Несколько дней назад я приводила в порядок один из книжных шкафов. В ящике, где хранится коллекция открыток мужа, лежат альбомы. Вытирая пыль с одного из них, я остановила взгляд на надписи, сделанной на мягкой коже: "Москва будущего. Эйнем".
И вспомнила вереницу событий, которые привели меня к приобретению этого раритета.
Какой праздник без Майера!
Все началось в середине 1980-х. Или даже раньше. Когда муж писал диплом, а потом свою первую диссертацию, тема которых требовала изучения первоисточников на немецком языке. Потому он не упускал возможность стажировок в Германии (тогда ГДР). Там он сотрудничал с соответствующими кафедрами университетов Гумбольдта, Бруно Лёйшнера, посещал Лейпциг и Дрезден, ну, и архивы естественно.
В результате в ГДР у него появилось множество приятелей, с которыми он поддерживал связь.
Мы поженились, муж очень гордился мною, нашей квартирой, нашими детьми, а потому наш дом в один прекрасный день превратился в место паломничества немцев, приезжавших в Москву на стажировку.
Первым немецким гостем стал герр Майер. Невысокий, румяный, жизнерадостный, словно с рекламы пива.
Вместо "Здравствуйте!", он говорил: "Kein Fest onhe Maier" (какой праздник без Майера). Оказалось, что его фамилия самая распространенная в Германии, как наши Ивановы и Петровы (хотя считается, что более распространенная фамилия Кузнецов в разных вариантах: Ковальский, Ковалевский (коваль - кузнец), Ковач и т.д.
За ним эстафету подхватили Диц, Лашке, Лотер, Гукленгофф и прочие. Их
оказалось много, бывали она часто, а потому выражение о празднике без
Майера стало у нас нарицательным - какой праздник без немца.
Яичный ликер
Первым мне подарил яичный ликер Майер. Я попробовала его при
нем. Какой он был вкусный! Словно жидкая конфета "Сливочная тянучка", популярная в те времена. Я была в восторге.
Слух о моем пристрастии распространился среди коллег Майера. С тех пор каждый посещающий нас немец одаривал меня яичным ликером. Вскоре початыми и непочатыми емкостями с ним был переполнен наш бар. Конечно, это было неплохо. Когда ко мне проходили подруги, мы устраивали веселую
дегустацию.
Карл Дюваль
Со временем немецкое нашествие меня стало напрягать. Но все было еще терпимо, пока на горизонте не появился очередной гость с экзотическим именем - Карл Дюваль.
Карл - чистокровный немец, с полным набором немецких достоинств и недостатков. У него сначала была какая-то достаточно распространенная фамилия, а потом он женился на Бабет - француженке по матери, носящей ее фамилию. При заключении брака Карл решил, что тоже будет Дюваль - это казалось так необычно и хорошо запоминалось.
Карл прибыл в Москву по приглашению одного вуза, где ему предложили аспирантуру на 3,5 года. К тому времени их брак с Бабет исчислялся 10 годами. А детей все не было. И вот ирония судьбы: как только Бабет удалось забеременеть, Карл должен был надолго уехать. Он уже хотел отказаться от поездки, но практичная полуфранцуженка Бабет, как истинная немка. настояла , чтобы он поехал, в том числе ради будущего их ребенка. Надо отдать должное ее прозорливости, после падения Берлинской стены пребывание в России Карлу очень пригодилось для дальнейшей карьеры.
Каждый вторник и четверг
Карл рассказывал об беременности жены, печально вздыхая. В тот день он зашел к нам после неудачного посещения международного переговорного пункта. И вот тогда я, как сокрушалась баба Яга из фильма "Морозко", "сама на лопату, как дура, села". Охваченная состраданием, я предложила Карлу воспользоваться нашим телефоном, чтобы ему не было так грустно. Откуда мне было знать, что Карл отнесется к моему предложению с воистину немецким педантизмом. Он открыл свой ежедневник и произнес:
- Вторник и четверг в 19.00, устраивает?
На что я легкомысленно согласилась. И в течение 3.5 лет с завидным постоянством и аккуратностью, независимо от обстоятельств, Карл
появлялся на нашем пороге ровно в назначенное время.
Нет, он вовсе не был наглым, это другое, это уважение к принятому
распорядку, ради точного соблюдения которого он тоже жертвовал чем-то.
С перебором
Время от времени Карл предлагал мне приготовить ужин. Делал он это
блестяще. Особенно мне нравилось как он готовил картофельные
лепешки (оладьи размером со сковороду), как лихо подбрасывал их, как они
переворачивались в воздухе и возвращались на место нужной стороной.
Время от времени его визиты совпадали с праздниками, когда к нам приходили гости, воспринимавшие Дюваля как вишенку на торте. Все дружно ему сочувствовали. А когда на свет появился его сын Тильберт (а это произошло именно в такой день) наша квартира наполнилась всеобщим ликованием.
Когда к орде Майеров прибавились визиты Дюваля, мне стало совсем невмоготу. Я все чаще молила Бога сделать что-то, чтобы таких визитов стало поменьше.И Бог меня услышал! 11 ноября 1989 года была разрушена Берлинская стена и произошло объединение Германии, круто изменившее жизни в том числе и наших немецких приятелей.
Не все так радужно
Часто граждане, мечтающие о таких объединениях, не понимают того,
как это на них отразится. Они наивно полагают, что все останется
по-прежнему. Только выше станут зарплаты и появится возможность с
удовольствием путешествовать по миру сколько душе угодно. Так же считали
многие немцы, мечтавшие об объединении Германии и критиковавшие обычаи и порядки в ГДР.
Но на деле все оказалось не так радужно. Например, западногерманскому бизнесу часто выгоднее было не модернизировать предприятия ГДР, а просто их закрывать, устраняя конкурентов. Закрывались не только предприятия, но и некоторые учебные заведения, а в тех, которые сохранялись, начиналась перестановка кадров. Многих увольняли, а их место занимали специалисты из бывшей ФРГ. Не стало стажировок в Россию, и поток немецких гостей к нам
мгновенно иссяк.
Свертывались многие социальные программы, росла оплата коммунальных услуг. Например, родителям Карла пришлось переехать из шикарной квартиры неподалеку от Александр Платц в скромненькую двушку в духе наших хрущевок.
Повезло
Карлу повезло. Так как он хорошо знал русский язык, ему предложили работу в
Министерстве науки и техники, он с семьей ненадолго переехал в
Бонн - бывшую столицу ФРГ и поначалу столицу объединенной
Германии. А когда Берлин снова приобрел столичный статус, вернулся домой.
Неожиданным образом повезло и профессору Барру, женатому на скромной медсестре - очаровательной голубоглазой Лизхен. После объединения начался процесс возвращения национализированной собственности. И Лизхен внезапно оказалась владелицей двух шестиэтажных доходных домов недалеко от Бранденбургских ворот.
Говорят, что человек предполагает, а Бог располагает. Разрушив берлинскую стену он воплотил мечты очень многих, правда, кое-кому пришлось за это заплатить высокую цену.
Продолжение следует
Еще: