Пролог в руинах
Было время, когда мир обветшал, как старый плащ. Мраморные форумы Рима поросли полынью, и акведуки молчали, ибо некому стало чинить каменные жилы империи. Над Галлией, этой прежде цветущей провинцией, сгустились сумерки. В лесах и на речных переправах прятались всадники вестготов, в долинах Роны хозяйничали бургунды, а с востока, словно волки, принюхиваясь к добыче, двигались племена с могучими именами — хатты, хавки, усипеты.
Среди этого хаоса, в туманах низовьев Рейна, жили франки. «Свободные» — так переводилось их имя. Римляне считали их дикарями, но именно этим «дикарям» суждено было сшить из лоскутов старого мира новую державу.
Меровинги: Длинноволосые короли
Родоначальником династии, согласно легенде, был не просто вождь, а существо из морской пучины — Меровей, рожденный женщиной и морским чудищем. Потому их род имел власть над волнами и судьбой.
Первый истинный король, Хлодвиг, был хитер и жесток, как и подобает герою своего времени. Он перерезал римского наместника Сиагрия, обманом заманив его в ловушку, но не потому, что ненавидел Рим, а потому, что хотел занять его место. Однажды, в час отчаянной битвы с алеманнами, когда его длинные волосы слиплись от крови, а щит был изрублен, Хлодвиг воззвал к Богу своей жены Клотильды. Он пообещал креститься, если победа будет за ним.
И грянуло чудо. Враги дрогнули. В Реймсе, под сводами собора, епископ Ремигий окунул короля в купель, произнеся слова, ставшие пророчеством: «Склони гордую выю, сикамбр, сожги то, чему поклонялся, и поклонись тому, что сжигал». Хлодвиг стал христианином. И вслед за ним, словно стая, окунулась в воду и его дружина.
Так варварская сила обрела священный нимб. Галлия стала Франкией.
Но время не щадит даже «длинноволосых» королей. Сыновья и внуки Хлодвига превратили дворец в кровавую баню. Они убивали братьев, делили земли как пирог, разоряя то, что создали. Наступила эпоха «ленивых королей». Правители, чьи волосы всё так же струились по плечам, уже не правили — они катались в повозках, запряженных волами, пока власть брали на себя другие.
Каролинги: Молот и Империя
Теми «другими» были майордомы — тени трона. Самый грозный из них, Карл Мартелл, получил свое имя не за храбрость в сече с равным врагом, а за то, что остановил чужую, блистающую сталью лавину. В 732 году у города Пуатье всадники Пророка, прошедшие огнем по Испании, разбились о стену франкской пехоты. «Молот» (Martellus) сокрушил арабскую конницу. Спас Европу.
Его сын, Пипин Короткий, оказался достаточно умен, чтобы сменить вывеску. Он спросил у Папы: «Хорошо ли, когда власть принадлежит тем, у кого нет силы?» Папа, которого теснили лангобарды, понял намек. Пипина помазали на царство, а последнего Меровинга, Хильдерика, остригли и отправили в монастырь. Так родилась династия Каролингов.
Но настоящий титан, Карл Великий, не вписывался в рамки человеческого роста. Он был велик даже на троне — телом и духом. Тридцать лет он носил сапоги, не снимая доспехов. Он ходил походами на саксов, приказывая рубить священные дубы Ирминсула и крестить язычников железом. Он доходил до Дуная и Эбро, видел снега Скандинавии и жар итальянского полудня.
В канун Рождества 800 года в Риме случилось чудо, равного которому не видели со времен цезарей. Когда Карл молился в соборе Святого Петра, Папа Лев III возложил на его лоб тяжелую золотую корону. Запоздало, через три века, Западная империя восстала из пепла. Город и мир вновь обрели Императора.
Ахенское сияние и Опавшие листья
При Карле Европа проснулась. В Ахене, его столице, где горячие источники парили даже зимой, строились дворцы из мрамора, вывезенного из Равенны и Рима. Придворная академия спорила о Трое и грамматике, а сам Император, чья рыжая борода была седой от седины, учился писать, выводя на вощеных табличках неровные буквы. Он называл своих друзей поэтами и плакал, когда читал Августина.
Но великая держава держится лишь на плечах великого человека. Когда Карл ушел в туман, корону унаследовал его сын, Людовик Благочестивый — монах на троне, который больше любил читать молитвы, чем править. Империя затрещала по швам.
Внуки Карла, трое братьев (Лотарь, Людовик Немецкий и Карл Лысый), не умели договариваться. Они смотрели друг на друга волками. В 843 году в городе Вердене они разорвали отцовский плащ на три части.
Вот тогда и родились три призрака будущей Европы: Франция, Германия и Италия. А между ними, как клочок спорной земли, осталась Лотарингия — яблоко раздора на тысячу лет.
Эпилог
Франкское государство умерло. Но, подобно римскому орлу, который он воскресил на миг, оно передало миру то, что не смогли убить мечи викингов и интриги феодалов.
Оно подарило Европе идею единства под скипетром одного правителя — мечту, которая будет сниться Оттонам, Гогенштауфенам и даже Наполеону. Оно сохранило латынь и веру в хаосе раннего Средневековья.
И пока в Ахенском соборе горит вечная лампада над троном, где сидел Карл, тень великой Франкии бродит по залам истории, шелестя пожелтевшими пергаментами и позвякивая старыми мечами.