Много ли мы знаем великих российских художниц? Их имена редко звучат так же громко, как имена их современников, даже если вклад был сопоставим. Именно этому посвящена книга Надежды Дёмкиной «Право на творчество», сборник биографий художниц, чьи судьбы оказались переплетены с бурной историей страны и искусства. Среди них — Вера Ермолаева, фигура, без которой невозможно представить русский авангард. Она работала с Малевичем и Шагалом, руководила художественным училищем, создавала новаторские книги и объединяла вокруг себя целые художественные сообщества. Но её жизнь закончилась трагически, а имя на десятилетия оказалось почти стёрто из истории.
Художница, для которой не существовало «невозможно»
многое говорят воспоминания современников. В одном из них почти символическая сцена: лодка посреди Днепра, потерянная уключина, сильный ветер и течение. Ситуация, в которой легко поддаться панике, но Ермолаева сохраняет спокойствие, поддерживает спутников и предлагает решение. В итоге они выбираются. Этот эпизод точно отражает её внутреннюю устойчивость.
С детства ей приходилось жить с последствиями тяжёлой травмы позвоночника: боль, ограничения движения, трость или костыли. Однако это не стало ни изоляцией, ни препятствием. Она училась, путешествовала, работала и создавала искусство с редкой внутренней энергией, которую отмечали все, кто её знал.
Среда как главный инструмент
Для Веры Ермолаевой искусство никогда не существовало в одиночку, оно всегда было коллективным процессом. Она легко становилась точкой притяжения для самых разных людей: художников, поэтов, учеников, экспериментаторов.
Ещё до революции она участвовала в футуристических кружках, где рождались первые авангардные эксперименты на стыке литературы, театра и графики. Один из таких проектов, журнал «Бескровное убийство», был не просто изданием, а художественной лабораторией: тексты печатались на машинке, изображения создавались вручную, а каждая публикация становилась событием.
Позже этот принцип, соединять людей и идеи в живую творческую систему, перешел и в артель «Сегодня», где создавались детские книги. Здесь коллективная работа превращалась в художественный метод: каждый участник вносил свой вклад в общее произведение, а книга становилась цельным, рукотворным объектом.
Так формировался её главный подход: не создавать вокруг себя кружок, а создавать пространство, в котором искусство возникает само.
В центре авангарда
Круг общения Ермолаевой впечатляет: Казимир Малевич, Марк Шагал, Михаил Ларионов, Натан Альтман. Но важно другое, она не была «спутницей» великих имен. Она была равной.
В Витебске, где Шагал основал Народное художественное училище, Ермолаева стала одной из ключевых фигур. Она занимала административную позицию, преподавала, участвовала в художественных дискуссиях и фактически обеспечивала работу институции в сложных условиях. Именно здесь, вместе с Малевичем, она стояла у истоков УНОВИС — объединения, оказавшего колоссальное влияние на развитие авангардного искусства.
После отъезда Шагала именно Ермолаева взяла на себя руководство училищем. Помимо творчества, ей приходилось решать бытовые и организационные задачи — от обеспечения отопления до финансирования. При этом она продолжала преподавать, и студенты ценили её за ясность мысли и включённость в процесс.
Искусство как исследование
В 1920-е годы Ермолаева работает в Государственном институте художественной культуры (ГИНХУК) — одном из самых амбициозных проектов своего времени. Здесь художники пытались подойти к искусству как к системе: анализировали цвет, форму, композицию, изучали эволюцию художественных стилей.
Ермолаева выступала не только как художник, но и как исследователь. Она сопоставляла работы старых мастеров, выстраивала визуальные закономерности и участвовала в формировании новой теории искусства.
Однако этот проект оказался недолговечным: в середине 1920-х институт закрыли как «ненужный».
Детская книга как пространство свободы
В 1920–30-е годы детская литература стала одной из немногих сфер, где сохранялась относительная свобода художественного эксперимента. Ермолаева оказалась в центре этого процесса.
Она работает с авторами нового типа: Даниилом Хармсом, Александром Введенским, Николаем Заболоцким. Её иллюстрации не просто сопровождают текст, они создают самостоятельное пространство, в котором ребёнок становится соучастником игры.
Книги Ермолаевой строились как визуальные системы: пространство превращалось в дорогу, сцену или карту; композиция подчинялась логике восприятия; изображение и текст существовали как единое целое. Несмотря на внешнюю простоту, за этим стояло точное понимание формы и психологии детского взгляда.
Объединять, даже когда это опасно
Даже в 1930-е годы Ермолаева продолжает делать то, что всегда считала важным: собирать вокруг себя людей. В её квартире проходят встречи художников, обсуждаются новые идеи, устраиваются небольшие выставки. Но именно это становится одной из причин трагедии.
В условиях усиливающихся репрессий любая неформальная активность начинает восприниматься как угроза. В 1934 году Ермолаеву арестовывают. Среди обвинений: происхождение, связи, «идеологическая неблагонадежность», а также ее художественные работы.
После ареста — лагерь. Затем повторное обвинение. В 1938 году Вера Ермолаева была расстреляна.
Исчезновение и возвращение
После её ареста исчезает не только человек, но и значительная часть наследия. Работы уничтожаются, теряются, скрываются, хранить их было опасно. То, что дошло до наших дней, — результат случайности и мужества тех, кто все же решился сохранить хотя бы часть.
Долгое время о судьбе художницы почти ничего не было известно. Первая посмертная выставка состоялась лишь в 1970-е годы, реабилитация в конце 1980-х. И только в последние десятилетия начинается полноценное возвращение её имени в историю искусства.
Почему о ней важно говорить сегодня
История Веры Ермолаевой — это не только биография художницы. Это история о том, как формируется и разрушается культурная память. Она показывает, насколько хрупким может быть наследие и как легко из него выпадают даже самые яркие фигуры. И одновременно, как важно это наследие возвращать.
Ермолаева не просто работала в эпоху перемен. Она была одним из тех, кто эти перемены создавал. Её художественное мышление, педагогика и способность формировать творческую среду делают её одной из центральных фигур русского авангарда.
И, возможно, главный вопрос сегодня звучит так: сколько еще имён мы пока не знаем, просто потому, что их когда-то заставили замолчать?
Дарим читателям Дзена промокод ДЗЕН15 — он дает скидку 15% на все книги в интернет-магазине «Альпины».
Похожие статьи:
— «Как Януш Корчак стал символом любви к детям»
— «За что мы любим и ненавидим Ивана Бунина»
— «Кто вы, мисс Остин? Почему романы английской писательницы читают спустя 200 лет»