— Ты нормальная вообще? Я имею право радовать свою семью! — Максим с силой швырнул на кухонный стол смятый чек из ювелирного магазина.
Бумажка развернулась. Ольга сразу увидела внушительную сумму. Золотые серьги с изумрудами для свекрови обошлись в половину ее премии. Ольга молча сняла кухонный фартук и аккуратно положила его на спинку стула. В груди давно уже не было привычной обиды. Осталась только тяжелая, бесконечная усталость от этого ежедневного театра абсурда.
Три года она тянула на себе весь быт и оплату коммунальных услуг, пока муж «искал свое призвание» на диване.
— Радовать свою мать ты можешь на свои личные деньги, — абсолютно ровным голосом ответила она, глядя ему прямо в глаза. — А это была моя квартальная премия. Я планировала купить на нее новую стиральную машину. Старая уже месяц протекает.
— Твоя зарплата общая! Мы находимся в браке! — Максим покраснел от злости и шагнул вперед, нависая над ней. — Значит, я могу спустить её на маму и сестру! У мамы сегодня юбилей, она заслужила хороший подарок. А ты просто жадная истеричка, которая трясется над каждой копейкой!
В этот момент в коридоре громко хлопнула входная дверь. На пороге кухни появились свекровь, Людмила Васильевна, и золовка Света. Обе были в нарядных платьях, с пышными прическами. Они готовились отмечать праздник в дорогом ресторане, депозит в котором тоже был оплачен с кредитной карты Ольги.
— Максим, ну что ты с ней препираешься в такой день? — недовольно процедила свекровь. Она подошла к зеркалу в коридоре и начала примерять новенькие изумруды. — Она сроду не понимала, что такое настоящие родственные узы. У нее же только цифры и отчеты на уме. Никакой душевности.
— Вот именно, — поддакнула сестра мужа, бесцеремонно открывая дверцу холодильника. — Оль, а где мясная нарезка? Мы же договаривались, что ты накроешь легкий стол перед нашим уходом в ресторан. Я голодная с самой работы ехала. И почему сыр такой дешевый? Мама такой не ест.
Ольга внимательно посмотрела на этих троих людей. На мужа, который стоял перед ней в фирменных ботинках, купленных за ее счет. На свекровь, сверкающую дорогим золотом. На золовку, которая привыкла приходить в чужой дом и указывать хозяйке, какие продукты покупать.
— Мясная нарезка осталась в магазине, Света, — спокойно произнесла Ольга. — Точно там же, где и совесть твоего старшего брата.
— Ты как с моей матерью и сестрой разговариваешь? — Максим ударил ладонью по столешнице. — Совсем берега потеряла? Я глава семьи, я решаю, куда идут наши доходы! Не смей портить матери праздник!
— Глава семьи хотя бы раз за прошедший год оплатил интернет в квартире, — парировала Ольга, не повышая тона. — А ты за три года даже на новые обои не заработал. Зато как чужую банковскую карту опустошать — тут у тебя талант раскрывается в полной мере.
Людмила Васильевна возмущенно всплеснула руками.
— Я говорила тебе, сынок, не женись на этой расчетливой особе! Никакого уважения к взрослым людям! Да мы в твои годы всё до последней монетки родителям отдавали! А эта только и знает, что попрекать!
— Вот и отдавайте свои монетки, Людмила Васильевна, — Ольга подошла к окну. — Только уже без моего скромного участия. Ваша кормушка официально закрыта.
В кармане Ольги завибрировал телефон. Она достала аппарат и посмотрела на экран. Это было короткое сообщение от риелтора: «Деньги поступили на счет. Документы прошли регистрацию». Лицо Ольги стало совершенно непроницаемым.
— Ты прав, Максим, — произнесла она ледяным тоном, возвращая телефон в карман. — Моя зарплата была общей. Но больше ее нет.
Она прошла в прихожую, открыла нижний ящик тумбочки и достала связку запасных ключей.
— Что ты удумала? — нахмурился муж, следуя за ней по пятам. — Решила поиграть в обиженную девочку? Давай, собирай свои шмотки! Завтра же сама прибежишь прощения просить, когда остынешь!
— Нет, Максим. Я никуда бегать не планирую, — Ольга достала из шкафа свою заранее собранную дорожную сумку. — Я действительно ухожу. Но есть один очень важный нюанс, о котором вам стоит знать.
Свекровь презрительно фыркнула, поправляя прическу.
— Да кому ты нужна со своими глупыми нюансами! Иди куда глаза глядят, мы тут без тебя прекрасно справимся. Мой сын найдет себе нормальную, хозяйственную женщину!
— Вряд ли у вас получится тут справиться, Людмила Васильевна, — Ольга накинула легкое пальто. — Видите ли, я уволилась со своей работы еще месяц назад. Больше никаких щедрых премий, на которые вы так любите покупать себе золотые украшения, не предвидится. А свою банковскую карту я заблокировала сегодня утром.
Максим растерянно моргнул. Вся его агрессия и уверенность начали стремительно улетучиваться.
— В смысле уволилась? А на что мы жить будем? Кто будет платить за коммуналку?
— Никто, — каждое слово Ольги звучало четко и весомо. — Квартира продана. Сделка завершена. Эта двушка досталась мне в наследство от дедушки задолго до нашего брака. Так что никаких совместных прав у тебя на нее нет.
Сестра мужа резко захлопнула дверцу холодильника и уставилась на Ольгу округлившимися глазами.
— Как продала?! А мы где жить будем?!
— А вы берете свои сумки и идете на выход, — Ольга распахнула входную дверь настежь. — Новоселье у нового хозяина завтра утром. Мужчина там очень серьезный, церемониться с посторонними людьми на своей территории не станет.
— Ты не имеешь права! — сорвался на высокий крик Максим. — Это и мой дом тоже! Я здесь прописан! Ты не можешь просто так выкинуть нас на улицу!
— Ты выписан по решению суда две недели назад, — абсолютно невозмутимо ответила она. — Все документы лежат на комоде в папке. Можешь изучить их на досуге. А теперь на выход. Все трое. Даю вам десять минут на сборы личных вещей.
Людмила Васильевна начала суетливо озираться по сторонам, словно ожидая, что стены квартиры встанут на ее защиту.
— Максим! Сделай же что-нибудь! Вызови полицию! Это произвол! Как мы поедем в ресторан с вещами?!
— Вызывайте кого угодно. Только делайте это на лестничной клетке, — Ольга посмотрела на часы. — Ваше время пошло. Если не уйдете сами, я позвоню новому владельцу, и он приедет сюда прямо сейчас вместе с охраной.
Процесс сборов напоминал плохую комедию. Максим судорожно кидал в рюкзак свои немногочисленные вещи, Света ругалась с матерью, а Людмила Васильевна непрерывно сыпала проклятиями в адрес бывшей невестки. Ольга стояла у двери и молча наблюдала за этой суетой, не испытывая ни малейшей жалости.
Когда за бывшими родственниками окончательно закрылась дверь подъезда, Ольга положила свои ключи на тумбочку. Она окинула взглядом пустую прихожую. Воздух в помещении казался невероятно чистым. Больше никто не будет требовать от нее отчетов, упрекать в меркантильности и тратить ее заработанные деньги.
Она спустилась во двор и села в заказанную машину. Утром у нее был рейс в другой город, где ее ждала новая, высокооплачиваемая должность и уютная съемная квартира. Всю дорогу до гостиницы при аэропорте Ольга смотрела в окно на вечерние огни. В ее душе не было злости. Там было только огромное, всепоглощающее чувство свободы и уверенности в завтрашнем дне. Теперь она точно знала: ее жизнь принадлежит только ей. И больше ни один человек не посмеет назвать ее ресурс «общим».