Свои люди.
Платон вошёл в дом. Здесь пахло уютом, теплом, ДОМОМ. Не просто помещением, где он ночевал и работал, а настоящим домом, в котором хотелось оставаться, в котором ждали. Здесь была его Веснушка, Кнопка. Сердце прибавило ритм — глухо, тяжело, как перед боем.
— Как сопливый пацан! — прошептал он себе под нос, снимая куртку.
Он одёрнул себя: не хватало ещё раскиснуть. Сделал серьёзное лицо , даже страшное, какое привыкли видеть подчинённые и партнёры. Шагнул в гостиную.
— Платон Сергеевич! Здравствуйте! — Зойка держала вазу с цветами. Увидела его, вытянулась, чуть не выронила хрусталь.
— Добрый вечер, — ответил он, не глядя на неё.
Агния появилась в дверях кухни. В джинсах и… Платон замер. Сегодня она была без балахона. В клетчатой рубашке , свободной, но позволяющей видеть сразу всё: фигуру, талию, и эту самую… грудь. Она не прятала. Она стояла перед ним, чуть бледная, с влажными руками, и смотрела так, как будто он был солнцем.
— З-здравствуйте, — выдохнула она. — Ужинать где будете?
Платон перевёл дыхание. Поздно. Он понял. Влюбилась. Или он внушил себе? Нет, он видел этот взгляд — робкий, но тёплый, доверчивый. Её глаза говорили больше, чем губы. Поздно! Она тоже испытывала к нему далеко не чувства подчиненной. Он это понял по глазам. Они...они говорили больше , чем губы. А эти губы...Господи! Ну за что? Мог бы наказать иначе!
— В столовой, — бросил он резче, чем хотел, и поспешил в кабинет.
Иначе сгрёб бы её своими ручищами , и гори всё хаты сразу.
В кабинете он швырнул папку с документами на стол, упал в кресло. Закрыл глаза. Вдох-выдох. Сердце колотилось как бешеное.
— Вот за что мне это? — спросил он у потолка. — Это даже не камера. Из той я точно вышел бы. Это…
Он не знал, как назвать то, что с ним происходило. Самое трудное — справиться с собой. С этим новым чувством, неведомым до времени, которое не хотело подчиняться. Оно росло как тесто дрожжевое , быстро, неуправляемо. Это бесило. И радовало одновременно.
Может быть, поездка на праздники поможет? Умелая, красивая женщина рядом . Алина сможет вытравить эту… всепоглощающую любовь? Или только усугубит?
Платон не знал. Он вообще перестал что-либо понимать. И эта неуправляемость злила его. Он привык к подчинению. К контролю.
---
Ужин прошел в молчании.
За ужином он старался не смотреть на Агнию. Сидел, жевал , пил чай, смотрел в тарелку. Агния накрыла стол — жаркое, пирожки его любимые с капустой , и исчезла. Даже чай не стала наливать. Видимо, поняла его настрой.
— Спокойной ночи, Платон Сергеевич, — сказала она из коридора когда убрала со стола. Он сидел в гостиной, щелкал пультом каналы.
— Спокойной, — ответил он, не оборачиваясь.
Он слышал, как её шаги по лестнице, как тихо скрипнула дверь её комнаты. Выдохнул. Свободен. До утра.
Утром он спустился рано к завтраку . Агния уже была на кухне пекла заказанные им оладьи. Всё та же клетчатая рубашка, джинсы, фартук поверх. Волосы собраны в пучок, на щеке мука.
— Доброе утро, — сказал он, садясь за стол.
— Доброе, — ответила она, ставя перед ним тарелку и бокал с кофе, сметану, мед, выренье.
Он ел опять молча. И она молчала. Зойка, которая тоже была на кухне, переводила взгляд с одного на другого и не вмешивалась.
— Сегодня приедут к вечеру Бык и Колян, — сказал Платон, когда доел. — Ты приготовь там… пирожков, салатиков...они это любят. Мы шашлыки решили на улице, если погода позволит. Мясо Бык замаринует сам.
— Хорошо, — кивнула Агния.
Он ушёл в кабинет. Зойка выдохнула:
— Фух. А я думала, он нас выгоняет. Какой- то он смурной. На тебя только кидает взгляда когда не видишь. Странный! То устроил романтИк, целовал, а сейчас...
— Нууу...он просто...может ...бывает...Забыли! Все!— тихо сказала Агния. — Гости будут. Надо готовить... Хватит болтать! А то точно выгонит.
Она принялась за дело. Доставала посуду, перебирала овощи, думала, какие салаты приготовить ,поставила тесто для пирожков. Начинку готовила . Зойка помогала, но то и дело поглядывала на подругу.
— Агний, а чего ты молчишь? — спросила она. — Он тебя обидел? Вы поссорились?
— Нет, — Агния месила тесто, не глядя на Зойку. — Все хорошо. Он… он вчера на меня даже не смотрел. Забудь сказала ж!
— Может, у него дела? — предположила Зойка.
— Может. Но мне… мне грустно, Зой. Если честно! Я думала, после того поцелуя… — она замолчала, кусая губу.- Дура! И ты еще со своими мечтами.
Все! Мы просто работаем у него!
— Он мужик сложный, — философски заметила Зойка. — Авторитет. У него голова другим занята. А ты — девчонка с веснушками. Он ещё не понял, что ему от тебя надо. Он думает. Такие все сначала обдумывают. Авторитет!- подняла руку с ножом вверх. - Ветер!
— А мне от него? — Агния посмотрела на подругу. — Зойка, я не знаю, что чувствую. Но когда он рядом — внутри всё поёт. А когда не смотрит — хочется плакать.
— Это любовь, — вздохнула Зойка. — Ты втюрилась, подруга. По уши.
- Знаю. Но я справлюсь.
Они замолчали. Агния месила тесто и думала о том, что, возможно, это и правда любовь. Страшная, непонятная, от которой не знаешь, куда деться.
Но она справится с ней. Нельзя любить Ветра. Они из разных миров. Он- бизнесмен, богатый, она- рыжая повариха, домработница.
---
К обеду Агния с Зоей испекли пирожков с капустой, с яйцом и луком, с повидлом . Сварили наваристую солянку, нарезали салатов — оливье, селёдку под шубой, винегрет. Даже соус к шашлыку сделала Агния — свой, фирменный, на соленых помидорах с зеленью, луком и чесноком. Мясо, сказал Платон, Бык сам замаринует, но соус пусть будет.
После двенадцати дня к дому подъехали два чёрных джипа. Заурчали моторы, хлопнули двери, послышались голоса , низкие, мужские, привыкшие командовать. Стало шумно.
Агния выглянула в окно. Двое — один коренастый, с лицом, изрезанным шрамами (Бык), второй — здоровенный детина, которого она уже знала (Колян). Они похлопывали друг друга по спинам, курили, смеялись. Потом зашли в дом.
— О, девчонки! — Колян кивнул Агнии и Зойке. — Привет. Чем пахнет?
— Пирожками, — улыбнулась Зойка. — Проходите, мы сейчас накроем.
Мужчины прошли в гостиную, потом в кабинет к Платону. Агния слышала приглушённые голоса, смех, стук стаканов.
В кабинете мужчины обсуждали дела. Колян докладывал о поставках, Бык — о новых точках, о конкурентах, о том, что в городе стало спокойнее, но расслабляться рано.
— Ты со своей решил пузо погреть на песочке? — спросил вдруг Колян.
Агния, которая проходила мимо с чистыми тарелками, замерла у двери.
— Да, — голос Платона был ровным. — Отдохнуть хочется. А вы с нами?
— А куда? — спросил Бык.
— К океану. В Таиланд или куда-нибудь ещё. Алина хочет.
— Алина? — Бык присвистнул. — Та, что к тебе в колонию приезжала? Снова с ней сошёлся?
— Не твоё дело, — отрезал Платон. — Так что, с нами?
— Да, наверное, — Колян почесал затылок. — Надо с Надюхой поговорить. Она меня в последнее время не слушается.
— Я спрошу свою, — усмехнулся Бык. — Ладно, Ветер. Мы подумаем.Скорее всего ДА.
Мужчины решили присоединиться.
Агния отошла от двери, прижимая тарелки к груди. Алина. К нему в колонию приезжала. Значит, женщина. Близкая. Может любимая. С которой он летит к океану.
Внутри всё оборвалось. Но она не показала этого даже подруге . Держалась из последних сил.
Девчонки накрыли стол на террасе (отапливаемой, как и вся веранда), мужчины решили перекусить перед шашлыками. Запах свежих пирожков и солянки был таким божественным, что они не смогли отказаться.
— Это вы сами? — спросил Бык, жуя пирожок с капустой. — Отпад!
— Агния пекла, — сказал Платон. — Она у нас еще тот повар.
— Повар? — Бык поднял бровь. — Ну, повар так повар. Вкусно. Тебе пора кафешку открывать с домашним хавчиком. От клинтов отбоя не будет.
Агния, которая как раз вошла с салатником, покраснела и быстро выскользнула обратно на кухню.
---
Обед прошёл шумно. Мужчины пили вод.ку (Платон — сок), ели солянку, нахваливали пирожки. Потом вышли на улицу. Погода стояла сухая, морозная, но безветренная. Во дворе уже был приготовлен мангал. Бык сам разжёг угли, вытащил из багажника своего джипа огромный контейнер с замаринованным мясом — свинина, курица, баранина.
— Это вам не ресторанная дрянь, — заявил он. — Это я сам делал. По старинке.
Девушки не мешали, старались не появляться на глаза лишний раз. Носили еду, посуду, убирали со стола . Все только по делу. Агния старалась не смотреть в сторону Платона, но не получалось. Он сидел у мангала, большой, чёрный на фоне снега, и крутил в руках бокал. Рядом с ним Колян и Бык.
— Ветер, это что? — услышала вдруг Агния голос Быка. Тот говорил тихо, но в морозном воздухе слова разлетались далеко. — Ты… решил переключиться на молодых и неопытных…?
— Нет! — голос Платона стал жёстким.
— Я не слепой! — Бык усмехнулся. — Я видел, как ты на эту повариху смотрел. Или?
— Бык, закрой рот, — уже с угрозой сказал Платон.- Она ...она не повариха! У нее есть имя!
— Да не может быть! Ветер! Поздравляю! — Бык не унимался. Они с Коляном заржали. По-доброму.— Ты? Решил жениться? Потомство? Ну а что? Пора! Она девчонка нормальная! Ни эти твои...чистая, готовит хорошо...
Агния замерла, прижимая к себе пустую тарелку из-под салата. Сердце колотилось где-то в горле. Она слышала каждое слово.
— Я сказал — закрой рот ! — Платон встал, резко, так, что стул отлетел в сторону. — Не твоё дело. И хватит ржать! Придурки!
— Ладно, ладно, — Бык поднял руки. — Молчу. Но ты подумай. Девка хорошая. Работящая. И глазищи какие… А ты всё с этими… с Алиной. Пустышка она, Ветер. Деньги тянет и больше ничего. А то я уведу! А чо?
Платон ничего не ответил. Он взял кочергу, начал ворошить угли, давая понять, что разговор окончен.
Агния на ватных ногах ушла в дом. Зойка возилась с посудой на кухне.
— Ты чего? — спросила она, увидев бледное лицо подруги. — Белая как мел.
— Он улетает на Новый год к океану. С какой-то Алиной, — выдохнула Агния. — А Бык говорит, что он на меня смотрит. И что я… хорошая.
— А он и смотрит, — Зойка вытерла руки о полотенце. — Я же говорила. А эта Алина — так, для отвода глаз. Мужики иногда дурачат сами себя. Да и ...он же живой! Ну...ты поняла в каком смысле. Ему ж женщина нужна.
— Он меня не замечает, Зой. Совсем. Вчера не смотрел, сегодня почти не разговаривал. И правильно! Кто я? У него есть Алина. Красивая. Умная. С образованием. Все прасильно!
— Ага! Алина! Дура! У него таких Алин как... Дура в рубашке . Без балахона. Думаешь, он не заметил? Заметил. Потому и бесится. Втюрился он по самые...ну ты поняла! И...он бережет тебя, дурында!
— Откуда ты знаешь?
— А я женщина. Почти .— Зойка усмехнулась. — Я чувствую. Он в тебя втюрился, Агния. Втюрился и боится. Боится себя, своих чувств. Не знает про твои. Потому и на океан собрался — сбежать хочет. Главное, что б не топиться! - хихикнула.
Агния села на табурет, обхватила голову руками.
— Что мне делать?
— Ничего, — сказала Зойка. — Ждать. Или не ждать. Решай сама. Но если он тебе нужен — борись. Не балахоном, а собой.
Агния подняла голову. В глазах стояли слёзы, но в них же горело что-то новое, упрямое.
— Не буду я ждать, — сказала она твёрдо. — Я ему… я ему устрою.
— Что устроишь? — Зойка вытаращила глаза.
— Веснушчатую жизнь, — Агния вытерла слёзы. — Пусть знает, кто я есть. Не посудомойка. Не девочка для утешения. Я — Агния.Я- повар с красным дипломом! Вот!
Она встала, поправила рубашку, подняла подбородок, надела куртку, ботинки и вышла на улицу помогать с шашлыками, захватив огромное блюдо. Платон поднял на неё глаза. Их взгляды встретились. Она не отвела.
Он — первый.
— Платон Сергеевич, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Шашлык готов ? Подавать овощи , соусы ?
— Подавай, — ответил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на уважение.
Она поставила блюдо на стол, развернулась и неспеша пошла к дому.
Бык усмехнулся , переглянулся с Коляном. Колян пожал плечами. Зойка, стоявшая в дверях, одобрительно кивнула.
Вечером, когда гости уехали, Агния расставляла посуду. Платон зашёл на кухню.
— Ты сегодня была… смелой, — сказал он, останавливаясь в дверях.- И красивой. Как всегда.
— А что мне было бояться? — спросила Агния, не оборачиваясь. — Я у вас работаю. Я делаю своё дело. А ваши друзья...
— Ты слышала, что Бык говорил?
— Слышала.
Платон замолчал. Потом сказал тихо:
— Алина — это… не важно. Не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — Агния обернулась. — Я ничего не думаю. Мне какое дело, с кем вы на Новый год летите? Я здесь — домработница. А вы — хозяин. Вы на океан, а домой. К маме и братьям. Все правильно.
Она сказала это с такой горечью, что Платон вздрогнул.
— Агния…
— Спокойной ночи, Платон Сергеевич, — она вытерла руки, сняла фартук и вышла из кухни, не оглядываясь.
Платон остался один. Стоял посреди кухни, смотрел на дверь, за которой скрылась его Веснушка, и не знал, что делать.
— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Стукнул кулаками по столешнице.
Он подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. За окном мерцали звёзды, сосны шумели, и где-то там, наверху, в своей комнате, плакала или злилась девушка, которую он боялся полюбить.
А он уже любил. И это было страшнее любого врага. Он понял. С этим , с этой любовью ему не справиться. Если справится, то погибнет сам.
--------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️