А весна в Киеве в тот год выдалась ранняя, душная и невероятно красивая. Каштаны на Крещатике выбросили свои белые свечки еще в середине апреля, заливая город густым, сладковатым ароматом. И Кате казалось, что вся эта красота расцвела исключительно для неё.
В свои двадцать лет она была абсолютно, безоговорочно счастлива. Светлые русые волосы непослушными прядями выбивались из-под заколки, когда она бежала по институтским коридорам. Тонкие запястья едва удерживали стопку конспектов. Но думала она не об учебе. В июне у них с Алексеем свадьба. Заявление в ЗАГС уже подано, кольца куплены.
Алексей был для неё всем. Двадцать четыре года, пилот вертолета, широкоплечий, с короткой армейской стрижкой и едва заметным шрамом на подбородке. Он всегда смотрел на неё так, словно боялся выпустить из рук бесценную фарфоровую статуэтку. Надежный. Сильный. За ним она чувствовала себя как за каменной стеной.
В середине апреля Катя совершила невозможное. Через знакомую завскладом, по огромному блату, ей достали настоящее югославское свадебное платье. Белоснежное, с кружевным лифом и пышной юбкой. Тетка из Сибири прислала заранее свадебный подарок — тяжелую коробку, в которой переливался настоящий богемский хрусталь. Вазы и бокалы искрились на весеннем солнце, обещая долгую и богатую семейную жизнь.
Но в конце апреля город неуловимо изменился.
И вроде бы все шло своим чередом, люди спешили на работу, покупали мороженое, гуляли в парках. Да только в коридорах института, на кухне студенческого общежития и в очередях за хлебом поползли тревожные, липкие слухи. Говорили про какую-то аварию на станции на севере области. Телевизор молчал, а когда заговорил — дикторы бодрыми голосами уверяли, что ситуация под полным контролем партии и правительства. Делать было нечего, оставалось только верить официальным сводкам.
А вот Алексея словно подменили.
Его внезапно начали дергать на службу днем и ночью. Он возвращался в свою ведомственную однокомнатную квартиру поздно, падал на диван и спал тяжелым, глухим сном. Катя приходила к нему, готовила ужин, пыталась расспрашивать.
– Алеша, что у вас там происходит? – спрашивала она, гладя его по коротко остриженным волосам.
– Обычные полеты, Катюша. Учения. Не забивай голову.
Он отвечал резко, короткими рублеными фразами. Куда-то пропала его обычная нежность. Он стал пугающе бледным, под глазами залегли глубокие темные тени. На первомайскую демонстрацию они все-таки пошли. Киев гудел, флаги полоскались на ветру, из репродукторов лились бравурные марши. Катя смеялась, держала его за руку, а рука Алексея была неестественно холодной. Он смотрел поверх ликующей толпы пустым, отсутствующим взглядом.
И Катя всё списала на предсвадебный мандраж. Девочки в общежитии говорили, что мужчины всегда пугаются перед тем, как надеть обручальное кольцо. Нужно просто дать ему время, быть ласковой и не давить.
Так наступила середина мая.
В тот вторник Катя наконец-то забрала из ателье фату. Белоснежная, легкая как облако ткань струилась сквозь пальцы. Ей так не терпелось показать эту красоту Алексею, что она не стала звонить с таксофона. Решила сделать сюрприз. Купила по дороге его любимых эклеров и побежала к нему домой.
В подъезде пахло жареной картошкой и старой мастикой. Катя взлетела на третий этаж. Дернула ручку двери — не заперто. Скрипучий паркет в прихожей привычно отозвался под ногами.
Она шагнула внутрь и остановилась. Улыбка медленно сползла с ее лица.
На тумбочке возле зеркала валялась чужая красная помада. А на полу, небрежно сброшенные, лежали женские босоножки. И запах. В квартире пахло не привычным мужским одеколоном Алексея, а тяжелыми, дешевыми сладкими духами.
Воздух вдруг стал плотным, дышать стало невыносимо тяжело. Катя сделала деревянный шаг к приоткрытой двери комнаты. Пакет с фатой выскользнул из ослабевших пальцев.
Алексей сидел на разобранной кровати. В рубашке, расстегнутой на три пуговицы. А на его коленях, обнимая его за шею, сидела Жанна. Та самая Жанна из соседнего подъезда, буфетчица с выбеленными перекисью волосами и вечным вызывающим смехом. Развязная, наглая женщина, о которой во дворе ходили самые грязные сплетни.
Катя стояла в дверях, не в силах издать ни звука. Ей казалось, что это какой-то нелепый розыгрыш. Сейчас Алексей оттолкнет эту женщину, бросится к ней, начнет объяснять, что это ошибка.
Но Алексей медленно повернул голову. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на Катю холодным, абсолютно равнодушным взглядом. В его глазах не было ни вины, ни испуга. Только ледяная пустота.
– Леша? – голос Кати предательски сорвался на жалкий писк. – Что... что это?
– А разве не видно? – Жанна громко, вызывающе рассмеялась, поправляя сползшую бретельку.
Алексей аккуратно отстранил Жанну, встал и подошел к Кате. От него пахло табаком и чужими духами.
– Ты слишком скучная, Катя, – произнес он ровным, чужим голосом. Каждое слово било наотмашь, как пощечина. – Я передумал жениться. Не готов я всю жизнь на тебя потратить. Уходи.
Он не отвел взгляд. Широкоплечий, чужой, жестокий человек, который еще месяц назад носил ее на руках.
Мир вокруг Кати треснул и осыпался мелкими осколками, как тот самый богемский хрусталь. Ее любовь, ее мечты, ее планы на жизнь — всё было растоптано самым грязным, самым унизительным образом. И ради кого? Ради этой вульгарной буфетчицы?
Слезы хлынули из глаз горячим потоком. Катя развернулась и выбежала из квартиры. Она бежала по лестнице, не разбирая дороги, задыхаясь от боли и рыданий. На улице светило яркое майское солнце, цвели каштаны, но для неё город мгновенно стал серым и мертвым.
Что тут скажешь. От позора и предательства хотелось просто исчезнуть.
В общежитии она молча, глотая слезы, покидала вещи в старый чемодан. На следующий день забрала документы из института. Никто не мог ее остановить. Катя купила билет в плацкартный вагон на поезд, уходящий далеко на вокзал. К тетке. В Свердловск. Туда, где холоднее, где нет этих проклятых каштанов и где она никогда, ни при каких обстоятельствах больше не увидит предателя.
Под стук вагонных колес, глядя в мутное стекло на убегающий назад перрон киевского вокзала, Катя поклялась себе. Она вычеркнет Алексея из памяти. Вырвет из души вместе с корнем. Даже если для этого придется разучиться любить навсегда.
Конец первой части. Продолжение читайте здесь. Подпишитесь, чтобы не пропустить и другие захватывающие истории, которые читаются сердцем ❤️