Аванс за блины.
Утром Платон появился на кухне раньше обычного. Агния как раз пекла сырники , любила баловать его по утрам чем-то домашним. Ветров сел за стол, выпил кофе, а потом положил перед ней конверт.
— Вот. Аванс. За месяц .
Агния взяла конверт, заглянула. Сумма была приличная , гораздо больше, чем они заработали бы в ресторане за два месяца. Она хотела сказать, что многовато, но Платон жестом остановил.
— Не спорь. У вас сегодня выходной. Почти . За день должны забрать свои вещи из той квартиры и сдать её хозяйке. Ещё купить себе одежду. На дворе конец ноября, а у вас нет нормальной обуви, да и остального всего для зимы.
— Откуда вы знаете? — насторожилась Агния.
— Вижу, — коротко ответил он. — Вы же в кроссовках ходите. А уже снег был.
Агния покраснела. Он прав. Их обувь — старые кеды , кроссовки и осенние ботинки на тонкой подошве давно требовали замены. Просто денег не было. А просить у Платона гордость не позволяла.
— Машина будет ждать у ворот, — добавил он. — Серёга отвезёт, куда скажете. К вечеру чтобы были дома. Я голодный приеду.
— Хорошо, — кивнула Агния, сжимая конверт.
Зойка, услышав про выходной и шопинг, чуть не подпрыгнула до потолка.
— Агния, мы идём в нормальный магазин! Не на рынок! У нас теперь есть деньги, да и по статусу положено! Мы живём в доме самого Ветра! Не в трущобах!
— По какому статусу? — удивилась Агния. — Мы домработницы.
— Домработницы его! Это автоматически поднимает нас выше обычных смертных! — Зойка уже строила планы. — Я хочу нормальные сапоги. На молнии. И пуховик!
— Зойка, не шикуй, — одёрнула её Агния. — Но обувь и правда купить надо. И куртки.
---
Вещи собрали быстро. Их у девчонок было немного: у Агнии — тот самый балахон- толстовка (второй, такой же серый), джинсы, пара футболок, кастрюля, ножи, старые фотографии. У Зойки — косметика, фен (всё ещё сломанный) и три пары колготок и еще немного одежды.
Водитель Серёга, который обычно молчал как рыба, помог загрузить всё в багажник чёрного джипа. Даже кивнул одобрительно, когда Агния бережно упаковала бабушкину кастрюлю.
Хозяйка, тётя Рая, встретила их на лестничной клетке. Увидела джип, огромного водителя и тонированные стёкла и сразу подобралась. Приняла квартиру без претензий, ключи забрала, даже извинилась, что подняла плату.
— Вы это… девки, не обижайтесь. Сынок с женой, сами понимаете.
— Понимаем, — сухо сказала Агния. — Всего хорошего.
Они вышли на улицу. Агния обернулась на ободранную пятиэтажку, на своё окно на пятом этаже, из которого они с Зойкой смотрели на звёзды и мечтали. Мечты сбывались? Пока неясно.
— Не жалей, — сказала Зойка, беря её за руку. — Эта конура была трамплином. А теперь мы летим.
— Куда? — спросила Агния.
— В лучшую жизнь. Садись в машину, бомжиха с веснушками.
Агния засмеялась и полезла в джип.
---
Решили заехать в один из недорогих магазинов, а не на рынок. Торговый центр «Калинка» не самый шикарный, но и не забегаловка. Там был нормальный отдел обуви и верхней одежды.
Зойка, получив свободу и деньги, носилась как угорелая. Притащила Агнии сапоги на низком ходу , чёрные, мягкие, на искусственном меху.
— Меряй! Тебе пойдут!
— Дорого, — глянула на ценник Агния.
— Зато ноги не отморозишь! — отрезала Зойка. — Ветров не для того аванс дал, чтобы мы в кедах по снегу шлёпали.
Купили сапоги. Потом куртки , не пуховики, но тёплые, непромокаемые. Агния выбрала серую, Зойка — ярко-синюю. «Чтоб меня в снегу не потеряли», — пояснила она.
Ещё купили джинсы, несколько футболок, тёплые носки. Агния хотела взять ещё один балахон , но Зойка вырвала его из рук и вернула на вешалку.
— Нет! Ты в своём репертуаре? Хватит прятаться! Купи нормальную кофту!
— Зойка, я…
— Агния, если ты сейчас не купишь что-то с вырезом, я прилюдно раздену тебя в этом магазине!
Агния сдалась. Купила тёмно-синюю водолазку — облегающую, но без выреза и свитер. Зойка вздохнула, но отстала.
Потом заехали на почту. Агния отправила перевод братьям , половину аванса. И решила позвонить соседу, дяде Мише из Осиновки. Её мобильник, старая «Нокия» , исчез как только они начали работать у Ветра. Она думала, что потеряла где-то в доме Ветра или в машине, а может на улице или в ресторане. Обыскалась, не нашла. С выданного Платоном мобильника звонить не хотела , дорого, да и не хотелось светить номер хозяина.
— Дядя Миша, это Агния, — сказала она, когда на том конце провода подняли трубку. — Как там мои? Как Илья, Серёжа?
— Агния, дочка, — голос соседа был взволнованным. — Куда пропала? Дозвониться не можем. Ты что, не знаешь? Больше недели назад у вас пожар был!
У Агнии похолодело внутри.
— Какой пожар?!
— Мать твоя, Галина, напилась, не закрыла поддувало в печке. Курила, как обычно, рядом. Уголь выпал, загорелось. Хорошо, мальчишки проснулись от дыма. Илюшка пятнадцать лет, а такой молодец! Воду носил, Серёжка ему помог. Всё потушили, но дом чуть не сгорел. Стены закоптились, крыша прогорела в одном месте.
— Они живы? — выдохнула Агния, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Живы, живы, — поспешил успокоить дядя Миша. — Угорели немного, но врача вызывали , всё нормально. А через два дня после пожара приехал грузовик со стройматериалами. Продукты, доски, шифер, даже мебель новую привезли . И четыре мужика — крепкие, работящие. За неделю всё починили: и печь, и крышу, и стены заново оклеили . И матери твоей конверт оставили с деньгами. И записку: «Лечись, пока не поздно». И сказали, что за ней теперь контроль будет. Галина протрезвела, в первый раз за много лет. Плачет. Во дворе порядок навела с мальчишками, из сараев всю грязь выгребла . Не пьёт пока. Спасибо тебе, дочка, что людей таких нашла.
— Дядя Миша, я… — Агния не могла говорить. В горле стоял ком. — Я ничего не находила. Но спасибо, что сказали. Моим привет. Я позвоню. Потом.
Она повесила трубку, вышла из почты. Зойка ждала на улице возле машины.
— Агния, ты белая как мел. Что случилось?
— Пожар был, — тихо сказала Агния. — В Осиновке. Мать чуть дом не спалила.
— О господи! — Зойка прижала руки к щекам. — Пацаны... Они как?
— Живы. Всё обошлось. Но… Зойка, кто-то уже всё починил. Прислал грузовик, рабочих, деньги. Матери записку оставил: «Лечись, пока не поздно».
Они переглянулись. Обе поняли кто одновременно.
— Ветров, — выдохнула Зойка. — Это Ветров.
— Телефон мой пропал, — вспомнила Агния. — Он, наверное, взял. Нашёл там номер соседа. Или...ребята ж звонили после всего... Видно он ответил. И… и сделал это.
— Но зачем? — искренне удивилась Зойка. — Вы же даже не… Он тебя почти не знает.
— Знает, — прошептала Агния. — Он, оказывается, знает про меня всё. Про нас. Ты думала нас просто так бы в дом взяли? Нет! Такие сначала проверят.
В машине они молчали. Смотрели в окно. Сосновый бор мелькал за стеклом, пахло смолой и снегом. Агния думала о братьях — живых, здоровых. О доме, который не сгорел. О матери, которая не пьёт хотя бы пока. И об одном огромном, страшном, непонятном мужчине, который всё это организовал. Тайком. Без благодарности. Без просьб.
— Почему? — прошептала она. — Зачем он это делает?
— Потому что любит, — просто сказала Зойка. — Агния, ты что, слепая?
— Не может этого быть.
— Может. Иди и скажи ему спасибо. Хотя бы.
---
Когда въехали во двор, Агния выскочила из машины, не дожидаясь, пока Серёга откроет дверь. Промчалась через холл, влетела в кабинет без стука.
Платон сидел за столом, читал какие-то бумаги. Он сегодня приехал рано .Поднял голову. Ни капли удивления , будто ждал.
— Это вы?! — выкрикнула Агния, задыхаясь. — Вы прислали рабочих? Деньги? Всё починили?
— Я, — спокойно ответил он, откладывая документы.
— Зачем?!
Платон посмотрел на неё. Взгляд тёмный, тяжёлый , но не злой.
— Затем, что ты мучаешься. Волнуешься. А я не люблю, когда мои люди мучаются. Считай это авансом за блины.
— Я не ваша… — начала Агния, но он перебил, поднимаясь из-за стола. Теперь он нависал над ней, огромный, как гора.
— Будешь. Ты даже не представляешь, насколько будешь моей.
Агния отступила на шаг, но не от страха , от возмущения.
— Не буду! Я верну всё! Можете мне не платить зарплату! Сколько я должна вам?
Платон усмехнулся. Сегодня он был без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. Татуировки на предплечьях казались синими в свете настольной лампы.
— Ты ничего мне не должна. И… можешь звонить домой когда захочешь. Им скоро телефон установят. Считай, что это… — он замялся, подбирая слова. — Агния! Люди должны помогать друг другу. Меня так мама учила.
— У вас была нормальная мама, — вырвалось у Агнии. — А у меня — пьяница, которая чуть детей не убила.
— Теперь не пьёт, — спокойно заметил Платон. — Пока.
— А если сорвётся?
— Тогда я отправлю её в клинику. Хочет она или нет.
Агния открыла рот, хотела возразить, но не нашла слов. Он смотрел на нее, стоял рядом. Но ни как тиран, уголовник , а как… как стена. Как та самая стена, о которую можно опереться, когда падаешь.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Зачем вам это? Я никто. Посудомойка. Из деревни. С веснушками. С балахоном.
— Мне нравится твой балахон, — неожиданно сказал Платон. — И веснушки. И то, что ты из деревни. И то, что ты не строишь из себя принцессу. Ты настоящая. А это дорогого стоит.
Агния молчала. У неё щипало глаза. Она не хотела плакать при нём . Не позволит себе, ни за что.
— Я… я не знаю, что сказать.
— А ничего и не говори, — Платон вернулся за стол, снова взял бумаги. — У тебя ещё что-то?
— Нет. То есть… да. Спасибо. Спасибо вам. Большое.
— Не за что. Иди. Я такой голодный! Что там у нас на ужин?
— Борщ и голубцы с пюрешкой. — ответила Агния механически. — Я с утра приготовила, а борщ вчера. Он уже настоялся.
— Вот и отлично. Иди корми меня, спасительница семейного очага.
Она вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре её ждала Зойка.
— Ну? — зашептала подруга. — Что он сказал?
— Что я ничего ему не должна. И что его мама учила помогать людям.
— Мама? У авторитета? — Зойка вытаращила глаза.
— Ага. Он сказал, что его мама учила добру. И что удивляешься? Его ж мама родила. Как всех.
— Агния, я начинаю в него влюбляться, — призналась Зойка. — Если он ещё и стихи пишет…
— Не пишет. Не знаю я про стихи! Он голодный. Пошли на кухню. Кормить надо.
Она разделась , прошла в кухню ,разогрела борщ, поставила на стол. Платон пришёл через пять минут, сел напротив. Ел молча, но с аппетитом. Агния стояла у стола , делала вид, что накладывает второе, а сама еще и украдкой смотрела на него.
«Будешь моей», — повторила она про себя его слова. И почему-то сердце билось быстрее не от страха.
— Агния, — сказал он, не поднимая головы от тарелки. — Завтра на завтрак оладьи. С мёдом. Они у тебя...воздушные получаются.
— Хорошо, — ответила она.
И улыбнулась. Впервые за этот сумасшедший день.
--------
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️