Ветер в городе.
Городская квартира встретила Платона тишиной. Здесь не пахло хвоей и свежей выпечкой, как в доме за городом. Здесь пахло чистотой , пустотой, дорогим табаком и одиночеством. Он не любил эту квартиру — слишком большая, слишком пустая. Но сегодня она была нужна. Чтобы подумать.
Он скинул пальто, прошёл на кухню, налил виски в стакан. Не разбавлял. Сделал глоток — обжигающе, горько. Поставил стакан на столешницу, упёрся руками в гранит. Голова была тяжёлой от мыслей.
Звонок Агнии всё ещё звучал в ушах. Её голос , тихий, робкий, с хрипотцой. «Я приготовлю ужин. Завтра. Если ты приедешь». Она сказала это так, будто боялась отказа. Будто он мог отказаться.
Платон усмехнулся. Отказаться? Он готов был ехать к ней на край света. Стоит только позвать.
Он отошёл от столешницы, подошёл к окну. Внизу, в чёрной глубине, горели огни ночного города. Машины ползли по проспекту, люди куда-то спешили, жили своей жизнью. А он стоял и думал о девушке в зеленом платье в горошек. О её веснушках. О том, как она дрожала в его руках. О поцелуе, который перевернул всё.
— Что ты со мной делаешь? — спросил он у своего отражения в стекле.
Отражение молчало. Усталое лицо, тёмные круги под глазами, седина на висках, которой не было три года назад. Пятнадцать лет разницы. Он старше. На целую жизнь.
Платон отошёл от окна, сел в кресло. Виски обжигало горло, но не грело. Он думал. Вспоминал их свидание на террасе. Как она вошла в платье — робкая, неуверенная, но такая… настоящая. Как смотрела на него этими своими серо-зелёными глазами. Как ответила на поцелуй — неумело, но искренне.
Он понимал: они не пара. Не пара этой чистой, светлой, такой неуверенной и беззащитной девочке. Он — бандит. Оправданный, но бандит. Его руки в крови. Да, не его , тех, кто напал первым, но какая разница? Следы остаются. И время не отматаешь назад. Не исправишь.
И хоть ветер перемен дул сильно, ничего почти не изменилось в этом мире больших денег. Те же разборки, те же враги, та же грязь. Только вывески стали другими. Может ли он втягивать её во всё это? Нет. Не может. Она заслуживает другого — светлого, чистого. Не такого, как он.
Платон сжал стакан так, что побелели костяшки. Он решил, надо вырвать из души и сердца это светлое чувство. Пока не поздно. Пока она не привязалась. Пока он не сделал ей больно.
А он понял — это и есть любовь. Не купленная за деньги, не притворная, не временная. Живая, чистая, такая, от которой в груди становится тесно. Он не знал этого раньше. С женщинами у него было всё просто: желание, удовлетворение, забвение. С Агнией по-другому. В её глазах он увидел отклик. Она тоже не безразлична к нему. И это пугало больше, чем пуля в упор.
— Нельзя, — сказал он вслух. — Нельзя, Платон. Остановись Ветер .
Он встал, подошёл к телефону. Набрал знакомый номер. Тот, который знал наизусть. Тот, который не менялся годами.
— Приезжай, — сказал он в трубку. — Я один. Жду.
— Через час буду, — ответил женский голос. Спокойный, уверенный, без лишних вопросов.
Она не спрашивала, зачем. Она никогда не спрашивала.
---
Забвение, которого не случилось.
Она приехала через час. Алина. Тридцать два года, высокая, блондинка с длинными ногами и холодными глазами. Профессионалка. Безотказная. Она приезжала к нему даже в колонию — передачки, свидания, всё, что положено. Он платил, она приезжала. Без чувств. Без обязательств.
Она вошла в квартиру, скинула шубу, оставшись в коротком платье, которое почти ничего не скрывало. Улыбнулась привычной улыбкой — хищной, уверенной.
— Соскучился? — спросила она, подходя ближе.
— Можно и так сказать, — ответил Платон, не глядя на неё.
Она не обижалась. Она знала его характер. Подошла, провела рукой по груди, заглянула в глаза. Пахло от неё дорогими духами , резко, приторно. Не так, как от Агнии. Та пахла яблоками и свежей выпечкой. А эта — деньгами и пошлостью.
Он решил забыться. В её объятиях. В её теле. Вытравить зародившееся непозволительное чувство. Заменить одно другим. Грязным, привычным, понятным.
Она мурлыкала как кошечка. Умела. Знала, что ему нравится. Но Платон просто сбрасывал физическое напряжение. Без вкуса. Без страсти. Механически. Его тело делало то, что нужно, а мозг отказывался стирать из памяти Агнию.
Её лицо стояло перед глазами. Её губы, которые он целовал вчера. Её дрожащие руки. Её шёпот: «Спасибо».
— Что с тобой? — спросила Алина, когда он лежал закрыв глаза . — Ты какой-то… не здесь.
— Всё нормально, — буркнул он. — Устал.
Она не поверила, но промолчала. Привыкла не задавать лишних вопросов.
Они лежали в темноте. Алина что-то говорила — про новые магазины, про подруг, про отпуск. Платон не слушал. Он смотрел в потолок и думал о том, как завтра вернётся в дом за городом. Как увидит Агнию. Как она будет накрывать на стол, поправлять выбившуюся прядь, краснеть под его взглядом.
И сердце сжималось.
— Куда хочешь на новогодние праздники? — вдруг спросил он, не глядя на лежавшую рядом женщину.
Алина удивилась. Он никогда не интересовался её желаниями. Всегда решал сам.
— Я хочу к океану! — выпалила она, приподнимаясь на локте. Глаза загорелись. — Ты со мной?
Платон всё так же смотрел в потолок.
— Да, — ответил он после паузы. — О дате вылета сообщу. Готовься.
Алина радостно защёбетала что-то про купальники, про отели, про то, что надо купить бикини. Платон не слушал. Он уже принял решение. Уехать. На время. Подальше от этого города, от этого дома, от этой девушки с веснушками. Может быть, расстояние поможет. Может быть, океан смоет наваждение.
Он знал, что это трусость. Знаменитый Ветер, который не боялся ни пуль, ни ножей, бежит от маленькой посудомойки. Смешно. Жалко. Но по-другому он не умел. Просто впервые не знал как...
Алина уснула, свернувшись калачиком. Платон лежал с открытыми глазами. Вспоминал, как Агния смотрела на него на террасе. Как сказала: «Я себе нравлюсь». Как улыбнулась сквозь слёзы.
— Прости, — прошептал он в темноту. — Я не тот, кто тебе нужен.
Он не знал, кому говорит это , ей или себе.
Утром Алина уехала, поцеловав его в щёку и напомнив про билеты. Платон сварил кофе, сел у окна. За окном начинался новый день — серый, промозглый, ноябрьский. Где-то там, за городом, в доме среди сосен, Агния уже наверняка встала. Готовит завтрак. Ждёт его.
Он допил кофе, поставил чашку в мойку. Посмотрел на себя в зеркало.
— Ты справишься, — сказал он отражению. — Ты всегда справлялся.
Он соврал. И знал это.
Весь день он загружал себя работой. Что б не думать.
Чёрный джип выехал со двора. Платон ехал медленно , не хотел приезжать рано. Ему нужно было собраться. Надеть маску. Притвориться, что ничего не случилось. Что тот поцелуй ничего не значит. Что он просто хозяин, а она — домработница.
Но когда он въехал в ворота, увидел в окне кухни её силуэт — маленький, хрупкий, в переднике поверх платья, он понял, ничего не получится.
Маска треснула. Сердце забилось быстрее.
— Чёрт, — выдохнул он, глуша мотор. Тихо выругался.— Чёрт, чёрт, чёрт.
Он сидел в машине несколько минут, глядя на свои руки. Руки убийцы. Они держали её так нежно. Они не хотели отпускать.
Платон вышел из джипа, захлопнул дверь. Сосны качались над головой. Где-то крикнула птица. В доме пахло свежим хлебом.
— Ветер, — сказал он себе. — Ты влип. По-крупному. Но ты должен справиться! Как всегда это делал.
Он шагнул к крыльцу. Навстречу своей гибели. Или спасению. Он ещё не знал.
--------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️