— Вам лучше ехать домой, — голос Виктора Борисовича в трубке звучит уверенно и отстраненно.
— Но ведь… — стараюсь найти хоть какой-то весомый довод, чтобы переубедить следователя. Я растеряна, потому что никак не ожидала, что он примет сторону мужа. — Вы же можете обеспечить мне охрану?
Тихий смешок заставляет смутиться. Чувствую себя глупенькой девочкой, которая сказала какую-то ерунду. Сжимаюсь, сидя на больничной койке. Мне уже лучше. Обезболивающее успокоило горящую огнем руку. После испытанной боли осталась лишь поднывающая ломота. Закусываю нижнюю губу. Жую ее.
— У нас не так много людей, как показывают в фильмах, — Виктор Борисович произносит мягко. — Штат небольшой… мы физически не можем выделить вам кого-то. Поэтому в данной ситуации Александр для вас будет лучшим защитником.
— Но… — мотаю головой, тру пальцами переносицу, зажимая телефон между ухом и плечом.
— Я понимаю, что у вас… — судя по паузе, следователь подбирает слова, — … семейный конфликт. Только, правда, в данной ситуации самой надежной крепостью будет ваш дом.
— Вы не понимаете… — прикрываю глаза.
Отчаяние затапливает с головой. Понятия не имею, что делать. Куда бежать. Возникает идея позвонить Алене, моей лучшей подруге. Знаю, она мне не откажет. Но у меня не хватает наглости повесить на нее такую обузу. Мое лечение и состояние… требуют терпения и навыков. Я даже помыться самостоятельно пока не способна. Тихо стону.
— Послушайте, — похоже, что Виктор Борисович пытается меня успокоить, но клокочущее внутри негодование никак не хочет утихомиривать. Я стараюсь взять себя в руки, вот только это совсем нелегко. — Давайте поступим так: если вдруг вы будете понимать, что муж не справляется, и нужна дополнительная помощь, то я придумаю, как вам помочь. Пока… простите, мы делаем все, что в наших силах.
Я понимаю… правда, понимаю, но смирение никак не наступает. Меня ломает ехать домой, туда, где я совсем недавно была счастлива… потому что жила в неведении.
— Вы знаете, кто она? — спрашиваю шепотом. Почему-то не могу заставить себя говорить громче.
В трубке повисает тишина. Выжидающе смотрю в окно. Сглатываю. Желудок скручивает от волнения. Возможно, сейчас я узнаю имя той, кто испоганила мою жизнь.
— Да, — Виктор Борисович шумно выдыхает. — Только я не могу вам сказать. Но не переживайте, мы проверяем ее, — поспешно добавляет.
— Саша просил не говорить? — горечь оседает на языке.
Хочется пробить кулаком стену, разбить костяшки в кровь и кричать что есть мочи. Держусь из последних сил.
— Ваш муж ни при чем. Законом предусмотрена тайна следствия. Пока обвинение не предъявлено, я не могу вам сообщить какую-либо информацию о… той женщине, — и снова мне кажется, что я слышу нотки сочувствия в голове следователя.
Мотаю головой. Я в тупике.
— Если появятся новости, я позвоню, — на этом Виктор Борисович отключается.
А я ложусь на кровать и сворачиваюсь калачиком. Мне очень одиноко. И я устала от боли. Кажется, что ломит все тело… и душу. Слезы наконец закончились. Поэтому я просто проваливаюсь в сон, а когда просыпаюсь и открываю глаза, вздрагиваю. Муж тихо сидит в кресле, пристально наблюдая за мной.
— Давно не видел, как ты спишь, — он прищуривает глаза. — Как ты?
— Разговаривала с Виктором Борисовиче, — сажусь, опираясь на здоровую руку. Внимательно всматриваюсь в лицо Саши. Ни один его мускул не дергается. — Он не сказал…
— Зачем тебе нужно знать, кто она? — муж наклоняется вперед, упирается локтями в колени.
— Хочешь сказать, что появись у меня любовник, ты бы не хотел… — вскидываю бровь.
— Даже не смей об этом думать! — рявкает Саша. Поднимается на ноги.
Возмущение затапливает с головой, сдавливает грудь стальным обручем. Открываю рот, чтобы возразить, сказать, что мужа заносит и… молчу. Понимаю, что в этом нет никакого смысла. Мои слова будут пустым сотрясанием воздуха. Кому и что я пытаюсь доказать?! Все кажется глупым, бестолковым. Меня простреливает осознание, что на данный момент я зависима от мужчины передо мной. И ничего не могу с этим сделать. Сбежать? Куда? Даже, чтобы уехать к маме, мне элементарно необходим паспорт. А для этого нужно попасть домой. При условии, что документ все еще лежит в моей сумочке.
— Поля, — Саша подходит к кровати, — нам пора.
— У меня ведь нет выбора? — поднимаю на него голову. Смотрю в глаза.
— Нет, — муж произносит твердо.
— А ей ты даешь выбор? — тут же прикусываю язык.
Со стороны, наверняка, выгляжу так, словно я ревную Сашу. Дура! Для чего я показываю ему свои чувства? Мужу плевать на мои муки.
— Зачем ты сама себе причиняешь боль этими вопросами? — тихо цедит Саша. — Отпусти уже ситуацию и забудь про нее. Разве не проще сделать вид, что между нами все как раньше?
Грустно усмехаюсь.
“Как раньше?” — слова эхом отзываются в голове, когда я поднимаюсь с кровати и молча выхожу из палаты.
“Как раньше?” — думаю об этом, когда сажусь в ожидающий нас внедорожник. Муж устраивается рядом. Водитель в черном костюме и с пружинкой от рации за ухом с тихим шуршанием трогает автомобиль.
А ведь Саша прав. Сколько времени я не знала о его любовнице? И ведь жила счастливо в своем коконе из неведения. Вот только сейчас я знаю… и как раньше уже не будет.
Пока я грязну в собственных мыслях, мы доезжаем до дома. Массивные ворота с готовностью распахиваются перед нами. Медленно двигаемся по длинной подъездной аллеи к внушительному двухэтажному дому. Серые стены выложены кирпичом. Над входом, к которому ведет мраморная лестница, нависает балкон с черными коваными перилами. Его поддерживают две квадратные колонны. Большие арочные окна за своей темнотой не дают рассмотреть, что происходит внутри дома, выглядящего сейчас нежилым, холодным.
Перед белой входной дверью стоят два крупных охранника в костюмах. Оба расставили ноги на ширине плеч и сцепили руки в замок перед собой. Еще троих я заметила при въезде.
— Зачем они? — разворачиваюсь к мужу.
Тревога ворочается в животе. Становится не по себе. Наш участок и так обнесен высоким забором. А теперь еще посторонние люди буду бродить внутри. Уюта это точно не добавит. Как и чувства защищенности. Словно весь дом будет находится в состоянии вечного напряжения… и я вместе с ним.
— Их задача следить, чтобы никто без оснований не проник внутрь… — спокойно отзывается муж. Уверенно смотрит в мои глаза. Наклоняется вперед и произносит на выдохе, обдавая мое лицо теплым воздухом, —... и не выбрался наружу.
— Иди за мной, — на удивление мягко произносит муж, стоит нам пересечь порог дома.
Огромный холл залит светом из множества окон. Мраморный пол поблескивает от солнечных зайчиков. Когда-то кажущаяся отличной идеей зеркальная стена сейчас удручает. Стараюсь не смотреть на свое отражение, но все равно цепляюсь за него взглядом. На мне все также больничный халат. Черные волосы забраны в хвост, за который стоит сказать спасибо Марие Геннадьевне. Карие глаза больше не блестят от счастья и выглядят слишком темными на фоне бледной кожи лица. Поврежденная рука безжизненно висит вдоль тела.
— Не стоит здесь задерживаться, — Саша оказывается неожиданно близко. — Еще насмотришься на себя, когда… будет лучше.
Тихо хмыкаю. Да уж, надеюсь это «лучшее» время настанет. Следую за мужем дальше. Мы поднимаемся по длинной широкой лестнице, наверху которой поворачиваем не направо, в сторону нашей спальни, а налево — в крыло для гостей. Саша распахивает ближайшую дверь, пропуская меня внутрь.
Раскрываю шире глаза. Комната полностью переделана под полноценную палату. И это Саша сделал за… день?
— Надо же, — произношу изумленно. — Быстро ты, — указываю подбородком на стойку для капельницы, расположенную рядом с высокой кроватью.
В углу на светлом комоде вижу кучу каких-то бутылочек и стопки перевязок. Рядом с кроватью стоит мягкий серый стул. К противоположной стене отодвинуто массивное кресло, освобождая место под какие-то непонятные медицинские аппараты.
— Все необходимое собирала Мария Геннадьевна, — муж трет шею. — Так что здесь нет моей заслуги. И я подумал, ты захочешь какое-то время поспать отдельно от меня.
Оборачиваюсь на него. Вздергиваю бровь.
— Ты правильно подумал, — киваю.
“Только не на какое-то время”, — добавляю про себя.
— Эта комната как раз находится напротив твоей мастерской, — он пожимает плечами.
Наверное, он преследует идею, что меня это обрадует. Но нет, я старалась не обращать внимания на расположение выделенной мне комнаты, потому что это выглядит словно насмешка. Теперь, я почти уверена, Саша сделал это специально. Тихо вздыхаю. Ничего не говорю.
— Когда-нибудь ты снова сможешь рисовать, — уверенно добавляет он.
Прикрываю глаза. Сейчас отчетливо понимаю, Саша и близко не осознает, в каком я состоянии. Он, наверное, уверен, что все не так страшно… или ему просто все равно. Мне хочется, чтобы муж ушел, оставил меня одну. Быть с ним рядом невыносимо. Он, возможно, неосознанно каждым своим причиняет мне боль.
Бросаю взгляд на еще одну дверь, почти сливающуюся с белыми стенами. За ней находится ванная комната. Ловлю себя на мысли: я безумно хочу просто полежать в ванной, закрыв глаза. С пеной и свечами. Увы, этого мне еще долго не видать.
— Ладно, — Саша снова кажется отстраненным. — Сиделка приедет вечером. Мария Геннадьевна будет завтра. Так что пока отдыхай. А мне нужно на работу. Если что звони.
Он по инерции наклоняется ко мне, но уже сам себя одергивает. Я молчу. Мне страшно оставаться одной в большом доме. Боль пока спит под действием препаратов, но если она станет усиливаться, кто мне поможет? Закусываю губу. Не буду говорить об этом Саше. Я должна быть сильной и не позволить ему узнать о моих слабостях. Он не должен знать, как мне тяжело.
Саша выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Остаюсь в тишине. Даю себе десять минут и после этого сама выбираюсь в коридор в надежде, что муж уже уехал. Мне хочется прогуляться по дому. Как ни крути, я тосковала по нему. Здесь все близкое, родное, свое.
Сначала захожу в мастерскую. Распахиваю двустворчатые двери, попадаю в огромную светлую комнату, больше напоминающую студию, забитую холстами, мольбертами. В углу сложены ватманы. Один мольберт уже приготовлен для рисования около огромного окна, из которого падает прекрасное освещение. Перед ним стоит высокий деревянный табурет. На широком подоконнике лежат краски и палитра для их смешивания, кисти. Подхожу туда, кончиками пальцев здоровой руки провожу по шершавому холсту, затем по подоконнику. Ностальгия накрывает с головой. Сколько раз я залезала сюда и рисовала, откинувшись на стекло. Грустно улыбаюсь. Тут же разбросаны карандаши, ластик, затирки. И сейчас все это может исчезнуть из моей жизни.
Сердце колет предательской обидой. Почему я не закрылась другой рукой? Было бы проще. А при наличии одной правой чувствую себя совсем беспомощной. Встряхиваю головой. Я бы еще посидела здесь, но мыслями нестерпимо тянусь в другое место.
Быстро выхожу из студии и стремительно направляюсь в сторону нашей с Сашей спальни. Но не заворачиваю в нее, а дергаю ручку двери напротив. Еще одна комната, только в разы меньше предыдущей. Тоже светлая.
Застываю на пороге. Сердце гулко бьется о ребра. Закусываю губу. Тяжело вздыхаю. Медленно на негнущихся ногах захожу внутрь.
— Ну, привет, — произношу тихо, ступая по светлому паркету.
Белые обои на стенах весело блестят от падающих лучей солнца. На них мишки в корзинах воздушных шаров летят в лучше страны. Кто-то из них смотрит вверх, другие машут кому-то внизу. Непрошенные слезы застилают глазах. Подхожу к дальней стене, разворачиваюсь, опираюсь на нее спиной и съезжаю на пол. Обвожу комнату плывущим взглядом. Именно здесь должен был спать наш малыш, который никогда не появится на свет.
Выкидыш случился на третьем месяце. Внезапно. Помню как безграничное счастье в одночасье превратилось в немыслимую боль. Мы с Сашей были так воодушевлены новостью о рождении ребенка, что никого не слушали, и как только узнали о беременности, сразу начали готовиться к приходу малыша в наш дом… это было ошибкой.
В больницу меня увезли прямо с занятий. Хорошо, что была взрослая группа. Я не помню, как все случилось. Мозг напрочь стер те воспоминания. Знаю только, что мне стало жутко больно, а потом… потом была больница и страшные слова врача. Видимых причин не выявили и невидимых тоже.
Когда я приехала домой, сутками лежала здесь на полу, обняв себя за колени, и плакала, представляя, где бы стояла кроватка и пеленальный столик, какие песенки я бы пела малышу, сколько было бы разбросано игрушек по полу. Так и засыпала, изматывая себя гнетущими мыслями. Саша относил меня в кровать. Часто он пытался вывести меня отсюда. Были моменты, когда Саша начал закрывать дверь на ключ. Тогда случались истерики, крики, скандалы. В итоге муж плюнул и больше не препятствовал. А я топила здесь свою боль в рыданиях.
Но Саша тогда не переставал бороться за меня. В один момент. Он принес мне ватман и карандаши. Подсунул их мне под руку. И вот так, лежа на полу, потихоньку я начала рисовать. Именно в то время я сделала первые наброски картины, которая стоит в углу мастерской, накрытая тканью. Увы, теперь я ее никогда не закончу, также, как никогда не познакомлюсь с покинувшим нас малышом.
Откидываюсь затылком на стену. Ту боль я пережила. Справилась с ней, несмотря ни на что. Теперь нужно пережить новую. А для этого нужно быть сильной. Удивительно, но кажется, что комната придает мне решимости. А еще она напомнила мне, каким Саша был, когда любил меня, и каким стал сейчас… Теперь отчетливо осознаю, насколько же чужими мы стали друг другу. Измена доказала это.
Тянусь в карман, достаю оттуда телефон, оттягивающий его. Разблокирую. Правой рукой неудобно держать гаджет — он все норовит упасть, поэтому кладу его на пол перед собой. Трясущимися пальцами нажимаю на госуслуги. Нахожу нужный раздел. Заполняю заявление. На мгновение зависаю над кнопкой “отправить”. Дыхание сбивается. Мне страшно. Но с другой стороны, моя жизнь с Сашей уже не будет прежней. После предательства мы не найдем путь друг к другу, так зачем мучить себя и мужа? Киваю и решительно жму кнопку. Заявление на развод улетает мгновенно.
В груди разрастается пустота. Смотрю в пол невидящем взглядом. Спустя секунду поступок кажется неуместно-импульсивным. Но я думала о нем с того момента, как оказалась в больнице. Когда Саша узнает, он будет в ярости. Закусываю нижнюю губу, подтягиваю колени к груди, утыкаюсь в них лбом. Неприятные мурашки бегут по позвоночнику. Какая же я слабая!
— Ну что за жалкое зрелище?! — язвительный женский голос врывается в мои мысли.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Кто она?", Ива Ника ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение