Глава ✓429
Начало
Продолжение
Рано смеркается в декабре. Вот только недавно выглянуло солнышко из-за гор и уже торопится спрятаться за горы, что с трёх сторон укрывают Шемаху от ветров и только с юга пологие предгорья щедро заливает солнцем.
Мэри заправила светильники маслом - второй этаж дома, где располагались женщины, выполненный из дерева не предполагал использования свечей. Ещё в первые дни, когда Валиде-ханум знакомила англичанку с устройством дома, она удивилась квадраным резным нишам в стенах.
- Это? Они для ламп светильных сделаны.
- Нельзя здесь свечами дома освещать, опасно очень. Женская половина отделена от мужской прочной стеной с одной-единственной дверью, часто на втором этаже, с узкой крутой лесенкой без перил, чтобы не без дела вверх-вниз. Дети балуются, женщины вышивают или с шерстью работают, кругом тканей много, хлопок, шерсть и шёлк горят стремительно, как порох. Чуть заденет кто пламя на свечке рукавом или шалью - и весь дом полыхает, дождей-то у нас немного, сухое всё.
А так поставил стеклянную, медную или фарфоровую лампу в нишу - и красота: светло - стенки у этих полочек часто зеркальцами выкладывают, медными натёртыми пластинками или слюдой - и безопасно. Лампа устойчивее подсвечника твоего, пламя всегда на одном уровне и носить можно за ручку, воск горячий пальцы не обожжёт.
И тепло от светильника руки греет, когда работаешь. Люд победнее заправляет их нефтью, её тут везде много, только чад от неё тяжёлый, душный. Побогаче пользуются маслом из виноградной, персиковой или абрикосовой косточки, оливковым, хлопковым - кто во что горазд. Зачем покупать, монеты тратить если своего много, прессы для вина и масла почитай в каждом дворе свои есть.
Короток зимний день, но все стремятся понежиться под солнышком в ясные дни, и столетние старцы сидят на завалинках и лавочках, наблюдая как резвятся малые дети. Только у них и нет забот, все остальные трудятся каждую минуту.
Мужчины как раз закончили стричь овец, вернувшихся с гор на зимние стоянки и вымыли её в щёлоке, обезжирилии железными квасцами, ячменем или кислой пастилой из алычи*. Скоро, когда женщины спрядут нить, обязанностью мужчин будет выкрасить её в отварах корней, листьев и цветов.
Марена красильная давала тот знаменитый на весь мир алый пигмент, что составил славу азербайджанским коврам на века. Опадающие шистья шелковицы окрашивали белую шерсть в сочные жёлтые тона. Мальчишки в дубовых рощах не только собирали жёлуди на лепёшки, но и собирали в коробочки из коры гырмыза**. Чёрный, бурый и коричневый дарили ореховая скорлупа, гранатовая корка, кора ореха и дуба. Это помимо привозных и дорогих индиго, пурпура, кошенили!
Ядрёные ароматы витали над Шемахой - был ещё один маленький секрет у местных ткачей ковров, за что их изделия ценили буквально на вес серебра - их не ела моль. Вот из-за этих самых красителей и не покушалась летучая тварь на яркие пёстрые творения местных мастериц и мастеров.
Каких только ковров не ткут здешние художники: крохотные, для молитвы, и огромные, на всю большую комнату***.
Как же торговалась Мэри за каждый ковёр, что отправились на склад в Баку!
Щупала основу, дёргала ворс, взывала к небесам, клялась мамой и всеми родственниками, что цена раздута не меньше, чем в два раза, что она делает великое одолжение, что хочет отравить этот ковер в подарок вдовствующей императрице, что ей стыдно будет за этот дурной ковёр перед своей подругой княжной. Хлопала себя по ляжкам, била себя кулаком в грудь и едва не плевалась, но сбила цену вдвое при заказе!
Тяжела мокрая шерсть, вываренная в чане с краской, только мужчине под силу крепкими палками подхватывать из кипятка, бурлящего в медном котле, тяжелые мотки и ждать, пока стечёт обратно краситель. Пото их высушат под солнцем и снова выварят, на этот раз в солёной воде с уксусом, чтобы краска закрепилась. Женщины красят шёлк. Невесомые мотки красят тут же и сушат рядом, так что вся территория двора, часто замощёная камнем, запятнана красным, зелёным и синим.
Чем Шемаха действительно издревле знаменита, так это коврами!
Здесь ковры ткут все: молодые и старые, мужчины и женщины, из шёлка или шерсти. И у каждой семьи, у каждого рода свои секреты, свои хитрости, свои рисунки. Даже станки разные: есть вертикальные, а есть и горизонтальные.
Одна Валидэ-ханум ковров не ткала - то ли не умела, то ли не хотела, даже станка в доме не было. Так что все мечты Мэри научиться этому хитрому мастерству разбились вдребезги. Никто из соседок, ласково улыбавшихся при встрече и обожавших поболтать о нравах русских и больших городах далёкой России, не согласилась взять на себя труд учить пришлую. Ещё кусок хлеба отберёт!
Постоялицу Валидэ-ханум начали уважать местные торговцы за деловую хватку и умение торговаться всласть, без оскорблений. Для многих из них то, что русские платили за диковинки не торгуясь, было своего рода оскорблением. Всласть покричать, обзывая друг друга мошенником, прохвостом и пройдохой, криворуким слепцом и бездельником, вынимающим душу и последний пятак из дырявого кармана покупателя было обычным явлением и своего рода игрой.
Никто не принял в расчёт, что Мэри не шутила, когда на весь базар кричала о том, кому предназначена покупка.
- Вах! - только и смогла вымолвить Валиде-ханум, падая на подушки, когда нарочный доставил в первых числах декабря вместе с почтой, газетами, указами и рескриптами депешу лично для Мэри. От лица Ее Императорского Величества вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны супруге капитана таможенного департамента Мэри Ричардовне Лариной и городу Шемахе высказывалась высочайшая благодарность за презент.
Тихонько ухмыляясь в усы, губернатор оную именную благодарность велел заключить в рамку и поместить под стекло в приёмном зале губернского управления, где её мог видеть каждый.
Сама Мэри получила иное письмо, написанное пока ещё неловкой детской ручкой. Девочка Маша благодарила за подарок, на котором так чудесно и тепло играть с братом, сестрицей и Гердой, что она, Маша, больше не высовывается в окошко и шлёт своей знакомой благие пожелания и благословения.
Что снова под стены Аничкова дворца подступили страшные воды Невы, затопили полы первого этажа, так что после дворец долго сушили, что на пятый день ударил мороз и матушка простудилась, и батюшка хворал, и их, деток, не пускали к родителям за благословением и они все вместе молились за их здравие на том самом ковре.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
* Так и было!
** Дубовый червь давал бордовые, вишнёвые и розовые оттенки.
*** Автор своими глазами видела в музее ковёр примерно 5 × 7 метров. Особый шарм придавал изделию факт, что ковру было не меньше 100 лет и весь черный кант в рисунке слопала моль - это был естественный тон шерсти. Кружевная красота!