28,3 тыс подписчиков

Ледяной шторм.

18 апреля18 апр

538

6 мин

Люблю Питер. Родной Крым люблю больше, но Питер - это словно поэзия для уставшего сердца. Правда, погода бывает весьма драматична. *** В осенний город пришел ледяной шторм. За полтора часа температура воздуха плюс восемь превратилась в минус четыре, и суровый ветер выстудил небольшой октябрьский дождик до косых прядей колючего снега. Он закручивал снежные хлысты в причудливые фигуры, чтобы через мгновение ударить ими наотмашь - по домам, по деревьям, по машинам, по редким прохожим. И провода, и ветви деревьев в ледяном панцире уже опасно нависали над землей. Внедорожник двигался еле-еле. «Шкода» справа катилась по льду по инерции. Еще правее, на обочине стояла вереница воткнувшихся друг в друга машин. - Похоже, у нас одних сегодня зимняя резина, - хмуро высказался Виктор, племянник моего питерского друга, которого попросили пару дней побыть моим водителем. У него был мощный «Туарег», и совсем недавно он съездил по работе в Карелию, где зимняя резина в первых числах октября вполне опра

Люблю Питер. Родной Крым люблю больше, но Питер - это словно поэзия для уставшего сердца. Правда, погода бывает весьма драматична.

***

В осенний город пришел ледяной шторм. За полтора часа температура воздуха плюс восемь превратилась в минус четыре, и суровый ветер выстудил небольшой октябрьский дождик до косых прядей колючего снега. Он закручивал снежные хлысты в причудливые фигуры, чтобы через мгновение ударить ими наотмашь - по домам, по деревьям, по машинам, по редким прохожим. И провода, и ветви деревьев в ледяном панцире уже опасно нависали над землей.

Внедорожник двигался еле-еле. «Шкода» справа катилась по льду по инерции. Еще правее, на обочине стояла вереница воткнувшихся друг в друга машин.

- Похоже, у нас одних сегодня зимняя резина, - хмуро высказался Виктор, племянник моего питерского друга, которого попросили пару дней побыть моим водителем.

У него был мощный «Туарег», и совсем недавно он съездил по работе в Карелию, где зимняя резина в первых числах октября вполне оправдана.

- Может, мне выйти около метро? - спросил я.

- Нет, я не смогу вас высадить. Мне вправо никак не перестроиться. И с таким ветром и с наледью вполне могут быть проблемы с электричеством. Попробуем действовать по нашему плану, - веско сказал Виктор, потер высокий лоб с залысинами, и мы двинулись дальше.

Тут нам на лобовое стекло прилетела развернутая газета, и через мгновение унеслась вправо. Видимость стремительно ухудшалась. Если до того я молился про себя, то теперь слова молитвы я проговаривал в полный голос.

Мы очень аккуратно вывернули на проспект. Некоторым водителям этот маневр оказался неподвластен, и они остались позади. На проспекте дорога была шире, но и машин было больше, и все они норовили нас прижать. Синий «Фольксваген» справа слегка коснулся нашего зеркала бокового вида. Виктор сразу показал его водителю знаками, что все в порядке.

«Волга» впереди нас удачно ушла вправо. А мы оказались за старенькой серой «Тойотой». Две минуты езды за ней показали, что мы в ловушке. Впереди едет водитель истерического типа. Это одно из самых непредсказуемых и опасных обстоятельств, что могут случиться на дороге. Хуже только пьяный или наркоман.

Водитель «Тойоты» резко тормозил, при этом на льду его несло то в одну сторону, то в другую. Потом он пытался вывернуть вправо, но поток машин был плотный, и никто не хотел лишний раз притормаживать, чтобы его пропустить.

Виктор ехал за «Тойотой» с лицом безнадежного больного. У него от сжатых челюстей на скулах ходуном ходили желваки, а руки стали подрагивать. Вот какая заразная штука истерика. Я смотрел на его крепкие руки с рыжими веснушками, вцепившиеся в руль, и непрерывно читал Иисусову молитву. В конце концов Виктор раздраженно сказал:

- Отец! Заткнись! Уже не могу тебя слушать! Не говори мне под руку!

- Так, Виктор, считай, ты таких речей не говорил, а я не слышал. А ну-ка соберись. Повторяй за мной! Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй моя, грешного!

- Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мы, грешного… - произнес Виктор после паузы.

Мы вместе повторили Иисусову молитву раз двадцать, и вдруг «Тойота» стала на аварийку. Виктор был готов к непредвиденным обстоятельствам, тоже резко остановился, тоже включил аварийку, а потом включил правый поворотник. Я непроизвольно оглянулся. Машина сзади, слава Богу, держала солидную дистанцию с запасом. Наш маневр прошел безболезненно.

И - о чудо! - нас пропустили вправо. Мы смогли объехать злосчастную «Тойоту» и продолжили ехать по крайней левой полосе, чтобы через пару километров подготовиться к левому повороту.

Тут я вдруг вспомнил, что сегодня мы прославляем Матерь Божию в честь Ее иконы «Мирожская» и запел «Царице моя Преблагая…» А ближе к повороту мы с Виктором снова стали четко проговаривать слова Иисусовой молитвы.

Только уходя в поворот, я увидел, насколько ветер расшатывает баннер, и только тогда вспомнил о ледяном шторме. Машина Виктора шла как ледокол среди торосов. Ее движущей силой была молитва. А уже молитва воспламеняла топливо, держала равновесие корпуса и противостояла штормовому ветру.

Еще минут через пятнадцать мы доехали. На датчике внешней температуры было минус девять. Мы вышли. На фарах - сантиметров пять льда. И стоять было совершенно невозможно. Ветер сносил, и ноги на льду разъезжались.

И вот в этой стихии Виктор вдруг пошел влево, остановился метрах в пятнадцати у маленькой красной машинки и постучал в боковое стекло. Дверь приоткрылась, Виктор заглянул внутрь и махнул мне рукой подзывая к себе. Я полушел-полукатился, но добрался до Виктора быстро.

- Отец Игорь! - представил он меня водителю машинки и сам ответил:

- Это Оксана.

Светленькая девушка лет двадцати пяти повернула ко мне лицо, и я ужаснулся. По ее подбородку текла кровь. Руки судорожно сжимали руль.

- Вы ударились?

- Нет, губу прикусила. Я испугалась, - глухо ответила она.

- Тебе куда надо добраться?

Оксана назвала адрес. Я плохо ориентируюсь в спальных районах Питера и вопросительно взглянул на Виктора.

- Десять минут дворами, за больницей.

Оксана утвердительно кивнула.

- Дома есть кто-нибудь? - спросил я.

- Мама, - еле слышно пролепетала девушка.

- Мужчин нет? Никто не поможет?

- Нет.

- Витя! Помоги девушке. Довези ее домой. А когда погода улучшится, она сама машину заберет. У тебя в бардачке влажные салфетки. Кровь надо оттереть, а то мама будет в шоке. Я только через час освобожусь. Будь на телефоне.

Виктор согласился:

- Да, сейчас на ее «Ниссане» лучше не ехать. Легкий. Сносит.

Виктор с трудом вытащил девушку с водительского места и получше припарковал ее машинку. Он доволок Оксану до своего «Туарега» и махнул мне рукой. Я благословил их, прочитал молитву и пошел в подъезд, где в одной из квартир меня очень ждали.

Здесь тяжело болел отец Николай, изумительный, мудрый, добрейший батюшка. Я привез ему крымский кагор, который считаю наилучшим для Святого Причастия. Мы вместе помолились и затем поговорили. Мы духовно насыщались общением. Это как переливать друг другу сердечную любовь. Очень хотелось, чтобы батюшка выздоровел. И самому нужно периодически вдохновляться в вере.

Я позвонил Виктору уже выходя. Он ждал меня под подъездом. Ветер уже присмирел, и мы поговорили. Я спросил:

- Как ты увидел, что девушка не в порядке?

- Машина очень коряво припаркована. И сидит, не шевелится. Как кукла.

- Как вы доехали?

- Нормально. Молились всю дорогу.

- Как молились? - и удивился, и обрадовался я.

- Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных… Вы же сами учили!

- Учил, - подтвердил я и подумал, сколько народа не приняло нашу науку. А вот простой парень по имени Виктор попробовал, распробовал, применил и теперь других учит.

- Да, кстати. Оксану Ксенией крестили, - сказал Виктор, и мы с молитвой поехали дальше.

Скованный льдом город был так же прекрасен, как и при другой погоде. Он сегодня больше, чем обычно, требовал от людей молитвы и взаимопомощи. Я вспомнил несчастья, которые обрушивались на Питер во все времена, особенно блокаду. И мысль моя плавно перетекла к святой блаженной матери Ксении, которая и в лютую стужу, под штормовым ветром, в поле на коленях вымаливала жизнь и благоденствие православному народу, граду Петрову и всей России. Вот и девушке Ксении сегодня нас на помощь привела.

Хороши же мы в своих автомобилях, теплых квартирах, с холодильниками, полными еды, рассуждающие о духовных подвигах… А вот если стать в поле на колени, в ледяной шторм? Скажете, что мы не святые? А ведь Господь хочет от нас именно святости…

Я прекратил свои рассуждения и сосредоточился на молитве. Виктор слушал меня, временами тихонько повторяя. Святая блаженная мати Ксение, моли Бога о нас!

Слава Богу за всё!

священник Игорь Сильченков.