Часть 12. Глава 15
Следователь Яровая понимала, что это дело нужно раскручивать как можно быстрее, поскольку оно находится на контроле у самого генерала Боровикова. А ни одно начальство на свете, как известно, ждать не любит. И особенно у него подгорает в одном месте, когда речь идет о чем-то очень значительном. В данном случае Алла Александровна, насколько она понимала, замахнулась на самого Бурана, и для нее это стало делом чести – посадить за решетку одного из крупнейших криминальных авторитетов страны.
Яровая понимала, что если это получится, то все заслуги ее коллеги, почившего в бозе подполковника Багрицкого, просто померкнут. А кроме того, Клим Андреевич свою карьеру уже никогда не продолжит, а перед ней, еще совсем недавно простым следователем Яровой, откроются блестящие перспективы.
Она помнила тот разговор с Боровиковым, состоявшийся буквально вчера, когда напросилась к нему на приём. По сути, со стороны Аллы Александровны это был вызов самой себе. У нее не было стопроцентной уверенности, что шеф даст добро на проведение следственных действий в отношении Онежской. Яровая прекрасно понимала, как это бывает. На Боровикова могли надавить, и тогда бы он запретил ей вообще делать что-либо, а дело об ограблении банка просто закрыть поскорее. Но неожиданно заместитель начальника управления ее поддержал.
Тогда Алла Александровна еще не знала, что обыск в доме Онежской даст такие блестящие, изумительные, – а иначе и не скажешь, – результаты; не знала, что экспертиза преподнесет ей сюрприз, который может вывести всё дело на новый уровень. Боровиков смотрел на нее тяжелым, пронизывающим взглядом и говорил без лишних эмоций, как и всегда. Он сказал, что Буран давно уже мозолит ему глаза, что из вышестоящих инстанций постоянно приходят запросы о ходе расследования по фактам, связанным с деятельностью этого криминального авторитета, и что если она, Яровая, не сможет ничего сделать, то найдется тот, кто сможет.
Это был вызов. Алла Александровна его приняла, хотя прекрасно понимала, на что идет. Буран – это не мелкий карманник и не уличный грабитель. У него деньги, связи, люди в самых разных структурах. Одно неосторожное движение – и можно не только лишиться погон, но и получить пулю в спину где-нибудь в темном переулке. Но Яровая не была бы собой, если бы испугалась.
Она шла на этот риск осознанно, потому что, как любила повторять ее наставница, уже много лет как покойная полковник Рябинина, «следователь без чувства долга – это всего лишь чиновник в погонах».
Эксперт-криминалист вскоре представил свое заключение. Это произошло сегодня утром, хотя Яровая ждала его еще вчера вечером и даже звонила в экспертно-криминалистический отдел, требуя ускориться. Но специалисты подобного рода, как известно, спешить не любят, потому что любая ошибка в их работе может стоить карьеры и следователю, и им самим. Поэтому Яровая ждала, кусая губы, перебирая в уме возможные варианты результатов, и вот наконец на ее столе оказалась синяя папка с документами. Прочитав их, следователь ощутила, как по спине бегут мурашки. У нее возникло предвкушение близкой победы.
Дело в том, что в жилище Онежской, куда привели следы расследования после ограбления банка и исчезновения Березки с деньгами, обнаружились отпечатки как минимум пяти человек. Эта цифра сама по себе была значимой, потому что, согласно данным полиции, в доме была зарегистрирована только сама Александра Максимовна Онежская. Все остальные оказались гостями, причем, судя по количеству и расположению отпечатков, недавними и притом довольно активными.
Одни отпечатки принадлежали хозяйке дачного дома. Это было ожидаемо и не вызвало у Яровой никаких эмоций. Только проверка, что Онежская действительно там живет и ее отпечатки должны быть повсюду. Другие «пальчики» принадлежали медсестре Березке. Тоже никакого удивления. Светлана не отрицала того факта, что некоторое время провела в этом строении, и наличие ее отпечатков на различных предметах, равно как и её сына Артура, было совершенно естественным. И здесь ничего криминального Яровая не увидела: трудно представить, что два человека придут в чей-то дом, сядут и не станут ни к чему прикасаться. Тем более, что, согласно показаниям Светланы Березки, они с сыном провели там ночь.
А вот когда Яровая увидела, кто еще оставил пальчики, то пришла в восторг. Эмоция была неожиданной для нее самой – за годы работы она привыкла к спокойствию и выдержке, но сейчас не смогла сдержать улыбки. Оказалось, что отпечатки принадлежат уголовникам Мухе и Скоку – то есть, говоря проще, главарю банды, ограбившей банк, и его водителю. Оба этих уголовника находились в федеральном розыске за совершение прежних преступлений.
Их фотороботы разослали по всем отделениям, имена фигурировали в ориентировках, приметы зачитывали по рации каждому патрульному экипажу. И вот теперь выяснялось, что эти двое не просто скрываются неизвестно где, а были в доме у сестры Бурана. Это многое меняло, превращая простое ограбление в нечто гораздо более серьезное. Это связывало Бурана, пусть и косвенно, через его сестру, с преступлением, которое расследовала Яровая, и давало ей рычаг, инструмент, возможность надавить на нужные точки.
Более того, согласно заключению экспертов, в доме Александры Максимовны произошла перестрелка с использованием пистолетов. Эксперты-баллисты работали на месте происшествия несколько часов, исследуя каждый сантиметр стен, пола и потолка. Они нашли следы от выстрелов, определили направление пуль, примерный угол, с которых велась стрельба. Им потребовалось время, чтобы восстановить картину, и вот теперь вынесли свой вердикт.
Два пистолета минимум. Возможно, больше, но по крайней мере два ствола точно были задействованы в той сцене, которая разыгралась в доме Онежской. При том, что примечательно, пуля, обнаруженная в стене, была выпущена из пистолета, оснащенного глушителем, и имела следы крови. Это наводило Яровую на определенные мысли.
Она перечитала абзац про глушитель, пытаясь осмыслить его значение. В ее практике редко встречалось оружие с устройствами бесшумной стрельбы. Обычные бандиты использовали то, что могли достать, – переделанные травматы, обрезы охотничьих ружей, реже пистолеты, обнаруженные черными копателями и восстановленные частными умельцами. А тут – именно глушитель. Значит, у кого-то из участников перестрелки были средства, возможности и, что самое важное, желание стрелять тихо. Зачем? Чтобы не привлекать внимание соседей. Чтобы никто не вызвал полицию до того, как все будет кончено. Чтобы сделать свое дело чисто и уйти незамеченным.
Кто это мог быть? Алла Александровна сделала себе пометку, что нужно изучить этот вопрос более тщательно. Также она записала, что необходимо сделать генетическую экспертизу крови, микрочастицы которой были обнаружены на застрявшей стене пуле.
Что же касается других следов крови, то небольшой отпечаток на полу в гостиной навел следователя на новые на размышления. Он был совсем маленьким, почти незаметным, и, если бы эксперты не работали с такой тщательностью, его можно было бы и пропустить. Но криминалисты – люди дотошные. Они обработали пол специальным реактивом, который проявляет даже микроскопические частицы биологического материала, и он засветился. Одна капля. Один небольшой отпечаток. Никаких луж, никаких потеков. Но кровь была. Чья – также предстояло выяснить. Могла быть кровь Онежской, потому что в доме жила она, и ранить могли именно ее. Могла быть кровь одного из нападавших. Могла быть кровь Березки или даже ее сына, если тот оказался в эпицентре перестрелки.
Пока этого не знал никто. Генетическая экспертиза требовала времени. Но сам факт наличия крови уже о многом говорил. Кто-то был ранен. Возможно, серьезно. Вероятно, смертельно. И этот кто-то либо ушел сам, либо его унесли, либо уволокли. Потому что тела на месте происшествия не было. Вообще ни одного. Эксперты даже проверили с собаками весь участок, а потом расширили поиски в пределах ста метров вокруг. Если бы кто-то попробовал спрятать там тело, его бы нашли. Без вариантов.
Всё это заставило Аллу Александровну глубоко задуматься, пытаясь представить, что же произошло в доме Онежской. Она закрыла глаза, отключилась от внешних раздражителей, от гула машин за окном, от стука клавиш в соседнем кабинете, от звонков телефона, который продолжал где-то трезвонить, но она не обращала на него внимания, пытаясь восстановить хронологию событий, опираясь только на те факты, которые были у нее в руках.
Отпечатки пяти человек. Перестрелка. Пуля, выпущенная из пистолета с глушителем. Два следа крови. Пока всё. Но из этого можно было сложить несколько версий. Не одна, не две, а как минимум три или четыре. И каждая из них имела право на существование, пока не появятся новые доказательства.
Потратив на размышления несколько минут, Алла Александровна снова углубилась в результаты обыска. Дом Онежской был осмотрен вдоль и поперек. Эксперты заглянули в каждый угол, под каждую кровать, за каждую картину на стене. Они искали тайники, которые могли быть в полу или в стенах. Они простучали все панели, проверили все розетки, даже заглянули в печную трубу, хотя на дворе стоял апрель, и камином никто не пользовался.
Следователь сделала для себя еще одно очень неожиданное открытие. Оно было настолько внезапным, что Яровая даже остановилась и перечитала абзац дважды, чтобы убедиться, что не ошиблась. Оказалось, что в подвале, расположенном под кухней, некоторое время находились двое, а судя по отпечаткам пальцев, это были медсестра Березка и ее сын. Не просто зашли и вышли, а провели там какое-то время.
Отпечатки были на пыльных банках с закатками. Детских – много, женских – мало. Подвал под кухней – это не самое комфортное место. Туда не спускаются просто так, чтобы отдохнуть или переждать грозу. Там оказываются, либо когда нужно что-то положить на длительное хранение, либо когда нужно спрятаться. И тот факт, что в подвале оказались именно Березка и ее сын, наводил на новые, еще более тревожные мысли. Они явно не носили туда банки с соленьями и вареньем, а явно пережидали угрозу – даже соорудили себе в углу нечто вроде лежанки.
Вот теперь на основании всего этого Яровая попыталась представить, что же произошло тогда в доме Александры Максимовны. Картина рисовалась следующим образом. Медсестра Березка поздно ночью, когда Муха и Скок были пьяны, решила прихватить все деньги. Яровая представила себе эту сцену. Темнота. Заброшенный дачный домик, где остановилась троица после ограбления (это строение ещё предстояло найти, Берёзка заявила, что не помнит то место).
Муха и Скок, накачавшиеся дешевым алкоголем, спят без задних ног. Березка выжидает, когда храп подельников станет ровным и глубоким. Затем она тихо, на цыпочках, подходит к тому месту, где лежат деньги. Берёт мешки (или не один). Сердце её колотится так громко, что, кажется, разбудит мертвого. Но подельники вырубились. Медсестра берет деньги, будит Артура, и они исчезают в ночи.