Валерий Сорокин - о родных местах.
Понятные названия
В Москве, да и в других городах нашей Родины, жители часто, не вдаваясь в исторические экскурсы, называют свои места обитания понятными каждому из "местных" словами. Так, Большую Серпуховскую улицу в Замоскворечье в обиходе зовут просто Серпуховка. А Александровские казармы (где снимали в середине 1950-х фильм "Солдат Иван Бровкин") в советское время переименовали в честь геройски погибшего на пожаре красноармейца Чернышева. С тех пор казармы в народе стали звать Черныши.
Наш район зовется Даниловкой - по Данилову монастырю, что стоит тут аж с XIII века.
Границы муниципальных округов и районов сто раз перекраивались и назывались разными именами, а Даниловка всегда оставалась Даниловкой.
До 1991 года территория современного Даниловского района входила в состав Пролетарского и Москворецкого районов... В 1995 году муниципальные округа «Павелецкий» и «Симоновский» были включены в состав муниципального округа «Даниловский», который получил статус района Москвы и сохранил название Даниловский.
Но вернемся во времена моего детства, пришедшегося на 1960-е годы.
Лицо Даниловки
Лицо Даниловки, - а это территория от монастыря и заставы на юг до Окружной ж/д, - определяли рабочие кварталы, кое-где еще застроенные уцелевшими частными деревянными домишками. Их власти уже интенсивно начали сносить, чтобы строить новые дома труженикам местных фабрик и заводов.
Центром притяжения района была площадь Даниловской заставы, куда сходились несколько улиц.
Застава располагалась на углу Даниловского монастыря, напротив дома № 71 по Дубининской улице.
Запахи рынка
Там еще с царских времен был рынок (тогда он находился он ближе к казармам), в наше время называвшийся колхозным.
Мы шныряли по нему по всякому мальчишескому делу. Тут можно было помимо продуктов много чего интересного приобрести - от ножичков до деревянных свистулек и пасхальных разукрашенных яиц.
На рынке стоял особенный запах: смесь квашеной капусты, сырого мяса, тухлятины и хозяйственного мыла.
За прилавками горланили, зазывая покупателей, дородные румяные сельские бабы, кряжистые мужики и даже деревенские подростки, которые помогали родителям сбыть урожай.
Из инородного элемента тогда были на рынке только грузины в огромных
кепках-аэродромах. Грузины торговали южными плодами и даже винами. Летом к ним прибавлялись узбеки в неизменных тюбетейках. С ними до хрипоты торговались наши татары, перебиравшие пахучие дыни и спелые арбузы.
В галантерейной лавке были диковинные для горожан товары: ручки для кос, топорища, керосинки, веники из какого-то растения, высушенного и ловко сплетенного веревками.
Там мы смотрели на садовые ножи с кривым лезвием, очень уж они нам нравились. Ну и конечно, обращали внимание на ряды с деревянными
поделками - ложками, игрушками. Помните мужичка с медведь, которые топориками тюкают, когда из тянешь за веревочку? Или куры, клюющие корм.
Деревянные, раскрашенные, покрытые лаком ложки или простые - из липы - были тогда в ходу. Есть ими было гораздо интереснее, чем металлическими. Даже горячий суп ешь - не обжигаешься!
Мосторг
Еще притягательным для жителей района был Мосторг. Так называли здание 4- этажного универмага на Даниловской площади, построенное в 1930-е годы.
Там на всех этажах размещались товары - для детей, женщин, мужчин, а на первом продавались предметы некоей роскоши - посуда, украшения, люстры. Ну и кухонный инвентарь с сумками-чемоданами.
Для нас это было целое царство, где после уроков можно было бродить часами, но за отсутствием денег чаще мы уходили с пустыми руками.
Даниловские бани
Другой примечательный объект - Даниловские бани (снесены в 1993 году). Тут парился весь окрестный люд. Хотя в квартирах зачастую имелись ванны и души, но это считалось не то.
Посещали их и солдаты из Чернышей, которых вели горластые командиры, грохот сапог был слышен издалека. Даже машины останавливали для их прохода. Мы, разинув рты, смотрели на бравых солдатиков в шинелях
до пят с красными погонами и в серых шапках со звездой. Солдатам долго
париться не разрешали, полчаса - и марш на выход! Следующее подразделение уже гремит сапожищами.
Пятница в банях была татарским днем. Татары умели нагнать особый пар в парилке и командовали народом к процессе мытья. Парок у них был ого-го! Уши в трубочку заворачивались. Нас, пацанов, конечно, на верхние полки не
пускали, да мы бы и не выдержали, а мужики терпели и только покряхтывали.
Потом в ледяную купель с бетонными стенками или на бетонные же обложенные кафелем длинные лавки, где опытные банщики уже сбивали зеленую пену березовыми вениками и мастерски делали массаж. Но это уже за деньги - нас, детей, не касалось.
Конечно, в бане продавалось пиво и всякие к нему причиндалы: рыбешка соленая, сушки и даже бутерброды с копченой колбасой, окороком или рыбой. Из-под полы продавали банщики и водку. Ее приносили и с собой, но, как обычно, кому-то было все мало, и иногда таких ухарей выносили медики или милиция.
Не мореманы мы!
В другой половине бань размещался одно время клуб "Юных моряков и полярников", куда мы с Ленькой Федосеенко и Пашкой Камышниковым начали было ходить на занятия по классу судоводителей - погнались за морской романтикой.
Преподаватели обещали нам летом речное путешествие по Волге, чуть не до
Астрахани, но мы до него так и не дотянули - сбежали еще до Нового года.
Видно, не годились мы в мореманы. Кишка тонка!
Еще: