякнула о тарелку небрежно брошенная вилка. Вадим раскраснелся, дышал тяжело, словно только что разгружал вагоны, а не ужинал. Он отодвинул от себя тарелку так резко, что соус брызнул на чистую скатерть.
— Ты вообще меня слышишь? — голос мужа сорвался на высокий тон. — Кристина сказала, что эта квартира нам нужнее! У неё ребенок в следующем году в школу пойдет, ей прописка нужна нормальная! А твоя доля тут вообще смешная, не упирайся!
Наталья сидела ровно. Не было ни слез, ни дрожи в руках. Только тупая, тягучая усталость от этого человека, с которым она делила быт пятнадцать лет.
Последние несколько месяцев он даже не пытался скрывать свою новую пассию. Врал грубо, нелепо, а теперь и вовсе решил выставить законную жену за дверь, прикрываясь какой-то жалкой долей.
— Моя доля смешная? — спокойно переспросила Наталья, глядя прямо в бегающие глаза мужа.
— Именно! — рявкнул Вадим, ударив ладонью по столешнице. — Иди к сестре, снимай угол, мне без разницы! Мы с Кристиной решили тут всё переделать. Завтра идем к нотариусу, пишешь отказную, я выплачиваю тебе твою часть по кадастру.
Наталья чуть наклонила голову, разглядывая мужчину напротив. Как же он изменился за этот год. Лицо обрюзгло, голос стал визгливым, манеры — как у рыночного хама.
— Вы с Кристиной решили, — медленно повторила она каждое слово. — В квартире, которую мы покупали вместе. Где большую часть на первый взнос дали мои родители.
— Не заводи эту старую пластинку! — Вадим нервно дернул воротник рубашки. — По закону мы в браке покупали. У тебя одна треть! Вот и забирай деньгами. Копейки свои забирай и освобождай площадь. Кристине тесно на съемной, хозяева там жадные, условия плохие. Ей нужен комфорт.
— Бедная Кристина, — усмехнулась Наталья. — Чужие хозяева её притесняют. Зато чужой муж готов ради неё из кожи вон вылезти.
— Рот закрой! — Вадим подскочил со стула. — Не смей её трогать! Она молодая, перспективная, ей стабильность нужна. А ты просто цепляешься за метры из вредности. Всё, разговор окончен. Завтра чтобы собрала вещи.
Наталья не шелохнулась. Она ждала этого разговора. Ждала и готовилась. Каждое его наглое слово сейчас было просто подтверждением её правоты.
Она не спеша отодвинула от себя пустую тарелку. Затем потянулась к сумке, висевшей на спинке стула. Вадим наблюдал за ней с нескрываемым раздражением.
— Ты глухая? — навис он над столом. — Я сказал, шмотки собирай! Кристина уже занавески новые выбрала, в выходные приедет замерять окна.
— Я и собираю, — Наталья достала плотный белый конверт. — Только не вещи. А твои пустые иллюзии.
Она бросила конверт на стол. Он скользнул по гладкой поверхности и остановился прямо возле рук мужа.
— Что это еще за фокусы? — Вадим подозрительно прищурился, но конверт в руки не взял.
— Открой. Там всё написано. Четко, ясно и с официальными печатями.
Вадим нехотя потянул бумагу. Сначала он просто пробежался глазами по строчкам. Затем его лицо начало вытягиваться, челюсть отвисла, а на лбу проступила испарина. Он моргал, словно текст на листе мог магическим образом поменяться.
— Выписка из реестра... — пробормотал он севшим голосом. — Переход права собственности... Какой еще продажи? Кому?
— Новым жильцам, Вадим. Очень милая многодетная семья. Из региона переехали, решили расширяться.
— Ты продала свою долю?! — он наконец поднял на неё обезумевший взгляд. — Как ты могла?! Без моего согласия! Это незаконно! Я подам в суд!
— По закону, Вадим. Изучай кодексы на досуге, — голос Натальи звучал ровно и холодно. — Я отправила тебе официальное письмо с предложением выкупить мою долю. Цену указала рыночную, а не твои выдуманные кадастровые копейки.
— Ничего я не получал! — завопил муж, размахивая бумагой.
— Письмо ушло по адресу твоей прописки. К твоей маме. Ты же там почтовый ящик годами не проверяешь, тебе некогда, ты устройством личной жизни занят. Месяц прошел по закону. Ответа от тебя не поступило. Я имела полное право продать свою собственность третьим лицам. И я это сделала.
Вадим хватал ртом воздух. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только невнятный хрип.
— За сколько? — выдавил он наконец.
Наталья назвала сумму. Настоящую, крупную сумму, за которую уходят доли в хорошем районе.
— Кто в здравом уме отдаст такие деньги за кусок квартиры?! — заорал он, брызгая слюной.
— Отдали, Вадим. Потому что я продала свою идеальную долю — ровно одну треть. Выделить комнату в натуре без суда, конечно, нельзя, но ты же понимаешь, как это работает на практике? Я освобождаю свою самую большую комнату, которая по метражу как раз соответствует моей части. Новые собственники имеют полное законное право пользоваться квартирой, и по факту они займут именно её.
Наталья сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— Теперь у вас с Кристиной будут великолепные соседи. Пятеро детей, большая собака породы алабай и дедушка, который обожает играть на баяне по утрам. Уверена, молодой и перспективной Кристине очень понравится такая творческая атмосфера. Они заезжают в пятницу.
— Ты не посмеешь! — он смял бумагу в кулаке. — Я не пущу их на порог!
— Попробуй. Только у них на руках документы на собственность, а глава семейства — мужчина крупный и с очень суровым характером. Думаю, он быстро объяснит тебе законные правила проживания в общей квартире.
Наталья достала из сумочки связку ключей. На них висел тяжелый металлический брелок в виде маленького домика.
— А на вырученные деньги, добавив свои сбережения, я купила дом. В сосновом бору. С большим участком, новой крышей и отличной просторной террасой.
Вадим смотрел на ключи в её руках совершенно пустым взглядом. Весь его гонор исчез, уступив место панике.
— Наташ... подожди, — тон его голоса резко изменился, стал заискивающим. — Ну мы же можем всё отменить. Давай договоримся. Расторгнем сделку. Я найду деньги, я всё выплачу...
— Ты опоздал, Вадим. И с квартирой, и с Кристиной. Сделка закрыта. Мои вещи уже перевезены, сегодня я ночую здесь последний раз. Дом мой. А ты вали к своей советчице в её съемную конуру. И кстати, калитка там сломана — не хлопай, когда будешь заходить.
Она встала из-за стола, расправила плечи и посмотрела на бывшего мужа сверху вниз.
Вадим стоял посреди кухни, растерянно переводя взгляд с ключей на Наталью. Впервые за долгое время он понял, что проиграл. Полностью и безоговорочно. Он бросил скомканный лист на стол, развернулся, схватил куртку с крючка в коридоре и выскочил за дверь.
Наталья осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на вечерний город. Улицы переливались огнями машин, люди спешили по своим делам.
Внутри не было ни обиды, ни тяжести. Только чистое, светлое чувство абсолютной свободы. Она достала из холодильника бутылку минеральной воды, налила в стакан и сделала медленный глоток.
Завтра она заберет последнюю дорожную сумку. Завтра она проснется в своем новом доме, где пахнет хвоей и свежим деревом. Где никто не будет диктовать ей условия, приводить чужих женщин и делить квадратные метры. Жизнь только начиналась, и эта жизнь теперь принадлежала исключительно ей одной.