Часть 12. Глава 16
По мнению Яровой, Берёзка, когда забирала деньги у подельников, прекрасно сознавала, что при этом рискует жизнью не только своей, но и сына, и тем не менее повелась на большой куш, который составлял что-то около трехсот тысяч евро. Сумма достаточная, чтобы начать новую жизнь где-нибудь на теплом берегу Черного моря. Яровая мысленно прикинула, на что хватило бы таких денег в Сочи или в Крыму. Маленькая квартира или домик, нехитрая обстановка, возможность не работать первое время, спокойно устроиться, оглядеться. Можно было даже купить какое-нибудь жилье, если не в самом центре, то в пригороде. Словом, сумма была достаточной для того, чтобы круто изменить свою судьбу.
Тем более что, насколько успела выяснить Алла Александровна, у Светланы Березки не было собственного имущества, а квартира, в которой она жила с ребенком, представляла собой убогую халупу, которую приходилось снимать за почти треть или даже половину скромной зарплаты медсестры.
Это были не просто слова. Яровая видела фотографии, которые сделали оперативники, когда наведались по месту жительства Березки, чтобы провести обыск. Ободранные обои, старая мебель, щели в окнах, заклеенные скотчем, плитка с отбитой эмалью, ванна, в которой невозможно было мыться нормально. И ребенок, у которого даже не было нормального письменного стола – он делал уроки за кухонным столом, покрытым клеенкой с дырами. Это, получается, и был тот мотив, ради которого Березка решила рискнуть собой и сыном.
«А, вероятнее всего, это и есть та причина, по которой она стала сотрудничать с самым Бураном», – рассудила Яровая и стала думать дальше. Сбежав от подельников, Светлана пошла в ближайшее место, которое, видимо, ей по телефону указал авторитет. Или же она знала об этом заранее. Этим местом стал дом Онежской.
Следователь не знала, как Березка познакомилась с Бураном и его сестрой. Вероятно, она приезжала на вызов к Александре Максимовне, когда находилась в составе бригады «Скорой помощи». Тогда они и подружились. Или же это произошло, когда сам Буран оказался в клинике имени Земского. Второе предположение казалось Алле Александровне более логичным. Она имела информацию о том, что предыдущая заведующая отделением неотложной помощи, доктор Печерская, одно время общалась с предшественником Бурана на посту смотрящего – старым вором в законе Мартыном.
Только некоторое время назад Мартену отдал Богу душу, но, видимо, перед смертью успел познакомить Бурана с Печерской, и она также, как и его предшественнику, не стала отказывать в медицинской помощи. Это все наводило Аллу Александровну на масштабный вывод о том, что под крышей клиники имени Земского действует некое тайное структурное подразделение, состоящее из приближенных к Печерской медработников, которые оказывают услуги криминальному миру, и делают это, разумеется, в глубокой тайне от всех.
Иными словами, в голове следователя вырисовывалась масштабная картина коррупции и укрывательства уголовников. Поэтому, когда адвокат Берёзки Факторович стал названивать ей и требовать встречи, Алла Александровна сделала так, чтобы Артем Аркадьевич не смог до нее добраться. Она даже специально позвонила дежурному и предупредила его, чтобы ни при каких условиях не пускал адвоката к ней в кабинет и вообще в здание.
– Ну как же я это сделаю, он ведь имеет право? – попробовал спорить дежурный.
– Просто не пускай, и всё. Говори, что на этот счет от руководства указания не было.
– Ну ведь раньше ему всегда разрешалось проходить.
– Послушай, лейтенант, то было раньше, а теперь я тебе приказываю. Не пускай его, как понял?
– Есть не пускать, – выдохнул дежурный.
После этого Алла Александровна стала рассуждать дальше. Итак, возможно, когда Буран находился в клинике имени Земского, медсестра Берёзка, действуя по приказу Печерской, стала присматривать за авторитетом. Вероятно, в какой-то момент они разговорились, и Буран узнал о том, что бывший муж Светланы уголовник по кличке Шпон. Его это заинтересовало, а потом, спустя некоторое время, Березка сообщила вору в законе, что Шпон в составе банды Мухи собирается ограбить банк. Предложила свои услуги в качестве секретного наблюдателя.
Бурану эту стало интересно по какой-то причине (может, из жадности), ну, дальше все просто. Берёзка действовала в банде Мухи от лица своего куратора и вела себя, в общем, правильно. Только совершила одну-единственную ошибку, когда ночью решила забрать все деньги. Видимо, к этому ее толкнули обстоятельства. Возможно, Муха и Скок по пьяной лавочке обсуждали устранение Березки вместе с сыном, она испугалась и решила бежать, прихватив с собой награбленное. Поскольку недалеко единственным местом, где она могла сохраниться, был дом Онежской, и туда и направилась в надежде, что подельники к Александре Максимовне не сунутся. Просчет заключался в том, что бандиты понятия не имели, что это родная сестра Бурана.
Оказавшись в доме Онежской, Светлана Березка планировала отдать большую часть суммы сестре уголовного авторитета, а заодно получить в ее лице поддержку и защиту. Александра Максимовна, по мнению Яровой, была женщиной пожилой, но притом опытной, знающей, как устроен этот мир, как заметать следы, как договариваться с нужными людьми. Единственное, чего она не знала, это то, что Муха и Скок, обнаружив пропажу подельницы и денег, кинутся на их поиски, а потом пройдут по их следам до дома Александры Максимовны и ворвутся туда.
«Очевидно, они и правда не знали, кем Онежская приходится Бурану, а возможно, просто были еще не слишком трезвы и плохо соображали, а кроме того, ими двигала жажда вернуть свои кровавые деньги», – рассудила Яровая.
Она представила себе эту сцену. Муха и Скок, злые, с дикого похмелья и горящими глазами, едут по дачному посёлку. Скорее всего, они, пока ее искали, наткнулись на какого-нибудь дачника, который указал, где видел молодую женщину с мальчиком лет десяти. Тем более в дачном массиве заблудиться трудно. Улицы прямые и расположены перпендикулярно друг к другу, к тому же их не очень много.
И вот уже Муха и Скок оказались у ворот дома Онежской. Они открывают калитку (возможно, кто-то из них перемахнул невысокий забор и открыл ее изнутри, чтобы не ломать замок, создавая лишний шум), идут к крыльцу. Стучат. В ходе обыска следов взлома на входной двери обнаружено не было. Это означало, что Онежская открыла дверь добровольно. Или же, скорее всего, бандиты угрожали оружием, грозясь начать стрельбу.
Но возникал вопрос, что случилось дальше в доме Александры Максимовны? И почему она была ранена? Яровая снова и снова возвращалась к этому вопросу, перебирая возможные варианты. Могла ли сама Онежская вступить в перестрелку? У нее был пистолет? Или пистолет был у кого-то из охраны, кто находился в доме?
Эксперты проверили пистолет, который нашли у Чумы, но тот был абсолютно чист. По крайней мере, из него очень давно не стреляли. Вероятно, охранник Онежской воспользовался каким-то другим оружием? Но это вряд ли. Зачем применять что-то другое, опасаясь, что в нужный момент заклинит, если есть своё, проверенное?
Картина дальше складывалась такая. Бандиты вступили в перестрелку с кем-то. Неизвестный, а может быть, их было несколько, застрелили Муху и Скока, либо ранили. В любом случае, обоих вытащили из дома и увезли куда-то. Во время этих событий Светлана Березка вместе с сыном находились в подвале, куда их, очевидно, спрятала сама Александра Максимовна. Когда же все стихло, она, вероятно, открыла им крышку люка и предложила остаться у себя на ночь.
Куда же все-таки подевались Муха и Скок? Есть ли возможность их найти живыми? Яровая понимала, что ответы на эти вопросы могут быть получены только после того, как будут найдены хотя бы некоторые из участников событий. Или их тела. Пока же она могла только строить предположения и ждать новых результатов экспертиз.
Она посмотрела на часы. Время близилось к девяти часам вечера. Завтра предстоял новый день, новые допросы, новые запросы. Но сегодня она сделала главное – получила доказательства того, что Буран, пусть и через сестру, связан с ограблением и перестрелкой. Это был маленький шаг, но в верном направлении. Яровая закрыла папку, убрала ее в сейф и, погасив свет, вышла из кабинета.
В коридоре было темно и тихо. Следователь шла к выходу, чувствуя, как внутри нее разгорается холодный, спокойный огонь азарта. Она раскрутит это дело. Чего бы ей это ни стоило. Она посадит Бурана и не его одного, а вместе с Печерской. Потому что она, Алла Яровая, дала себе слово, а держать его умела.
Но впереди ее ждали новые загадки. Утром пришли результаты дополнительной экспертизы двух фрагментов крови: один был найден на полу, другой на извлечённой из стены пуле. Первый образец принадлежал Онежской, второй – неизвестному мужчине. Яровая пожалела о том, что до сих пор в России не существует правила собирать биоматериал у всех преступников, когда-либо проходящих через систему исполнения наказаний. В этом случае она бы сейчас сделала запрос и сразу поняла, кого ранили в доме Александра Максимовны.
Пока информации не было, Яровая решила допросить Чуму. Надежда на то, что он станет отвечать на ее вопросы, практически не было. Алла Александровна давно работала в этой системе и прекрасно знала таких людей, как задержанный. Уголовник со стажем, он никогда бы не стал оказывать содействие правоохранительным органам. По понятиям это называется «западло», а те, кто всё-таки помогает, автоматически заносятся в определенную категорию с непечатным названием.
Но прежде чем идти общаться с Чумой, следователь поручила взять у него образец крови. Довольно быстро выяснилось, что кровь с пули имеет другую группу. Значит, ранен был не охранник Онежской. Это усложняло задачу. Алла Александровна все-таки поручила привести Чуму в допросную. Она потратила на разговор с ним целый час, крутила так и я так, использовала все методы давления, имеющиеся в ее арсенале, но результат был нулевым. Чума отказался отвечать на любые вопросы, на провокации не поддавался, а когда Яровая пригрозила ему сроком за незаконное хранение оружия, ухмыльнулся и сказал, что нашел пистолет на улице и собирался принести его в полицию, да не успел. Вы, мол, гражданка следователь, меня опередили.
Словом, предъявить Чуме было совершенно нечего. Алла Александровна злилась, понимая, что его необходимо отпускать, поскольку срок, отведенный для пребывания в качестве задержанного, уже на исходе. Ничего не добившись от охранника, Яровая была вынуждена признать свое поражение и подписала документ, чтобы его выпустили. Чума с довольным видом покинул здание СК и прямиком отправился к Бурану на доклад.
Следователь Яровая, поразмышляв еще немного, придумала организовать очную ставку между медсестрой Березкой и Александрой Максимовной Онежской. И она сделала бы это без промедления, если бы ей не позвонил сам генерал Боровиков и не спросил строгим голосом, какого лешего она не допускает к задержанным адвоката.
– Мне звонили из центрального аппарата, – прогудел Константин Яковлевич в трубку. – У этого Факторовича неплохие покровители, однако. Хотя точнее было бы сказать, что у Бурана, но это уже не важно. Короче, разрешите ему свидание с Березкой и Онежской.
– Боюсь, он этим не ограничится и затребует материал уголовного дела, – заметила Яровая.
– Алла Александровна, не мне вас учить, как работать с такими сложными людьми, – проворчал Боровиков и отключился.
Яровая сама набрала номер адвоката и, будучи сама любезность, извинилась за то, что не смогла с ним встретиться раньше. Факторович проворчал, мол, меня вообще не пускали к подзащитным, я буду жаловаться, на что Алла Александровна елейным голосом сказала: вы имеете на это полное право и сообщила о предстоящей очной ставке, которая состоится…
– Да вот буквально через полчаса.
– Как через полчаса? Да я не успею ознакомиться с материалами дела! – возмутился Факторович. – Вы специально это придумали! Вставляете мне палки в колёса…
– Боже упаси, Артём Аркадьевич! Даже в мыслях не было. Просто я стараюсь раскрыть это дело как можно скорее. В общем, до встречи.
Положив смартфон, Яровая довольно усмехнулась. Умылся господин адвокатишка, деваться-то ему некуда.