Решение.
Декабрь вступил в свои права. Мороз сковал сосны за окном, иней серебрился на стёклах, а снег скрипел под ногами так, что даже в доме было слышно — кто-то идёт. До Нового года оставалось меньше трёх недель, и в доме Ветра пахло хвоей и мандаринами . Агния поставила на стол вазу с фруктами и повесила на дверь еловый венок, который сплела с Зойкой из веток, нарубленных в лесу.
Но сегодня утро началось не с запаха оладьев .
Платон спустился затемно. Не заглянул на кухню , прошёл мимо, натягивая куртку. В прихожей столкнулся с Зойкой, которая вышла за водой.
— Платон Сергеич? Вы чего так рано? А завтрак? — спросила она, зевая.
— Не хочу. В городе поем. Дела, — бросил он и вышел, хлопнув дверью.
Джип зарычал и скрылся за воротами. Зойка проводила его взглядом, потом поднялась наверх. Агния не спала. Сидела на кровати, обхватив колени, смотрела на ёлочную ветку в стеклянной вазе . Они с Зойкой вчера украсили её самодельными игрушками из ваты.
— Уехал, — сказала Зойка. — Даже не позавтракал. Сказал, дела.
— Я знаю, — тихо ответила Агния. — Я слышала.
Она не плакала. Не в этот раз. Просто сидела бледная, с красными глазами. Видно, не спала всю ночь. Зойка вздохнула, села рядом.
— Агний, может, не надо? Ну, убегать? Поговори с ним. Декабрь, скоро Новый год. Может, он одумается.
— Нечего мне с ним говорить, — Агния покачала головой. — Он уезжает с другой. К океану . К Новому году. А я здесь — домработница. Временная. Пока не надоест.
— Ты же слышала, что Бык говорил. Что он на тебя смотрит. Что Алина — пустышка. Может, он просто запутался? Мужики перед Новым годом часто дурака валяют.
— Вот пусть и распутывается. Без меня.
Зойка хотела возразить, но в этот момент внизу зазвонил телефон , тот самый, служебный, который Платон оставил для связи. Агния спустилась, взяла трубку.
— Слушаю.
— Агния, это я, — голос Платона был глухим, усталым, будто он не спал несколько ночей. — Я просто хотел сказать… в прихожей, на тумбочке, конверт. Там деньги. Премия к праздникам. Можете готовиться к отъезду домой. Я приеду нескоро. Дела. Конец года, да и трёхлетнее отсутствие сказывается. Отдохни те дома.
Агния слушала молча. Только кивала, хотя он не мог этого видеть. Боялась расплакаться , сжала губы так, что они побелели.
— Я поняла, — сказала она ровно. — Спасибо.
— Агния… — начал он, но она уже отключилась.
Она стояла , сжимая телефон в руке, а потом дала волю слезам. Заплакала навзрыд, как в детстве, когда разбила любимую бабушкину чашку. Только тогда чашку можно было склеить. А сейчас что? Сердце не склеишь.
Зойка спустилась, обняла её, усадила на диван.
— Не реви! — строго сказала она. — Вот съездим домой, повидаешь братьев, мать , глядишь, и полегчает. А там…
— А там Алина явится сюда хозяйкой, — всхлипнула Агния. — Или не сюда , он с ней к океану улетит. На Новый год. А я ждать не буду! Я не умею ждать, Зойка!
— А что ты умеешь?
— Я умею работать, — Агния вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — И принимать решения. Слушай сюда.
Она села ровно, подтянулась. Слёзы высохли, в глазах появился холодный блеск . Такой, какой Зойка видела только раз, когда Агния в училище чуть не выгнала задиру, который приставал к первокурсницам. И еще...когда решила уехать из Сосновки.
— Помнишь, я говорила, что мамка нашла работу? — спросила Агния.
— Ну, помню. Дворником при том комплексе на трассе.
— Да. Московский бизнесмен выкупил здание у дороги. Там теперь гостиница, ресторан, СТО, мойка и кафе. Мамка там дворником. Пацаны помогают ,то в гараже, то на разгрузке, то ей . Хоть какая-то работа. Может, правда, за ум взялась. Пить не будет.
— И что? — Зойка насторожилась. — Ты что задумала?
— А то, — Агния встала, прошлась по комнате. — Там точно нужны работники. Мамка говорила, что набирают горничных, официанток, помощников поваров. Там же трасса. Людей много едет, особенно в праздники. Это же южное направление. Поняла?
— И?
— Зой! Что «и»? Мозги включи! Там не надо снимать квартиру. Деньги меньше, но зато дома. Без этих… Ветра, Быка, Коляна, Серёги. Сидим тут… как в клетке. В золотой, но клетке.
— Агния, ты с ума сошла! — Зойка вскочила. — Какая клетка? Ты сама говорила, что впервые в жизни чувствуешь себя человеком. Платье это, бельё, сапоги , он всё подарил. Он братьям твоим дом починил, мать к нормальной жизни привёл. А сейчас — декабрь, скоро ёлка, подарки…
— И что теперь? — Агния остановилась, посмотрела на подругу. — Я должна быть ему благодарна всю жизнь? Спать с ним в благодарность? Ждать. Чего? А потом он найдёт другую, помоложе, покрасивее и вышвырнет меня на улицу, как надоевшую игрушку? Прямо под Новый год? Или потом. В любое время.
— Он не такой, — тихо сказала Зойка.
— А какой? Ты знаешь? Ты видела его после нашего поцелуя? Он смотрит сквозь меня, Зойка. Как на мебель. А сам с этой Алиной… — голос Агнии дрогнул, но она взяла себя в руки. — Всё. Я решила. Поеду сразу со всеми вещами. После праздников позвоню ему и скажу. Мы же всё равно без оформления работаем. Как хотим, так и уходим. А любовь...глупости все это! Ты со мной? — спросила Агния, глядя Зойке прямо в глаза.
Зойка молчала минуту. Потом вздохнула, села на диван.
— А куда я без тебя? Только… может, зря так? Любишь ведь. И он…
— Зой! Люблю, не люблю — не важно. Там моя семья. Надо за братьями, мамкой присмотреть. А деньги… купим кур, поросят, огород весь засадим. Может, и козочку. Продавать будем излишки. Ребята уже большие, помогут. Хуже не будет. Всё! Я решила так!
Зойка посмотрела на подругу. В её глазах была такая решимость, что спорить бесполезно.
— Ладно, — сказала она. — Убежали, так убежали. Но если он приедет, а нас нет , он нас найдёт. Ты же знаешь.
— Найдёт , ну и что? Скажу: спасибо, Платон Сергеевич, за всё. Но я хочу домой, к семье. Не удержишь же.
— Не удержит, — повторила Зойка. — Но ты ему ещё ответишь за мою синюю куртку. Я её только купила. И за ёлку . Мы же её сами наряжать хотели . Обещали.
Агния почти улыбнулась. Почти.
---
В городе было душно даже в декабре. Снег падал за окном крупными хлопьями, но Платон не замечал красоты. Он задыхался . Он метался по квартире, не находя себе места. Днём он решал вопросы , встречался с партнёрами, подписывал бумаги, ездил на объекты. Всё как обычно. Но мысли возвращались к одному и тому же.
Он даже не позавтракал утром. Не потому, что не хотел есть. Боялся. Боялся встречи с Агнией. Боялся себя. Боялся, что вся его выдержка, натренированная годами борьбы, не выдержит. Она уже дала трещину. Вчера, когда она ответила ему на кухне, когда посмотрела с вызовом, когда сказала «я здесь домработница, а вы хозяин» — он чуть не сорвался. Чуть не сказал: «К чёрту работу, ты мне нужна».
Но не сказал. Не мог. Слишком велика разница. Слишком грязное прошлое. Он не имел права. Скоро Новый год — время чудес, но он в чудеса не верил.
Вечером он позвонил Алине. Та приехала через час, надушенная, улыбчивая, в коротком платье, которое совсем не подходило к декабрьскому морозу.
— Ты сегодня какой-то… — начала она, но он прервал:
— Без разговоров.
Она умела молчать. Разделась, прошла в спальню. Платон последовал за ней.
Но даже в её объятиях, даже когда его тело делало то, для чего оно было создано, мозг отказывался подчиняться. Перед глазами стояла Агния. В клетчатой рубашке. С мокрыми от слёз глазами. С голосом, который сказал: «Спокойной ночи, Платон Сергеевич», и в этом было столько боли, что он сам хотел выть.
— Ты заболел? — спросила Алина, когда он отстранился на "полпути"и лёг на спину, глядя в потолок. — Может, к врачу?
Платон резко сел, включил свет. Алина зажмурилась.
— Сама лечись! Со мной всё нормально. Устал просто. Такси ждёт тебя. Дверь захлопни сама.
— Ветер, ты чего? — она не поняла. — Я же только приехала. Мы же еще даже не...
— Я сказал — такси. Одевайся.
Она не стала спорить , знала его характер. Быстро оделась, натянула шубу, чмокнула его в щёку.
— Позвони, если что, — сказала она на прощание. — И...мы летим отдыхать?
Платон не ответил. Он стоял у окна, глядя, как её тонкая фигурка садится в жёлтую машину и исчезает в снежной круговерти. Алина была хороша. Профессиональна. Безотказна. Но она не была Агнией.
Он подошёл к бару, налил вис.ки, выпил залпом. Не помогло. Налил ещё. И ещё. Голова стала тяжёлой, но мысли никуда не делись.
- Что ты со мной делаешь, веснушка? — спросил он у своего отражения в тёмном окне. Отражение молчало.- Я понял! Это мне наказание. За все!
Платон вспомнил её слова: «Не буду я ждать. Я ему устрою». Что она хотела этим сказать? Устроит что? Скандал? Уход? Боже упаси. Он взял телефон, хотел набрать её номер. Позвонить, сказать… что? Что он дурак? Что боится? Что любит? Не умел он таких слов говорить. Не обучен. Да и зачем?
Положил телефон на стол. Отодвинул стакан.
— Завтра, — сказал он себе. — Завтра приеду. Поговорим. Привезу ей ёлку. Настоящую, из леса.
Но завтра он не приехал. И послезавтра тоже. Дела. Всегда дела. А декабрьские дни летели, снег падал, и до Нового года оставалось всё меньше времени.
А в доме среди сосен Агния уже собирала вещи. Не в панике, не в истерике. Спокойно, методично. Сложила в сумку платье , то самое, в горошек. Подумала, оставила. Нечего понапрасну бередить душу. Потом достала серый балахон. Посмотрела на него долго, погладила рукав.
Они уже накупили подарков родственникам, себе вещей. Сергей привез им еще денег , зарплату и премию. Вернее подарок к празднику от хозяина.
— Зой, — позвала она. — Ты как хочешь, а я завтра еду в Осиновку.
— Куда? — не поняла Зойка.
— Домой. Повидаю братьев, посмотрю, что там да как. Мать говорит, там ёлку ставят в новом кафе. Может, и нам работа найдётся.
— А Ветров?
— А что Ветров? Он сам сказал — дела, приеду нескоро. Вот и не приедет. А я не буду сидеть в четырех стенах и ждать у моря погоды. Пусть свою Алину ждёт.
Зойка вздохнула, но спорить не стала.
— Тогда я с тобой, — сказала она. — Одну не пущу.
— Добрая ты, — усмехнулась Агния.
— Не добрая, а умная. Вдруг ты там с голодухи помрёшь, кто мне тогда про грудь рассказывать будет? Мы ж не знаем, что там нас ждет. И потом Новый год вместе встречать надо. Не в этом дворце, а по-человечески, с пирогами , " оливье " и танцами в нашем клубе.
Агния рассмеялась первый раз за несколько дней. Смех вышел хриплым, надорванным, но настоящим.
— Поехали, — сказала она. — На волю. Из золотой клетки. Надо Сергея предупредить.
За окном шумели сосны. Снег валил хлопьями, укрывая землю. А где-то в городе, в пустой холодной квартире, Платон Ветров сидел в темноте и смотрел на огни, не зная, что завтра его веснушка уедет.
Навсегда ли — он ещё не знал. Она сама ещё не знала.
--------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️