Апрель радовал жителей Ветлянки. Природа словно извинялась за суровую зиму, за вьюги да метели. Солнце припекало по-летнему, снег сошел окончательно, обнажив прошлогоднюю траву, и по низинам запахло прелью и молодой зеленью. Деревня готовилась к Первомаю, празднику, который здесь любили не меньше Нового года. Красные флаги шили из кумача, транспаранты красили белилами, а в клубе каждый вечер гремела гармонь, репетировали концерт.
Костя, завклубом и секретарь комсомольской организации, носился как угорелый. Ему нужно было успеть всё, и сценарий написать, и номера утвердить, и флаги раздобыть, и с гармонистом договориться. Но, несмотря на суету, он был счастлив. И причина этому счастью стояла сейчас у сцены, поправляя занавески.
Верка. Его красавица Верка. Костя не переставал удивляться, как он раньше жил все время и не замечал ее, будто и не было такой красоты в деревне.
Она изменилась за эти месяцы, стала мягче, спокойнее, реже смеялась, зато чаще задумывалась. И на Костю смотрела уже не ревнивым взглядом, как в Рождество, а теплым, почти хозяйским, будто он уже был ее, и никому другому не достанется. А она в этом уверенна.
- Костя, - окликнула она, - а где взять ленты для танца? Девчата просят.
- Достану, - отмахнулся он. - Ты не беспокойся. Всё будет.
Он подошел к девушке поближе, взял за руку. Хотелось обнять ее, но сдержался. Как-никак руководитель он тут и вольности типа обнимания посреди клуба были неуместны. Верка беспокоилась, не устал ли он. Бегает сегодня, как заведенный, то одно надо, то другое. Все его дергают.А он все сам да сам.
- Вер, я тебя спросить хочу,- Костя оглянулся по сторонам, словно чего-то боялся.
- Чего? - Она насторожилась, но руку не отняла.
- Ты за меня замуж пойдешь? - выпалил он, и лицо его стало красным, как кумач на флагах.
Верка замерла. Глаза ее расширились, потом сузились, потом она рассмеялась громко и радостно, так, что в клубе люди обернулись на нее.
- Ты с ума сошел, нашел место где говорить об этом. Люди ведь кругом. Услышат. Я-то думала что-то страшное ты скажешь. Вон как глазами-то зыркал по сторонам- зашептала она, но в голосе ее не было обиды, что любимый говорит такое вроде как между делом.- Прямо так, без сватов?
- Ну если хочешь, то и сватов пришлю. Хотя я ведь комсомольский вожак. Мне вроде и не положено свататься, как раньше.- усмехнулся Костя.
Верка помолчала. Потом серьезно посмотрела ему в глаза, почти строго.
- Я согласна, - серьезно ответила она. - Только мне все равно охота, чтоб и сваты, и гармошка , и стол накрытый, как положено. Чтобы все по-людски.
- Будет тебе и гармошка, и сваты, - пообещал Костя. Только не как по старинке, а советские, комсомольские. Обещаю.
Они стояли посреди клуба, и вокруг них суетились девчата с лентами, мужики таскали стулья, дядя Миша настраивал гармонь. Костя совсем забыл, что он тут начальник, что надо марку держать. Он подошел к девушке совсем близко и обнял ее. Они не замечали никого. Только друг друга. И Верка не отстранилась, не застеснялась, что обнимается с парнем принародно.
- Эй, молодые! - крикнула Света, - Не на том месте обнимаетесь! Тут сцена для концерта, а не для обнимания.
Верка покраснела, отшатнулась, но Костя не отпустил.
- Пусть смотрят, - сказал он. - Не стесняйся. Пусть завидуют. Свадьбу гулять будем все увидят.
Анна тоже была в клубе, помогала девчатам шить костюмы для танца. Она сидела в углу, при свете керосиновой лампы, и строчила на старой швейной машинке, которую Костя притащил откуда-то из подсобки. Рядом с ней возилась Зоя, примеряла ленты, перевязывала, прикидывала.
- Анна Дмитриевна, спросила она, - а вы на Первомай с Пашкой придете? Вместе?
- Конечно вместе, - ответила Анна, не поднимая головы. - А чего нам прятаться?
- А Клавдия? - тихо спросила Зоя. - Она-то как?
- Клавдия теперь другая, - сказала Анна, хотя сама не до конца верила в эту “другую”. Но Пашка верил. И она хотела верить вместе с ним. Только пока у нее это плохо получалось.
Клавдия и правда изменилась. После смерти Сталина она притихла, стала реже появляться на людях, а когда появлялась, держалась скромно, даже участливо. С Анной здоровалась первой, спрашивала о здоровье, о школе. Пашке не запрещала встречаться, не скандалила, только вздыхала иногда тяжело и протяжно, будто жалела себя. Пашка эти вздохи замечал, но молчал.
- Мать привыкает, - говорил он Анне. - Ты дай ей время. Свыкнется. Она ведь привыкла, что мы с ней всегда только вдвоем. А тут ты, приходится смириться.
Пашка, если честно, и сам не понимал, что такое с матерью творится. С чего бы вдруг, с какого перепугу она стала такой мягкой и уступчивой. Ведь слова против не скажет. Это было подозрительно. Но сыну хотелось верить, что мать изменилась. В голове ее что-то там щелкнуло, повернулось, она стала обычным человеком без своих закидонов. А может болезнь, про которую врачи говорили и которая сидела у нее в голове, прошла. Бывает ведь так.
Анна давала время Клавдии, чтоб та привыкла к ней. Но в душе у нее жил червячок сомнения. Слишком гладко всё было. Слишком тихо. Она помнила Клавдию другой, помнила злой, мстительной, беспощадной. И не верила, что человек может так быстро перемениться. Но говорить об этом Пашке боялась, не хотела с ним ссориться. Знала, что он начнет утверждать, что мать просто изменила свое отношение к Анне, поняла, что ему нужна только она. А мать он по прежнему любит, как и раньше.
- Анна, - сказал он как-то вечером, когда они сидели у нее в горнице и пили чай с пряниками. - Я хочу тебя спросить.
- Спрашивай, - ответила она, чувствуя, как сердце кольнуло.
- Я тебе уж говорил об этом. Только мы тогда чуть не поссорились. И вот снова хочу спросить. Ты пойдешь за меня? - выговорил он наконец, глядя ей в глаза. - Ну, замуж. Я серьезно.
Анна поставила кружку на стол. Смотрела на него, на его широкое, доброе лицо, на его руки, лежащие на столе, большие, натруженные, на его глаза, серьезные, почти испуганные.
- А твоя мать?- спросила она. - Что скажет Клавдия?
- Ну вот. - Пашка усмехнулся. - Я не у матери разрешения спрашиваю. Я тебя спрашиваю.
- Паша, - Анна взяла его за руку. - Я согласна. Только давай не сразу. Дадим время. Чтобы мы привыкли. Чтобы твоя мать привыкла.
- Сколько ждать? - спросил он нетерпеливо. - Мы с тобой уж давно привыкаем.
- До лета, - сказала она. - А там видно будет.
Он вздохнул, но спорить не стал. Поцеловал ее в щеку, осторожно, будто боялся.
- Хорошо. До лета, так до лета. А там ни дня больше. Как июнь начнется, так сразу и поженимся.
Первомай выдался солнечным, теплым, таким, что старухи всей деревни высыпали на завалинки греться, а ребятишки скинули пальтишки и бегали в одних рубашках. Клуб украсили красными флагами, на сцене повесили портреты вождей, Ленина и Сталина, которого еще не убрали, хотя кое-кто уже шептался, что пора бы уж и убрать.
Концерт удался на славу. Девчата плясали с лентами, парни пели частушки, стараясь перепеть девушек, а Костя прочитал стихи собственного сочинения про весну, про труд, про партию. Верка стояла за кулисами и смотрела на него с таким обожанием, что Анна, заметив это, улыбнулась.
- Смотри, - шепнула она Зое, - влюбленные.
- Счастливые, - ответила Зоя. - И вы с Пашкой тоже счастливые. И Агафья с Верещагиным. Все счастливые. Весна.
Только голос Зои был грустным. У всех любовь. Вот и весна пришла, а она по-прежнему все одна. А ведь так хочется любви, особенно сейчас, весной, когда вся природа оживает. Анна заметила грустинку в голосе подруги. Все поняла.
После концерта были танцы. Пашка пришел в новой рубахе, при галстуке, начищенных сапогах. Увидел Анну, подошел, обнял при всех, не стесняясь, не оглядываясь.
- Скоро лето, сказал он. - Ты не забыла про свое обещание?
- Скоро, - ответила она.
- Не забывай. Ты обещала. - еще раз повторился парень.
- Помню,- улыбнулась Анна. - И я жду.
Они танцевали медленный вальс . Пашка вел Анну осторожно, лавируя между другими танцующими парами. Пашка умел танцевать, тут же старался изо всех сил, чтоб никто случайно не задел его любимую.. Анне было хорошо. Она видела, как Пашка оберегает ее. От этого было спокойно и радостно.
В углу зала стояла Клавдия. Смотрела на сына, на Анну, на их счастливые лица, и на губах ее застыла странная улыбка, не то печальная, не то злая. Она ждала. Терпеливо, как ждет волк у водопоя. Знала, что лето не за горами. Она знала, что не в ее власти отменить женитьбу сына. Все равно он сделает по-своему, даже если она и будет против. А вот после свадьбы она примется за старое. Сделает так, чтоб жизнь Анне медом не казалась.
Но пока, пока был Первомай. Играла гармонь, кружились пары, и над деревней плыл запах молодой листвы и надежды. И всем казалось, что так будет всегда. .