Одна из главных целей арт-сообщества Креаторов из Петербурга – «Chicken Creators» – познакомить зрителя с представителями рынка искусств. Также есть и закадровая, не менее приоритетная миссия. Она заключается в сращивании интересов людей из миров искусства и бизнеса. В данной рубрике мы будем представлять вашему вниманию предпринимателей с помощью формата интервью. Если желаете поддержать проект или стать участником данной активности, то пишите на почту сообщества – chickencreators@yandex.ru
Ссылки на гостью ищите в самом конце нашей статьи.
Екатерина Мелихова
— Самый светлый йоу, друзья! С вами снова Егро Бирюза и мы продолжаем изучать истории окружающих нас людей!
Во что трансформировалась фармацевтика за последние несколько лет? Изменилось ли отношение к работникам аптеки у массового потребителя? Давайте попробуем найти ответ вместе с ЭОТ-терапевтом и психологом – Екатериной Мелиховой. Поговорим и про то, как обрести внутреннюю опору в самые трудные периоды жизни.
Екатерина, сердешно приветствую Тебя в нашей беседе! Для начала я бы хотел попросить раскрыть терминологию Твоего направления труда. Что же такое ЭОТ и какие задачи она может помочь решить?
— Привет, Егро)
ЭОТ – аббревиатура. Она расшифровывается как Эмоционально-образная терапия. Работа происходит через образы и эмоции, это глубинная работа с подсознанием.
Методом ЭОТ решают практически все запросы: психосоматические, фобии, панические атаки, тревожность, депрессивные состояния, психотравмы, эмоциональную зависимость, горе и потерю, постстрессовые состояния.
— Как давно в нашей стране стали применять подобную терапевтическую практику?
— Больше 30 лет назад. Основоположником метода является Линде Николай Дмитриевич.
— Какие гарантии ЭОТ способна предложить потребителю?
— Мне кажется, психология не особо даёт гарантий, так как это работа не только специалиста, но и клиента.
Без работы над собой, даже опытный специалист не поможет. Это как человек, который приходит к врачу с проблемой по здоровью. Врач прописывает ему лечение и упражнения. Например, пусть будет невролог. Через месяц человек приходит снова к врачу и жалуется, что ничего не помогает. А врач спрашивает, соблюдались ли его рекомендации. Пациент же говорит, что ничего не делал.
Тут также. Работа психолога помогает человеку понять себя, свои чувства, эмоции. Учит проживать негативные моменты, справляться со сложными ситуациями в жизни, находить новые решения. И во всех этих моментах клиент должен участвовать в полной мере. Но психика устроена по-разному, некоторым нужно немного времени, кому-то значительно больше, чтобы разморозить свои чувства, научиться ими управлять, дабы психика адаптировалась под иные сценарии. У некоторых возникает потребность «исцелить» себя здесь и сейчас, но психолог не волшебник, волшебных таблеток не даёт. Это процесс, он требует времени. Как когда человек сломал ногу, после врача он сразу не побежит, нужно время для восстановления тканей, мышц, костей. Вот и психике нужно время для восстановления. Только психологическая работа не видна вооруженным взглядом, её можно только почувствовать изнутри.
Есть клиенты кому для решения вопроса достаточно 2-3 месяца, кому-то нужно несколько лет. Изменения будут безусловны, но тут главный вопрос возникает, насколько вы готовы к этим изменениям? Хочет ли человек сам взрослеть или ему нужен будет постоянный «поводырь». Поэтому я не люблю статистику, в этом вопросе всё настолько индивидуально. Изменения точно будут, главное желание. Я лишь могу опираться на те данные, которые ведут преподаватели института. И то, они о них рассказывают на научных конференциях.
И ещё. Есть степень удовлетворенности клиента от работы со специалистом нашего метода. Моя статистика показывает, что 90% клиентов довольны этим методом. Они получили желаемый результат.
— Сталкивалась ли Ты со скепсисом, когда представлялась специалистом в области эмоционально-образной терапии?
— Да. Скепсис и психология идут рука об руку)
Один раз мне сказал клиент, что ему не помог метод ЭОТ, но когда мы разобрали всё детально, я его проинформировала о методе, о процессе, о его внутренних переживаниях, то все вопросы отпали. Мне кажется, скепсис существует больше не в методе, а в дефиците информации. Не все до конца понимают, как помогает психолог. Что он делает? Какие задачи? Что можно, а что нельзя? Когда клиент получает больше информации, тогда скепсис и сомнения уходят.
— Как связаны ЭОТ и психосоматика?
— ЭОТ-специалист и психосоматолог – это одно и то же или есть разница?
Смотри, если мы рассматриваем ЭОТ, то это модальность в психологии, это определённый инструмент, которым владеет человек. Им он может разбирать внутренний конфликт клиента, тем самым работать с болезнью, но через внутренний конфликт. Психосоматолог занимается именно болезнью. Он выясняет причины болезни, но через призму самой болезни. Какие последствия болезни несёт организм, что человек испытывает, трудности, сожаления. Это человек, который рассматривает и физическое тело человека, и его психосоматическое состояние, именно через призму болезни. А ЭОТ-специалист может рассматривать болезнь через внутренний конфликт. Но самое главное, что мы всегда смотрим, когда к нам приходит клиент, на его запрос. С каким запросом он пришёл. Он пришёл с вопросом решить свою проблему, из-за которой появилась болезнь? Или он хочет исцелиться от этой болезни? И тут мы смотрим, если он хочет исцелиться, то мы его отправляем к психосоматологу и врачу, потому что нашей компетенции здесь нет. Но если у него есть связанные психологические проблемы с болезнью, тогда психолог, эмоционально-образный терапевт может ему помочь. И тут мы смотрим, конечно, какая конфигурация вопроса и запроса у клиента, потому что все запросы идут именно от клиента. Мы решаем эти запросы, не идём от своих каких-то мыслей, размышлений, мы идём как раз от того, с чем пришёл к нам клиент.
И вот с одной стороны, можно сказать, о единстве направлений, если мы рассматриваем внутренний конфликт, потому что он лежит в основе каждой болезни. Либо этот внутренний конфликт может зародиться на фазе ещё закладки органов, когда ребёнок формируется в утробе матери, согласно его внутренним намерениям. Или этот внутренний конфликт сформировался в ходе жизни, потому что очень часто многие болезни, особенно психосоматические, возникают в кризисный возраст 40 лет, когда у людей накапливаются внутренние напряжения. Этот внутренний конфликт вызывается ещё какими-то дополнительными событиями, и психика не выдерживает, запускает вот этот каскад.
Тонкий момент. С одной стороны, психосоматолог не решает глубинные вопросы, что решает ЭОТ-специалист или любой специалист в области психологии. И часто в болезни связаны детско-родительские отношения. Вот этим психосоматолог не занимается, если мы берём узкую специализацию. Он занимается только болезнями, только в разрезе своего вопроса, это физическое тело человека, через призму этого мы и смотрим.
Часто специалисты в области психологии дополнительно проходят какие-то курсы или повышение квалификации. И как раз именно в психосоматических заболеваниях. Для того, чтобы расширить свою практику, когда к ним приходят специальные клиенты с теми или иными жалобами.
— В какой момент человеку стоить обратить внимание на услуги эмоционально-образной терапии?
— Тут вопрос выбора самого человека. Так как я специалист только в этой модальности, не могу сказать за другие. Но знаю, часто люди советуют обращаться с психосоматическими проблемами, с паническими атаками, утратами и детско-родительскими отношениями. Так как метод ЭОТ мягко и глубоко разбирает эти вопросы внутри психики человека, минуя психологические защиты. Часто приходят клиенты, которым другие модальности не помогли.
— Есть люди, кому могут быть противопоказаны методы и инструменты ЭОТ?
— Людям с острыми психотическими состояниями или серьёзными психиатрическими диагнозами. В таких случаях требуется более специализированное лечение. Иногда в комплексе с психиатром можно использовать.
А ещё тем, кто не готов работать с воображением и визуализацией, когда трудно представить что-либо.
И детям до подросткового возраста. Хотя элементы ЭОТ могут использоваться в работе с детьми, полноценная терапия требует определённого уровня абстрактного мышления.
— Какой Ты можешь дать совет или рекомендацию молодым специалистам, которые заинтересовались психосоматикой или ЭОТ. С чего им начать свой путь?
— Иногда, многие идут учиться и только в процессе понимают, что они не хотят быть психологами. Они решили свои внутренние конфликты, разобрались с собой, а с другими им уже не интересно.
Так как это очень энергоёмкий процесс, то нужно обладать высокой эмпатичностью, внутренней устойчивостью. В первую очередь, не забывать отдыхать, наполняться и жить)
И желательно начать со своей личной терапии, с психологом. Потому что человек, который идёт в психологию, должен быть внутренне устойчив. Ему следует разобрать все свои подводные камни, потому что любой клиент будет подсвечивать тебе личные внутренние конфликты, переживания, не пройденные варианты. И тогда это начинает очень сильно отражаться на работе.
А может быть у молодого специалиста синдром самозванца, который говорит, я хочу быть спасателем. А на самом деле оказывается, просто внутри тебя есть какой-то недолюбленный маленький ребёнок, которому не хватило внимания. И когда ты разбираешься с психологом, ты понимаешь, что больше тебе не нужно играть роль этого спасателя, чтобы через других получить это внимание, поддержку, и что тебе это вообще не надо, и хотел бы ты вообще заниматься совсем другим. Очень часто психологи, которые начинают свой путь, понимают в процессе учебы или даже в конце, что они вообще зря потратили время, что им вообще надо было не туда.
Чтобы начать свой путь, нужно начать с миссии. Что бы ты хотел с помощью своей работы осуществить? Что-то такое глобальное. И, наверное, эта миссия будет давать сил человеку в периоды, когда он выгорает, когда становится тяжело, когда нужно будет какой-то виток вдохновения, Эта миссия будет всегда тем якорем или проводником, который не даст утонуть в шторм, не позволит потеряться в темноте. Мы часто ходим во мгле наших клиентов, и чтобы не закопаться вместе с ними, нужно всегда иметь свой внутренний фокус.
Молодым специалистам я вообще рекомендовала бы очень бережно и с любовью относиться к самому себе. Потому что когда мы очень много отдаём другим, мы сразу забываем о себе. Мы забываем отдыхать, мы забываем разгружаться, мы забываем находить те мелочи радости в своей жизни, которые нас наполняют. Потому что мы очень быстро теряем ту грань, когда из ресурса мы попадаем в дефицит. Это связано не только с психологами, а вообще со всеми людьми, которые работают в помогающей профессии. Это и медики, это психологи, это учителя. Мы в этой миссии помощи другим забываем о себе. И вот самое главное, научиться держать фокус в себя. Потому что когда человек, который помогает другим, наполнен, когда он отдохнувший, когда у него есть силы и ресурс, тогда помощь является действительно эффективной.
— Думала в детстве о том, чтобы стать в будущем медицинским работником?
— У меня мама медик, я умела ставить уколы с 10 лет, я разбиралась в лекарствах, ходила с мамой на работу в больницу.
Медицина в моей жизни была всегда) Я хотела готовить лекарства) Вот я провизор, специалист, который умеет делать лекарственные средства.
— Чем Тебе запомнились ранние годы в Капустином Яре? Взросление в военном городке как-то сказалось на Твоем мироощущении?
— Мне казалось, что у нас было относительно безопасно. что мы гуляли во дворе, мы знали практически всех жителей соседних домов. Мы гуляли и понимали, что у нас не очень большой городок, у нас много военных, мы отчасти были как-то так своеобразно защищены. Ну и было беззаботное детство. У нас не было такого сильного криминала, у нас не было каких-то бандитских разборок. Мы жили в относительном благополучии. Были моменты, когда военному зарплату не давали с полгода, и родители пытались накормить своих детей, чем могли. Но в связи с тем, что я жила в Астраханской области, у нас был богатый рыбный край, глобальных недостатков в еде не было. Мы всегда могли там наловить рыбу, грибов насобирать, были какие-то продукты, выращенные с дачи.
Отчасти, наверное, сказалось, что я не хотела выходить замуж за военного. Я для себя сразу определила. Мне всегда казалось, что военные – это те люди, которые частично имеют какое-то узкое мышление в плане того, что они подчиняются определённым законам, командам, они выполняют какие-то указания сверху, любая инициатива для них наказуема. И фактически эти люди живут в узконаправленной парадигме. Я тогда ещё в детстве поняла, что жизнь военного, она тоже отчасти непредсказуема. Сегодня ты живёшь спокойно, а завтра тебя вызывают на учения или командировки.
Что ещё? Ну, в связи с тем, что у нас был закрытый городок, это были ракетные войска, мы всегда знали, что в наш город посторонним вход воспрещён. И мы, когда выезжали, всегда видели какой-то немножко другой мир, свободный, яркий, с какими-то иными мыслями, амбициями. А в маленьком городке мне казалось, всегда было тесно. И я всегда знала, что не смогу получить того масштаба, который хотела. А у меня с детства, наверное, были уже какие-то свои амбиции. И я поняла, что точно не останусь. Точно поступлю в институт. Точно буду делать то, что хочу. Наверное, это стало таким основным мейнстримом в моей жизни. И действительно, я иду за своими желаниями, за своими целями. Наверное, это стало какой-то определённой отправной точкой.
— Какими были первые интересы, что впечатляло и увлекало?
— Если брать школьные годы, то я была разносторонним ребёнком. Увлекалась и ходила на баскетбол, ходила на выжигание по дереву. Несколько раз посмотрела, как это и что это. Потом посещала курсы шитья и шила себе платье. А ещё я была парикмахером) Мы закончили курсы в школе. И по окончанию вместо труда нам выдавали диплом парикмахера.
Когда поступила в институт, мы ходили в спортивный кружок, но это не было таким активным. Мы ещё ходили на разные семинары. Например, на ботанике было интересно изучать растения. Ну а так особо времени не было, медицинский институт не давал нам больших увлечений.
Наверное, одна из главных моих страстей – танцы. И они остаются в моей жизни. Я периодически хожу на разные направления. Это помогает мне раскрывать свою женственность, выпускать свой внутренний огонь. И помогает мне быть гибкой. Мне кажется, очень важно для женщины иметь вот эту внутреннюю гибкость. Не только физическую, но и внутреннюю, когда нужно быть берёзой, чтобы тебя не сломали под обстоятельствами и суметь лавировать.
— Почему Ты не попробовала построить танцевальную или спортивную карьеру?
— Спорт никогда не был моей главной целью, я быстро устаю, я не выносливая. Но я усидчивая) Любила в детстве делать лекарства из трав, грязи. Я уже с 10 лет знала многие лекарства, они были в доступе. Знала их противопоказания и применение.
— Жалеешь о каких-то решениях студенческих лет? Хотела бы что-то исправить?
— Нет. Я была студентом, который успевал учиться и в клуб ходить. У нас много друзей было, очень дружно и весело проводили время. Я ничего не хотела бы менять.
— Какой бы Ты дала совет самой себе в тот период?
— Не бояться) Делать всё, что тебе нравится. Не страшиться проявляться.
Я бы, наверное, себе дала бы совет наслаждаться жизнью. У меня был период, когда наступил момент повышенного внимания к моей персоне. И я очень стеснялась, что со мной хотели знакомиться, на меня обращали внимание. И в какой-то момент я закрылась, потому что мне стало неудобно по отношению к своим подругам, неудобно по отношению к друзьям. Почему-то они это очень сильно выделяли и ставили мне в какой-то определённый негативный аспект. Хотя я просто шла по улице или в автобусе ехала, на меня постоянно обращали внимание, хотели познакомиться или взять телефон. Тогда я очень сильно этого всего стеснялась. Вот тогда я и дала бы себе совет не стесняться и ценить себя, ценить свою индивидуальность и уникальность. Потому что какие-то навязанные стереотипы, навязанные шаблоны, они тебя в определённый момент сжимают. Тебе хочется спрятаться, потому что ты не соответствуешь какому-то представлению, что ты не соответствуешь каким-то ожиданиям других людей. И вот я бы, наверное, посоветовала себе сорвать все эти маски ожиданий и делать только то, что хочется тебе.
— Какое-то время Ты работала в аптечной сфере. Можешь нам описать собирательный образ этой работы? Что понравилось, что хотелось бы изменить?
— Да, я работала в аптечной сфере больше десяти лет. Собирательный образ – человек, который стоит за прилавком и и отпускает лекарственные препараты по рецепту. А иногда пытается рекомендовать, советовать или наоборот направить человека на путь своего здоровья, когда рекомендует ему сходить к врачу и узнать дополнительно, нужно ли ему принимать тот или иной препарат. В то время, когда я только начинала, люди очень активно занимались самолечением и практически не посещали врачей, ходили в аптеку для того, чтобы проконсультироваться. Да, мы брали на себя иногда эту задачу, когда могли посоветовать какие-то препараты безрецептурные и порекомендовать то или иное лекарство или витамины. Но по большей степени, я считаю, что общий формат медицины не располагает к тому, чтобы человек пришёл к врачу и получил какую-то комплексную рекомендацию. Потому что иногда люди действительно приходят к врачам для того, чтобы просто излить свою душу, иногда пожаловаться, получить внимание какое-то. У нас люди недолюбленные. Им не хватило, особенно поколению наших родителей, не хватило того внимания от своих родителей, И поэтому они приходят то в аптеки, то к врачам, то ещё к каким-то таким людям, к специалистам, особенно помогающих профессии, получить тот дефицит любви и внимания, который им необходим.
Мне хотелось бы изменить отношение к сотрудникам аптечных сетей, потому что гордое слово «фармацевт» исчерпало себя. Специалист, который занимался изготовлением лекарственных средств, который был посредником между врачом утратил былую актуальность. Профессия стала бездушная. Нет внутренней индивидуальности, которую она несла. Когда мы готовили рецепты по индивидуальному заказу врача для конкретного пациента, это была определённая философия. В том плане, что ты несёшь частичку тепла и заботы конкретно этому человеку. Это была персонализированная помощь. А сейчас она стала шаблонной. Раньше рецепты выписывались согласно тем или иным заболеваниям, и где-то там нужно чуть больше, где-то чуть меньше препарата. Теперь это настолько всё стало протокольной схемой, что утратило теплоту. И работа фармацевта и провизора стала потребительской, бездушной. Это как прийти в пятёрочку, взять хлеб, масло и колбасу. И также в аптеку. Я прихожу, покупаю аспирин, анальгин и цитрамон. Ну и отношение к аптечным работникам, имеющим высшее медицинское образование, стало как к кассирам. Это больше и вызывает сожаление, какую-то даже грусть.
А что нравилось? Мне нравилось, наверное, общаться со своими пациентами. У меня действительно всегда было много людей, и бабушки, и дедушки, и мужчины, и женщины. Они приходили, рассказывали свои истории, болезни, просили рекомендации. В процессе бесед я у них спрашивала, как у них проходили моменты, исцелились ли они или нет, выздоровели, какие побочные эффекты. они всегда были благодарны за то, что я интересовалась, становились постоянными клиентами. Мы лечили не только физическое тело, но и душу. И вот мне работа психолога и нравится тем, что основная проблема – это то, что не хватает тепла и любви. И каждый человек, получая вот это тепло, поддержку, принятие, может отчасти исцелиться даже физически. Эти понятия, мне кажется, неразделимы друг от друга. Поэтому врач должен быть немного психологом, чтобы и словом помочь своему пациенту. Но у врачей не хватает времени, есть регламент, норма, стандарты обслуживания. Это всё удручает, но с другой стороны даёт понимание того, что каждый несёт ответственность за себя сам.
— Что стало причиной Твоего профинтереса к психологии?
— Ну, как я уже говорила ранее, мне всегда нравилось с детства изучать людей. Я слушала и любила рассказы бабушек и дедушек об их истории жизни. Потом уже другие люди приходили со своими историями ко мне в аптеку. В итоге это стало более глубинным интересом, когда я стала встречаться со своим мужем. Когда появились первые отношения между тобой и твоим любимым человеком и ты понимаешь, что где-то возникают конфликты и недоразумения, то ты пытаешься эти конфликты как-то решить или понять что делать. Ищешь ответы на эти вопросы. Поэтому психология стала определённым моментом для меня, когда я начал искать для себя ответы на те или иные вопросы своей жизни. И только когда я стала изучать через призму медицины психосоматику, когда я стала понимать те или иные причины болезней, тогда у меня возник более глубинный вопрос. Мне всегда было интересно почему люди выбирают для себя тех или иных партнёров, почему повторяют определённые сценарии своей жизни и поведение своих родителей. Для меня это было определённой загадкой, почему же эти отношения повторяются по каким-то заданным алгоритмам. На все эти вопросы я пыталась найти ответ в разных книгах, источниках. Но поняла, что книга не помогает. Нужен проводник, учитель, человек, который даст тебе расшифровку тех или иных смыслов, которые зашифрованы в книге. Потому что книга несёт определённый алгоритм мыслей человека, его выводы. Но то, что он прожил, тот процесс проживания и становления этих мыслей, всегда будет за кадром.
— Считаешь ли Ты ситуацию с болезнью дочери личным кризисом? Как чувствовала себя тогда, где находила силы, чтобы со всем справиться?
— Такие кризисы дают нам мощный рост, возможно, я чувствовала себя в стагнации, декрет: дом, дети. Это был мощный толчок в моём развитии, увидеть изнутри все этапы болезни, как проживать, как принимать решения, какие протоколы применять. Всё стало увлекательным сценарием жизни. Я находила силы в Боге, понимала, что мне вся эта ситуация для чего-то дана, а значит я могу с ней справиться. Что нам не дают нерешённых задач. У меня была вера в Бога и в себя. В то, что нам определённые обстоятельства чтоб прокачать какие-то качества и умения. Сила в единстве, я видела как тяжело другим мамочкам и поняла, что помогая друг другу мы обретаем силы, разделяем горе, боль. И становится легче, что не нужно бояться просить помощи. И не бояться спрашивать у других нужна ли им эта самая помощь.
— Новый путь. Где получала знания, как начала развиваться в терапевтической деятельности?
— Получала в институте ЭОТ Н.Линде, там и продолжаю учиться и получать новые навыки и знания.
Брала клиентов за небольшие деньги, обговаривали момент, что я учусь, но если у меня будут моменты тупиков, я хожу с их кейсами в супервизию. И вот так постепенно я обрела новых клиентов, которым меня советовали мои старые клиенты.
— Были ожидания от работы, которые не оправдались? Трудности, неудобства?
— Ожиданий особо не было, я наверно уже не в том возрасте, чтобы романтизировать профессию психолога. Это работа, порой сложная и тяжёлая, самое главное не носить своих клиентов в голове, отделять и не забывать жить своей жизнью.
— Можешь поделиться с нами результатами или успехами своего труда?
— Я могу поделиться только теми успехами, на которые мне дали разрешения мои клиенты.
Одной клиентке мы в ходе работы сохранили матку, предполагалось удаление матки в ходе лечения от миомы. Сейчас миому удалили, а матку оставили. Всё спокойно, прошел уже год, клиентка довольна.
Вторая клиентка проживала горевание утраты, родители умерли с разницей в полгода. Проработали момент, ушло депрессивное состояние, клиентка пошла получать новую профессию и после диплома сразу её работу выдвинули на лучшую работу первого плана.
Другая клиентка, молодая девушка, испытывала сложности в общении, не было подруг, панические атаки. Проработали многие моменты, сейчас она нашла подругу с общими интересами, участвует в общественных мероприятиях своего института. Довольна жизнью.
Я написала статью в сборник нашего института по работе со своей клиенткой, ее напечатали.
— Расскажи, какие услуги и возможности Ты можешь предложить потребителю на сегодняшний день?
— На данный момент я оказываю услуги, в основном, для женщин. Редко беру в работу мужчин.
Я специализируюсь на горевании, утрате, сниженной самооценке, сложности во взаимоотношениях, детско-родительских отношениях, психосоматике.
— Кто Твоя целевая аудитория? С каким запросом чаще всего обращаются?
— В основном женщины, девушки. С проблемами в отношениях, с работой, с самооценкой, с утратами и гореваниям, проблемами со здоровьем. С проблемами с детьми, но работаю я со взрослыми.
— Как формируется цена на Твои услуги? Есть ли система лояльности?
— На данный момент мой час стоит 2500 руб, в основном я работаю 1.5-2 часа. Система лояльности есть в пакетной системе. 10 сессий стоит – 2000 руб/час
— Опиши на примере, как проходит Твоя работа с клиентом. Этапы и стадии взаимодействия.
— Всё индивидуально и зависит от психотипа клиента. Есть например, клиенты с которыми мы постепенно идём в работу, первые 3-4 сессии строятся на установление доверительного контакта, постепенно движемся в сторону формирования запроса, а потом начинается сама работа. Порой бывает надо сделать шаг вперёд и два назад, иногда нужно дать пространство «подышать клиентку», почувствовать себя. Я за мягкий интегративный процесс и постепенное погружение в глубину. Чтоб было меньше откатов.
Есть клиенты 1-2 сессии и сразу в работу, они чётко знают свой запрос, чувствуют и понимают себя, быстро адаптируются, с теми идёт процесс быстрее. Но никогда нет одинакового процесса, у всех индивидуально. Кто-то начал быстрее, а потом темп замедлился. А бывает наоборот. Обычно я предлагаю варианты интенсива, это встречи 1 раз в неделю. Есть более спокойный раз в две неделе. Тут уже от финансов клиента и его желания зависит.
— Есть коллеги, с которыми Ты сотрудничаешь? Может быть ищешь какие-то партнёрства?
— Есть коллеги, с которыми я работаю, кому могу передать клиента, если у меня не хватает компетенций. Например, я не работаю с зависимостями или с психиатрическим диагнозом, или с семейными парами. В этих случаях я передаю клиентов своим коллегам. Или если ко мне пришла пара, я беру в работу одного, а коллега другого. А к третьему они ходят вместе на семейную терапию.
— Какие способы продвижения используешь и как привлекаешь внимание к своим услугам?
— Привлекаю супруга, он маркетолог)
— Были неудачи, из-за которых хотелось бросить психологию и искать себя в чём-то другом?
— Пока не было таких историй, но есть желание расширить практику добавив медицины.
— Что помогает Тебе продолжать развиваться и двигаться к целям?
— Желание помогать людям, желание видеть счастливых детей и родителей, желание видеть счастливых женщин.
У меня есть правило: счастливая женщина-счастливая семья.
— Можешь предложить нашим читателям какой-нибудь инструмент для того, чтобы они могли даже в самый тяжёлый период жизни обрести силы на изменения?
— Верить в Бога, верить в себя, верить в то, что даётся нам всё по силам. Верить в лучшее и светлое, что за чёрной полосой всегда идёт белая.
— Какие планы строишь по масштабированию и развитию в роли терапевта? К чему стремишься?
— Я планирую закончить магистратуру по психосоматике. Сделать проект по дисплазии соединительной ткани, написать докторскую)) Планов много. Написать работу по внутриутробной онкологии тоже интересно.
— Кем видишь себя через пять лет?
— Через 5 лет вижу себя специалистом, который работает с онкобольными детьми в семейной терапии.
— Есть те, кому Ты благодарна за свое становление?
— Конечно, это мои родители. Мой супруг, мои дети)
Я благодарна случаю, что в моей жизни всегда встречаются люди, которые дают мне знания. Н.Д. Линде, Т.П.Смирнова, О.Н. Туезова, Н.Ю.Смирнова, мои коллеги из сферы медицины. И благодарна фонду «Энби», фонду детей с нейробластомой, они помогали мне с информацией по болезни и советами.
— Как отдыхаешь в свободное от работы время?
— Отдыхаю с семьёй, читаю книги, гуляю и встречаюсь с подругами, провожу много времени на природе.
— Интересуешься современным искусством? Не думала о коллаборациях с художниками?
— Моя дочь мечтает стать художницей) Ходим с ней на выставки. Но пока даже не думала об этом направлении сотрудничества.
— Какое из недавних событий вызвало у Тебя искреннее удивление?
— Какие изменения даёт психотерапия. Мой супруг стал ходить к психологу и я на своей семье стала замечать эти изменения. Есть много плюсов и есть и минусы) Отстаивание границ, что для своих клиентов надо давать больше информации, что с ними и как в семье будут реагировать их близкие.
— Почему Петербург стал местом, где Ты решила реализовываться?
— Потому, что я здесь живу. Мне здесь нравится)
— Можешь назвать себя счастливым человеком?
— Да, в моей жизни есть много моментов, которые делают мою жизнь радостной и гармоничной. И я счастлива.
— Что бы Ты поменяла в нашей стране с помощью своих знаний и сил? Над чем бы поработала при возможности?
— Работала бы с семьёй. Давала бы обязательную психотерапию перед тем, как вступать в брак. Перед тем, как рожать детей, продвигала бы осознанное родительство. Ввела как обязательный урок в школе. Больше мероприятий для женщин, чтобы они чувствовали свою ценность и уникальность.
Я провожу для женщин мероприятия, женские встречи, ретриты. Вот один из таких ретритов будет в Ленинградской области, в ретритном центре «Ашрам», с 12-14 июня. Где одним из важным фокусов будет отдых, расслабление, развитие навыком умение отпускать напряжение и тревожность. С помощью телесно-ориентированных практик и медитаций. Приглашаю!
— Если бы Тебе выпал шанс вернуться в один из дней своего прошлого, то в каком бы моменте Ты оказалась?
— Когда рожала детей) Я бы больше контактировала и давала бы любви. После операции мне было сложно было делать это, но я бы активнее сделала акцент в этом направлении.
— На этом всё! Благодарю Тебе и передаю последнее слово!
— Я благодарю тебя за увлекательную беседу, так много вопросов и все они такие разносторонние. Было полезно увидеть себя со стороны, еще раз благодарю.
Спасибо за внимание к статье! Поддержать автора проекта вы можете в донатной форме:
Ниже прикрепляю ссылки на соцсети мастерицы:
Предыдущие статьи:
Если вы хотите поучаствовать в интервью, поделиться секретами своего бизнеса и найти внимание у творческого пласта, то присылайте запрос по сотрудничеству на почту Chickencreators@yandex.ru