Федечкин деловито разложил на столе рулетку, фотоаппарат, блокнот и ручку. Саша расстелил рядом крупномасштабную карту.
– Попробуем произвести реконструкцию событий. Начнем в избушке, потом выйдем наружу и дальше – в тайгу, – сказала я.
Садыков ухмыльнулся.
– Ну-ну, посмотрим, далеко вы уйдете, однако, – он присел у печи и протянул руки к огню.
Я спокойно кивнула.
– Конечно, посмотрите. Потому что пойдете с нами.
Прошлась по избушке и огляделась.
– Начнем с разбитой керосиновой лампы. Здесь был пожар, – я показала на выгоревшее пятно на полу. – Осколки и металлические части были разбросаны в радиусе двух метров. Василий, а по вашему мнению, начавшийся пожар мог полностью спалить всю избу?
Охотник хмыкнул с видом «дурочка московская, и вопросы у нее дурацкие». Вместо него ответил Саша.
– Как нечего делать. Если бы его не потушили, изба сгорела бы за двадцать минут, – он перешел к нарам. – Ага. Трое спали на нижних нарах и только один – наверху.
– А где же спал пятый? И телевизионщики? Охотник, опять же? – я приблизилась к нарам.
– Пятый спальник был на втором ярусе нар, но крови на нем не было, – включился Федечкин. У дальней стены на топчане остались женские варежки и сумка.
-А камера оператора? Где она была?
-На полу, разбитая на мелкие кусочки. В протоколе же всё было записано.
-Было-было, – проворчала я, – но мы здесь, чтобы еще раз всё сопоставить. Остался охотник.
-Вот тут задачка со звездочкой, – почесал затылок Федечкин. – Ничего не нашли, как будто его здесь и не было. В протоколе...
-Капитан, что вы заладили со своим протоколом, – вызверилась я, – вашим протоколам, честно говоря, знаете, где место?
Федечкин тут же надулся, как мышь на крупу.
-Ладно, продолжим, – примирительно сказала я. – А если предположить, что Хадко ушел, например, на охоту. Настоящую. И всё случилось без него. А когда он вернулся, то увидел страшную картину и... ушел. А телевизионщики с Хамаровым удрали вместе и по отдельности.
Все молчали, я продолжила.
-Предположим, Хамаров или кто-то другой убил троих, а Швецова только ранил, и тот смог убежать. Как думаете, что помешало убить Швецова?
– Во-первых, то, что Швецов был умеренно пьян. Он выпил меньше других, что опять-таки подтверждают результаты анализа. Во-вторых, он был крепким мужиком. Могу предположить… – Федечкин глубокомысленно нахмурил лоб. – Преступник или кто-то еще зажег керосиновую лампу, и убийца быстро прикончил троих на нижнем ярусе нар. Как только он перебрался на верхний ярус, Швецов проснулся и, получив несколько ножевых ранений, бросился вниз. Очевидно, он спал одетым поверх спальника – тот залит кровью, но разрезов в нем нет.
– Потом Швецов схватил горящую лампу и грохнул ее об пол, – продолжила я, сделав несколько шагов вдоль предполагаемой траектории побега. – После этого он выбежал из избы.
– Когда мы нашли Швецова, на нем была теплая куртка с капюшоном, теплые сапоги, но не было шапки. Трое безголовых тоже были одеты. Спать ложились не раздеваясь. Все ж-таки городские, да еще пьяные.
Капитан заметно оживился.
– Предположим, куртку Швецов мог схватить в темноте, а вот шапку вряд ли нашел бы. А убийца, вместо того чтобы его догонять, бросился тушить пожар. Это было важнее.
- Остаться ночью в мороз в тундре без укрытия смерти подобно, – сказал Саша и добавил. – Это выдает бывалого человека.
– По вашему мнению, в какое время это произошло? – снова спросила я.
– Если бы убивал я, – вдруг заговорил Садыков, – то убил бы их под утро. Что за удовольствие ночевать с мертвяками? И сразу бы ушел с избы.
– Возможно, вы правы. Прикончив троих, убийца вытащил их на улицу. Отсюда – следы волочения… – направившись к выходу, я покачала головой. – Нет! Не так! Дождавшись рассвета, убийца двинулся по следам Швецова, догнал, застрелил его и вернулся на зимовье. Только после этого он перетащил тела к ручью и обезглавил их. Вопрос: зачем? Зачем? Что за мотив такой? На черта это ему было нужно?
Ответом мне была тишина.
- Теперь, что с пропавшими. В один момент они пропали или в разные?
– Может, в тот момент, когда начался пожар, они и дали деру, – предположил Саша. – И этот, который убивал, он не вломился в избушку ночью. Он был принят. Возможно, все с ним были знакомы.
– Ну, это уже чистейшая фикция! – выдал капитан.
– Любая логичная версия имеет право на существование, – заметила я. – Выходит, незваный гость явился к ним днем или под вечер, а под утро всех перебил? Зачем?! Почему ни в одном из протоколов не говорится о мотивах убийства? Это же главное! Неужели не выдвигались версии, капитан?
– И что? Что толку от версий? – Иван норовисто подбоченился. – У нас есть свидетели? Кто? Медведи? Песецы? Или совы? Нет, свидетелей нет и быть не может, – он постучал указательным пальцем себе по голове. – Думайте! Ищите – и обрящете!
– Вернемся к пропавшим. В следственных материалах указано, что в избе не было верхней одежды. Значит, они ушли заранее, до убийства? И, если бы убийцей был, например, Хамаров, он непременно забрал бы свой карабин. Как это сделал охотник. Ведь Хадко не мог пойти в тундру без оружия, не так ли, Василий?
Садыков посмотрел на меня, и в его взгляде даже промелькнуло... Нет, не уважение, но, скажем так, «не совсем безнадежная».
- Из этого следует, что охотник ушел до начала бойни, а остальные вышли из избы под благовидным предлогом, по нужде или за дровами. Хамаров без карабина. И сразу же сбежали. Вопрос: почему не взяли снегоход?
- Он мог не завестись сразу, - предположил Саша, - а времени у них не было. Да и страх подгонял, наверное. Хамаров не пил, поэтому держал нос по ветру. Он что-то почуял или, возможно, знал больше других.
– Вполне могло быть и так, - согласилась я и, застегнув полушубок, махнула рукой. – Идемте на улицу. Василий – вы с нами.
Мы вышли, как мне показалось, в белый морозный ад. Во дела. Я помню, в Норильске и минус 56, но там пробежал быстренько, и ты в тепле и безопасности. А тут минус 30, и ты теряешься в этом белом безмолвии, и страх сковывает почище холода.
– Саша, ты сможешь определить, в каком направлении шли следы, про которые говорил нам Астафьев?
Аркадьев встряхнул карту, где мы отмечали всё: положение тел, следы, путь Швецова, огляделся и уверенно показал рукой:
– Отсюда и на северо-восток – туда. Как нам сказал Степан Егорович, несколько человек шли практически след в след. Другие следы – на северо-запад. Три человека, не меньше.
– Ерунда какая-то. Получается, убийц было несколько? На северо-востоке – ручей, в котором обнаружили безголовых. На северо-западе – Енисей и деревня староверов, до них – двадцать километров. Тело Швецова нашли в полутора километрах к югу от зимовья, – рассуждая, я перевела взгляд на Федечкина. – В том направлении были какие-то следы?
– Да я-то откуда знаю? Говорю же, я в избе до снегопада был. Не видел.
– Ну хорошо. Покажите место, где нашли тела безголовых.
Мы двинулись в глубь тундры. Федечкин шел первым, за ним охотник. Карабин болтался за его спиной, и от этого мне было как-то спокойнее.
Шагая след в след, я пыталась представить, как все происходило два месяца назад. Снег, кровь... Вокруг – бесконечная тундра – безжалостная, чистая, вековая, готовая сохранить любую, даже самую страшную тайну.
Минут через двадцать мы подошли к ручью, русло которого угадывалось только по едва заметной ложбинке в снежном покрове.
Федечкин вытянул руку, показывая место:
– Вон там они лежали. Все трое.
Я замерла. Слишком живо представилось: белый снег, вспоротый кровавыми разводами, и три тела, и три головы. Отдельно.
– Головы раскатились, но были рядом, – добавил капитан.
– Раскатились…, – повторила я, чувствуя, как мороз пробирает до костей.
– Вы правы, – Иван простуженно кашлянул. – Прямо отрыв башки.
Я резко повернулась к нему.
– Это вы прямо к месту.
– Виноват, товарищ подполковник, – он огляделся, передернул плечами.
– Но почему для преступника было важно перетащить их сюда? Он или они могли просто оставить трупы в избе, но почему-то заморочились, перетащили их сюда и отрезали головы. Опытный человек не станет тратить силы зимой в тундре попусту, разве не так? - я повернулась к Саше.
– Значит, не попусту, - проговорил он. - Если убитых перетаскивал сюда один человек, он потратил на это немало времени и ушел с зимовья не утром, а позже. Если их было несколько… – он ненадолго задумался. – Если бы их было двое и больше, Швецов бы не сбежал. Убийца был один. Уверен. И это явно не Хамаров.
И опять я была удивлена Сашкиными выводами, они полностью совпадали с моими. Да, Аркадьев, умный ты все-таки мужик. Не растерял мозги.
– Тогда куда он, по-вашему, делся? – спросил Федечкин с сарказмом. - И он, и все остальные.
– Убийца мог догнать и убить их. То, что тела не нашли, не значит, что их не убили. Другой вариант – они просто выбились из сил и замерзли, - парировал Саша.
Меня передернуло. Где-то в глубине души я хранила надежду, что Вера жива и я ее найду. Понимала, что надежда эта призрачная, но не хотела и не имела права думать, что ее уже нет в живых.
Вскоре мы вернулись на зимовье. Прежде чем уехать, Садыков затушил огонь в печи и подвесил на крюк сумку с крупой, солью и сухарями. На подоконник поставил привезенную с собой керосиновую лампу и бутыль с керосином. Туда же положил обернутый пленкой блок спичечных коробков.
– Порядок. Теперь можно уходить.
Направляясь к снегоходу, я заметила и подошла к камню-валуну, смахнула перчаткой снег. Камень был огромный, черный и гладкий.
Вдруг где-то наверху прозвучал резкий крик – пронзительный, похожий на человечий.
Я вздрогнула и запрокинула голову.
– Это кто?
- Сова, - ответил мне Саша.
– Совы днем не кричат, – хмыкнул Садыков.
Но прежде чем кто-то успел хоть что-то сообразить, с ближайшей ели сорвалась быстрая тень.
– Да ладно! Это же чертовщина какая-то… – я проводила взглядом летящую белую птицу.