Дом там, где ты.
Серёга вёз девушек домой молча, как всегда. Платон приказал доставить их в Сосновку. Только на трассе, когда снег пошёл сильнее, буркнул: «Пристегнитесь». Агния сидела на заднем сиденье. Рядом дремала Зойка . Деньги, которые оставил Платон, позволили не экономить. Он им еще и с Серегой передал в качестве подарка на праздник . Они накупили подарков, продуктов разных вкусных, деликатесов к празднику . Хотя внутри у Агнии не было радости , всё сжималось от мысли, что это последний раз, когда она едет по этой дороге. Ветер не знал, что они покидают его дом навсегда. Он улетел за границу — партнёры, контракты, какие-то важные дела. Сказал, что вернётся к двадцать девятому. А тридцатого они с Алиной летят к океану. С ними Колян и Бык со своими женщинами. Праздник будет на тропическом берегу, а не в заснеженном доме среди сосен.
Агния знала это от Зойки , та услышала разговор мужчин перед отъездом. И теперь, глядя на мелькающие за окном берёзы в снегу, она повторяла про себя: «Правильно делаю. Правильно. Там моя семья. Там жизнь без этой мучительной любви. Я справлюсь! Я сильная! Бывало хуже!».
— Волнуешься? — спросила Зойка, беря её за руку.
— Нет, — соврала Агния. — Соскучилась.
Серёга высадил их у калитки дома Агнии, помог выгрузить сумки, коробки, кивнул на прощание и уехал. Зойку тут ждали родители и братья с сестрами.
Они быстро погрузили все на санки и ушли домой. Дом Зойкиных стоял через два двора, и там уже дымилась труба, пахло пирогами. Они договорились созвониться вечером.
Агния стояла посреди двора и не узнавала места. Дом , тот самый, бревенчатый, с резными наличниками , сиял белизной. Крыша новая, крытая железом. Окна новые , не те, что помнили её детство. Двор расчищен, дрова сложены аккуратной поленницей.
Из сеней выскочил Илюшка — вытянулся, раздался в плечах, настоящий мужик.
— Сестра! — заорал он и повис на ней, чуть не свалив с ног.
Следом выбежал Серёжка — похудевший, длиннорукий, с оттопыренными ушами. Он обнял Агнию молча, уткнулся в плечо.
— А мы ждали, ждали… — затараторил Илюшка. — Мать говорила, приедешь к празднику. А ты раньше!
— Дела, — улыбнулась Агния, гладя братьев по головам. — Соскучилась я.
На крыльцо вышла мать , Галина. Агния замерла. Перед ней стояла женщина, которую она не видела много лет, не видела такой . Не та тень с синяками и трясущимися руками, а нормальная, румяная, с ясными глазами. Волосы собраны в пучок, передник чистый, в руках полотенце. Это была та, та мама , которую помнила , когда был жив отец.
— Дочка, — сказала Галина, и голос не дрожал. — Заходи. Стол накрыт.
Они обнялись — осторожно, будто боясь, что прошлое вернётся. Агния всхлипнула, но сдержалась.
— Мам, ты… ты красивая.
— А я и была всегда, — усмехнулась Галина. — Просто ты меня такой давно не видела.
Братья подхватили сумки, коробки и в дом.
Агния вошла в дом. Чисто, тепло, пахнет хвоей и свежей выпечкой, борщем. В красном углу — иконы, на столе — скатерть, тарелки с соленьями, пирог с повидлом, утка . Ёлка стояла в углу , живая, пушистая, украшенная старыми игрушками и мишурой.
— Садись, — сказала Галина. — Рассказывай.
Они сели за стол : мать, Агния, братья. Илюшка налил компот из кувшина, Серёжка пододвинул тарелку с борщем, сметану .
— Как вы тут? — спросила Агния.
— Хорошо, — ответила Галина, глядя в окно. — Ремонт сделали, крышу перекрыли, печь новую сложили. Мужики приезжали — работящие, всё быстро. И денег оставили. Я часть отложила. Хочу весной кур купить, поросёнка. Огород засадим. Илюшка обещал помогать. И Сережка.
— Я на тракторе научусь, — вставил Илюшка. — Дядя Витя сказал, возьмёт помощником весной.
— А я в школе отличник, — похвастался Серёжка. — По математике пятерка.
Агния слушала и не верила своим ушам. Это был не тот дом, из которого она сбегала. Другая жизнь. Настоящая.
— Мам, а ты… не пьёшь? — спросила она тихо.
Галина помолчала. Потом сказала:
— Не пью. И не буду. Та записка — «лечись, пока не поздно» — она меня как обухом по голове. Я ведь чуть детей не угробила. И себя. И тебя . А теперь… спасибо твоему… Платону Сергеевичу. И тебе.
— Не моя заслуга, — покачала головой Агния. — Он сам.
— Значит, не зря его Бог послал.
Агния опустила глаза. Рассказать матери, что она ушла от этого «Богом посланного»? Что собрала вещи и сбежала, потому что не выдержала? Боялась не справиться с любовью .Не сейчас. Потом как-нибудь.
— Мам, я… я домой вернулась. Насовсем, — выдохнула она. — Деньги на первое время есть, но я хочу устроиться на работу. В то придорожное кафе, что рядом с трассой. Слышала, там работники нужны. Ты ж говорила.
Галина посмотрела на неё долгим взглядом.
— Нужны, — сказала она. — Я поговорю с управляющим. Ты повар, тебя возьмут. И с жильём ... будем здесь, места хватит, твоя комната готова, ждет тебя, дочка . Я рада, что вы теперь все со мной . А Зойка как?
— Зойка со мной. Если её возьмут официанткой.
— Возьмут. Там текучка большая, люди на трассе редко задерживаются. А вы — свои, деревенские. Надёжные. Можно и в гостиницу, номера убирать.
Агаш, ты такая у меня стала...взрослая. Красавица моя!- обняла Галина дочь.
Братья оживились, начали наперебой рассказывать, как они помогут, как вместе будут огород сажать, как купят козу, как Агния будет варить сыр. Агния улыбалась, но внутри ныло. Что-то важное осталось там, в доме среди сосен. Что-то, без чего мир стал серым.
Но она решила. И не собиралась отступать.
---
Двадцать девятого декабря Платон вернулся в дом. Самолёт прилетел днем , водитель встретил, довёз. Он зашёл в прихожую и остановился.
Тишина давила. Не было запаха свежей выпечки, не слышалось звяканья посуды, не мелькал за дверью кухни знакомый рыжий хвост. Он прошёл в гостиную — пусто. На столе — пыль. В камине — холодные угли.
— Агния? — позвал он, хотя знал — бесполезно.
Никто не ответил.
Он поднялся на второй этаж, толкнул дверь её комнаты. Кровать заправлена, на тумбочке забытая заколка. Платон открыл шкаф. Пусто. Ни серого балахона, ни клетчатой рубашки. Только вешалки. Да платье и туфли. Те, что он подарил.
Он сел на край кровати, уронил голову в руки.
— Уехала, — сказал он пустоте. — Насовсем.
Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Он знал, что она собиралась в гости, но чтобы навсегда… Он не разрешал. А она и не спрашивала.
Платон нашёл на кухне номер телефона соседа в Осиновке дяди Миши, того самого, которому Агния звонила . Позвонил.
— Агния? Приехала, — сказал сосед. — Дома она. С матерью, с братьями. Вроде, надолго. А чего им не звонишь? Они дома.
- Сейчас наберу. Вы не говорите, что я звонил, интересовался.
- Добро!
Платон положил трубку. Он просидел так долго. Думал , не замечая времени.
Посмотрел на часы — почти вечер. Вылет к океану завтра. Алина уже собирает чемоданы, радуется, строит планы.
Он встал, прошёл в свой кабинет. Достал коньяк, налил, но не выпил. Пошел в кухню. Нагрел чайник, заварил чай, сделал бутерброды. Ел не чувствуя вкуса.
Перед глазами — Агния. В платье в горошек. С веснушками, которые светятся на морозе. С глазами, которые говорят больше, чем любые слова.
— Чёрт с тобой, с океаном этим!— сказал он вслух.
Схватил ключи от машины, набрал номер Коляна.
— Ты где? — спросил он.
— Дома, собираюсь. Завтра рано вставать.
— Я не лечу.
— Чего? — Колян не понял.
— Агния уехала. В Осиновку. Совсем. Я за ней. Алина пусть летит одна. Или с вами. Мне всё равно. Быку передай, я остаюсь.
— Ветер, ты… — Колян хотел что-то сказать, но передумал. — Ладно. Мы с Быком за тобой. Когда выезжаем?
— Не надо. Я уже в машине. Отдыхайте. Я сам. Это я должен сделать сам. Понимаешь?
- Понимаю, брат! Удачи! И не гони. И...цветы купи...
- Все потом! И цветы , и остальное...Все!
Он положил трубку, набрал Алину.
— Ветер? Ты где? Завтра в десять вылет, не забыл?
— Не забыл. Но я не лечу.
— Что?! — голос Алины стал визгливым. — А как же океан? Билеты? Отель?
— Лети одна. Или с кем хочешь. Билеты не пропадут. Я всё оплатил.
— Ветер, ты с ума сошёл! Из-за этой… посудомойки?! Поварихи? Я все знаю! Я чувствовала! Сво...ты! Козел! Я столько лет на тебя... Я...в тюрьму к тебе...
Платон не ответил. Он отключил звонок и выехал со двора. Снег валил хлопьями, дворники едва успевали. Но он гнал — сто двадцать, сто тридцать. Дорога была пустой, только изредка встречались фуры.
Он не чувствовал ни холода, ни усталости. Только одну мысль: успеть. Пока она не передумала. Пока не поздно.
---
В Осиновку он приехал рано утром. Тридцатое декабря, мороз под тридцать, снег скрипит под колёсами. Платон вылез из джипа, огляделся. Деревня спала, только кое-где дымились трубы. Он нашёл дом по номеру и по описанию соседа. Довольно большой, ухоженный. Крыша новая, окна . Забор надо менять только.
Он постучал в калитку. Тишина. Постучал громче. Открыл сам и вошел во двор. Без цветов, гнал не останавливаясь. Зато привез свою любовь.
Залаяла собака. В доме зажёгся свет. Дверь открылась, и на крыльцо вышла Агния в старой фуфайке, растрёпанная, заспанная. Увидела его и замерла.
— Вы? — выдохнула она.
— Я, — сказал Платон, шагнув вперёд.
Она попятилась, упёрлась спиной в косяк.
— Как вы меня нашли?
— По адресу. Собирайся. Мы едем домой.
Агния подняла подбородок. В глазах упрямство и боль.
— Я дома, Платон Сергеевич. Здесь мой дом. Родительский. Здесь все...
— Нет! — он шагнул ближе, взял её за плечи. — Твой дом там. Где я. Где мы вместе. Ты мне нужна. Поняла? Нужна!
— А как же Алина? Океан? — голос Агнии дрогнул.
— Алина летит одна. А океан подождёт. Или не подождёт , мне всё равно. Я без тебя не могу, Агния. Я… — он запнулся, не умея подобрать слов. — Я люблю тебя. Впервые в жизни по-настоящему. Никого не любил, а ты... И если ты сейчас не поедешь, я… не знаю, что я сделаю. Останусь здесь. В вашей Осиновке. Буду дрова колоть. Кур гонять. Огород полоть . Придумаю что- нибудь.
Агния не выдержала , рассмеялась сквозь слёзы.
— Вы, авторитет, и дрова? Кур? Огород. С тяпкой...вы? Может сразу корову доить?
— А что? Руки есть, — он улыбнулся. — Могу и корову. Только ты будь рядом.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В снежной круговерти, на рассвете, стоял этот огромный, страшный, неловкий в своих чувствах и словах мужчина. И она поняла , она не сможет без него. Ни здесь, нигде.
— Ладно, — сказала она. — Я соберусь. Только с мамой , с братьями попрощаюсь.
Галина уже стояла в дверях , слышала всё. Она подошла к Платону, посмотрела снизу вверх (а он был выше почти на две головы) и сказала:
— Ты, Платон Сергеевич, если обидишь дочь , я тебя сама… — она не договорила, но в голосе было столько стали, что Платон невольно выпрямился.
— Не обижу, — сказал он. — Слово даю.
- Тогда заходи. Кормить буду. И отдохнуть тебе надо.
Платон шагнул в дом.
После завтрака Платон уснул. Проспал недолго. Всего пару часов.
Агния за это время собралась, позвонила Зое. Та рада до слез.
Пока братья загружали соленья, варенья и овощи в машину, Платона опять кормили.
Потом все вышли на улицу.
Галина перекрестила Агнию, обняла, прошептала что-то на ухо. Агния кивнула, сдарживая слезы.
Через полчаса они уже ехали обратно. Агния сидела рядом с Платоном, сжимая в руках сумку. Зойка осталась в Осиновке , сказала, что приедет после праздников, надо с родными Новый год встретить. Но обещала не задерживаться .
В машине пахло пирожками и домашней колбасой.
— Зойка рада, — тихо сказала Агния. — Она говорила, что я без тебя… как без воздуха.
— А я без тебя как без души, — ответил Платон, не глядя на неё.- Как без сердца.
Она взяла его за руку — огромную, шершавую, тёплую. Он переплёл пальцы, не отпуская руля.
За окном мела позёмка, но дорога была свободной . Впереди теперь уже их дом, ёлка, праздник. И они — вместе. Вдвоем.
--------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️