***
***
Сергей в начале девяностых смог прибрать к рукам кирпичный завод. Олег — муж Ольги — открыл лесопилку. И вместе они начали бизнес: Сергей проектировал дома, Олег с бригадой строителей их возводил. Из своих материалов, конечно. Марина занялась дизайном внутренних помещений — рисовала, подбирала, создавала уют. Ольга пошла осваивать азы бухгалтерии: опытного бухгалтера взяли, но она тоже разбиралась и контролировала эту часть.
Родственники работали на редкость дружно. Не ссорились, не делили, не выясняли, кто главный.
Марии они помогали. Тем более что первоначальный капитал на всё это дала именно она.
Когда Сергей с семьёй приехал и попросил помощи, Мария кивнула, вышла в другую комнату и вернулась с книгой, очень старой, положила ее на стол.
— Продам, деньги вам пойдут. Тебе и Олегу на становление своего дела. Сами вы продать не сможете: или обманут, или цену не ту дадут, да и не надо вам в это лезть, а у меня есть кому сбыть этот раритет.
— Мария Ивановна, это же редкость, — изумлённо сказала Марина, бережно погладив фолиант. — Это древнее издание, рукописное, да и обложка из натуральной кожи.
— Давнее, рукописное, девятый век, — улыбнулась Маша.
— Но это огромные деньги, — не удержался Сергей.
— Вот и пойдут вам на бизнес, да и мне кое-что останется на жизнь. И да, в доме книги не ищите, тут ничего нет и никогда не было. Книги эти вообще невозможно найти, только я могу их взять.
- Мама, да мы и не собирались, - возмутилась Ольга.
- Это я на всякий случай, чтобы соблазна ни у кого на будущее не было.
Пашка с Мишкой восхищённо потрогали старинный фолиант с необычной, богато отделанной обложкой. Кира осталась равнодушна, ну, книга и книга, старая и старая. Её интересовало другое: чертежи, цифры, точные расчёты. А древние рукописи, считала она, оставить надо тем, кто в них что-то понимает.
Дети росли, бизнес тоже рос. Когда денег стало достаточно много, Сергей и Ольга предложили Марии переехать.
— Мама, хоть в Испанию, хоть в Италию, хоть в тропические леса, — уговаривал Сергей.
— Зачем мне? Тут мой дом, — смеялась Мария. И добавила уже серьёзно: — А времена сейчас жестокие. Помните: любое подозрение, опасность — можете приехать сюда. Скрою. И да, хотите помочь, сделайте хорошую дорогу к деревне, от основной трассы. Да дом мне можете удобствами осовременить. Добейтесь, чтобы газ провели.
Маша осталась в своей деревне в доме у леса, с самоваром, с травами, с тишиной, которая была ей нужнее любых заморских курортов.
А в городе, в новых офисах и на стройках, крутилось дело, начатое с её помощью. Кирпич, лес, проекты, дизайн, бухгалтерия — всё работало, как часы. И в этом тоже была её заслуга. Не только деньгами, но и тем, что она когда-то сумела воспитать детей, которые не жадничали, не предавали, не забывали, откуда пошли и кто им помог на старте.
— Мама, — говорил Сергей по телефону. — Как ты там?
— Хорошо, — отвечала Маша. — Лес на месте. Дом на месте. Я на месте, а вы — работайте.
— Работаем, — улыбался он в трубку.
И это было правдой.
***
В первом своём рождении, в давние времена, Мария была замужем за Егором. И его друг и приятель боярин Матвей имел две души, одна данная от рождения, а вторая как-то вселилась в него из будущего. Не сошел с ума Матвей, сильнее стал, слились души в нем в единое. Одна Маша это видела, да и пообещала тогда Матвею, что встретятся они в будущем, в его времени. Ведь после смерти в далёком прошлом душа должна вернуться в тот миг, когда ушла, к тому самому человеку.
Берегиня ждала, искала Матвея. Обещание надо было выполнять.
И отыскала она эту переселившуюся душу, отыскала Матвея, наблюдала издалека и ждала момента самого переселения. До этого момента к Матвею она и не подходила, ведь он еще не был в прошлом. А как уйдет, тело надо забрать. Душа может задержаться по дороге, тело могут уничтожить, некуда ей будет возвращаться и покинет она этот мир.
Вот Матвей попал в трудную ситуацию. И перед ним встал выбор: или смерть, или авантюра с переселением душ.
В полуподвальном помещении пара фанатов-учёных пробовали отправить душу в прошлое. Получилось? Они сами не знали. На столе лежал мужчина, дышал, но без сознания.
— Что делать будем? В себя не приходит, — сказал первый.
— Избавляться надо, — задумчиво протянул второй. – Придут, а тут тело в коме. Да и кому оно надо? Без пищи и воды долго не протянет.
И тут раздался женский голос: спокойный, ровный, от которого по спине побежали мурашки.
— Избавиться я вам помогу от тела, заберу себе.
Прямо из темноты перед ними появилась женщина: зеленоглазая, с толстой косой до пояса, в легком сарафане. Света вокруг не прибавилось, но её стало видно особенно хорошо, будто светилась она изнутри.
— Вввы ккккто? — заикаясь, спросил первый.
— Для вас никто, не одобряю я такого отношения. Человек вам доверился, а вы тело уничтожать?
— Так про душу-то непонятно, получилось ли…
— Играть вздумали с силами? Выше бога решили стать? Это даром не проходит.
Носилки сами собой поднялись в воздух. Женщина шагнула в сторону, и они поплыли следом — туда, в тёмный угол, где не было ничего, кроме кирпичной стены.
— Стойте! — крикнул второй, бросаясь за ней.
Но было поздно. Носилки с телом исчезли. Вместе с женщиной. Вместе со светом, который будто бы очерчивал её фигуру.
Он ощупал стену руками. Кирпичи были холодными, твёрдыми, неподвижными: ни люка, ни двери, ни намёка на проход.
— Я бы решил, что нам показалось, — сказал он, оборачиваясь к напарнику. — Но тела-то нет.
Маша доставила тело Матвея на заимку.
Домик был таким же, как и много столетий назад: тот же дуб на поляне, те же резные наличники, та же тишина, которая держалась за порогом, как верный пёс. Только вещей прибавилось.
Там была не одна комната со старинными книгами и предметами. Маша собирала их с момента, как прикоснулась к Матвею в далёкое время, когда христианство только пришло на Русь. Знания современного человека были непонятны, но они были. И мысль, что книги, предметы будут ценными, редкими и дорогими, она уловила в памяти той души.
И что было необходимо - запасала. Нет, она могла прожить и недрами, и богатствами земли. Но зачем, если можно проще?
Всё это богатство, лежало окутанное силой. Какой-нибудь учёный сказал бы: «в стазисе».
Вот в такой же кокон силы Маша завернула Матвея. Тело без пищи и воды могло прожить немного. А так ему не требовалась подпитка, он может быть в том состоянии сколько угодно, пока душа не вернётся.
А душа вернётся обязательно, притянется сюда, к своему вместилищу.
Маша села рядом, поправила одеяло, посмотрела на спокойное, ничего не выражающее лицо.
Лес за окном шумел. Вековые сосны качали вершинами, будто кивали.