Вряд ли The Cure воспринимаются, как оптимистичная команда с веселой музыкой, хотя кто знает? Однако, в начале 1980-х Роберт Смит и компания предстали перед слушателями как глашатаи мрачной и депрессивной музыки, в которой удачно соединились элементы пост-панка, готики, нео-психоделики и других направлений. Но был в их истории альбом, который воспринимают, словно кошмар, и сами создатели, и их слушатели.
В 1982-м году группа оказалась на грани распада. Роберт Смит, сегодняшний именинник, явно не контролировал свои здоровье и жизни. Депрессия, неудачи в сочинении песен, алкоголизм и увлечение различными веществами не способствовали плодотворному созданию музыки. К тому же, нередко концерты и запись песен заканчивались драками и словесными перепалками.
Когда перед ним стоял выбор, продолжать ли или закончить свою музыкальную карьеру, Смит намеревался записать самый сложный и немузыкальный альбом, после чего его музыкальная история бы закончилась. Так появилась пластинка Pornography.
Смита можно понять: группа существовала уже долго, постепенно обретала популярность, но речи про мировую известность не шло. Роберт параллельно участвовал в концертах группы Siouxsie and The Banshees, но его основной коллектив давал по 200 концертов в год. Это очень сильно отразилось на мотивации продолжать.
Впрочем, было решено записывать пластинку. Ради этого группа занялась поисками нового продюсера. Сначала обсуждали идею записи аж с самим Конни Планком - кудесником звука, отвечавшим за записи половины знаменитых краутроковых команд, включая Kraftwerk. В начале 1980-х Конни работал с Eurythmics, но с The Cure не решился сотрудничать. Поэтому выбор пал на Фила Торнелли. Ему предстояла нелегкая задача: сделать удобоваримым звук сессий, на которых происходило черти что.
Музыканты обычно приходили в восемь утра и уходили в полдень в «довольно неадекватном состоянии». Смит рассказывал: «Мы договорились с магазином по соседству, что они будут каждый вечер приносить нам продукты. Мы решили ничего не выбрасывать. Мы нагромоздили в углу целую гору пустой тары, гигантскую кучу мусора. Она все росла и росла».
Запись альбома проходила в течении трех недель. Смит отмечал: "В то время я потерял всех своих друзей, всех без исключения, потому что был невероятно неприятным, ужасным, эгоцентричным человеком". Он также отмечал, что, работая над альбомом, "направил все саморазрушительные черты своей личности на что-то полезное". Так оно и есть: после записи сильно изменится состав группы, да и вообще Смит будто бы изменит свое отношение к жизни.
Но что можно сказать про музыку на альбоме? В отличие от предыдущих записей, этот альбом прямолинеен в своем стиле и не стремится вам нравиться. Что кажется мне еще более странным, так это то, что поп-составляющая практически отсутствует. Музыканты хотят, чтобы вы чувствовали себя несчастными, охваченными страхом и тревогой, не уверенными в том, что будет завтра. Депрессивность превыше музыки.
«Неважно, умрем мы все или нет» — вот первые слова, которые вырываются из уст Смита, словно он ради забавы нанизывает нигилизм на открывающую альбом композицию «One Hundred Years». Пронзительная гитара, которая звучит почти семь минут, в сочетании с барабанами, в которых нет тарелок, и минималистичным басом погружает слушателя в безумие и ощущение незащищенности, которые десятикратно усиливаются на протяжении всего альбома.
Любимая песня фанатов "The Hanging Garden" немного более энергична, чем другие песни, барабаны воспроизводят монотонный ритм, в то время как бас-гитара обеспечивает солидную мелодичную прогрессию, которой вторят застенчивые гитары, выступающие громче только при необходимости. Это первый раз, когда вы замечаете прогресс Смита как вокалиста. Он звучит уверенным в своем исполнении , хотя и более подавленным, чем обычно. В его словах слышится боль.
«The Figurehead» — еще одна выдающаяся песня, в которой структура, напоминающая похоронную процессию, медленно погружает слушателя в мрачную атмосферу, пока повторяющиеся слова «Я никогда больше не буду чист» не вонзаются становятся мантрой.
Альбом соответствует настроению Pornography в том смысле, что большую часть времени звучит "нестабильно". Барабаны, бас, гитара и даже вокал звучат в самых разных стилях, и это заставляет гадать, как будет звучать следующая композиция. Обычно "нестабильное" звучание вредит альбому, но в данном случае этот необычный подход только на пользу. Когда один инструмент затмевает собой все остальные, вы не можете не обращать внимания на то, что вас происходит в музыке. Вокал Роберта Смита — это нечто. Независимо от того, заглушают ли его эффекты или он отчетливо слышен в миксе, он способен заворожить слушателя своими печальными словами.
Pornography — пожалуй, самая личная запись The Cure, и это чувствуется в каждой песне. Царит нигилизм, ощущение бессмысленности. Готовы ли были слушатели к такому откровенному разговору?
При этом, альбом получил коммерческое признание. Хотя критики были в недоумении. Они называли звучание альбома как "Фил Спектор в аду", указывая на влияние 1960-х, но замечая, что звук весьма современный и жесткий. Сам Смит же вдохновлялся разной музыкой, будь то Хендрикс или Эрик Сати, так что кого-то одного он вряд ли рассматривал как пример для подражания.
После выхода этого альбома The Cure обрели на сцене тот самый фирменный имидж: раньше фронтмен уже наносил себе макияж перед выступлениями, но теперь это все превратилось в стиль. Пышные прически, болезненный вид, мрачные оттенки - такими The Cure хотели быть, но еще не представали.
Однако, изменения в составе были неизбежны. Коллектив покинул Саймон Гэллап, второй по важности участник группы. Его уход стал поводом для Смита изменить звучание: теперь неуемному вокалисту хотелось сочинять более светлую музыку, попасть в чарты, обзавестись новыми фанатами. Так что, слукавил Роберт, когда говорил, что бросит карьеру: она для него только начинала. А Pornography свое признание получит потом. И ныне считается великой пластинкой.
Добро пожаловать! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии! Впереди много интересного!