Добрый день, уважаемые читатели!
Творчество Никола Пуссена для многих является воплощением самого духа французского классицизма и наглядно отражает главную дилемму живописи XVII века — извечный спор о первенстве рисунка и цвета. Будучи человеком замкнутым, почти отшельником, который сознательно сторонился шумной художественной среды и не имел постоянной мастерской, Пуссен создавал произведения, в основе которых лежали строгая пропорциональность и глубокий моральный конфликт. Его самобытная манера письма удивительно созвучна стоической философии и канонам классической трагедии. В наследии мастера все жанры представлены через призму строгих, выверенных до мелочей и во многом «головных», интеллектуальных композиций.
Пуссен, не имевший успеха во Франции в начале своего творческого пути, уехал в Рим, где под покровительством кардинала Барберини и мецената Кассиано дель Поццо поступил в 1631 году в престижную Академию Святого Луки и сделал образцовую карьеру.
Поддавшись на настойчивые уговоры кардинала Ришелье, художник был вынужден вернуться в Париж. Однако работа над декоративными заказами, включая украшение Большой галереи Лувра, нагоняла на него такую тоску, что он не выдержал и вернулся в Рим, где и провёл остаток своих дней до самой смерти.
«Читайте историю и картину»
Для Пуссена живопись была не просто ремеслом, а полноценной интеллектуальной деятельностью, стоящей в одном ряду с поэзией. Он был убеждён, что, подобно любому тексту, картина обладает собственным «словарём» и «грамматикой». Поэтому он напрямую советовал своим зрителям подходить к восприятию искусства осознанно: «Читайте историю и картину, чтобы оценить уместность любой детали». Эта мысль была изложена им в письме к Полю Фреару де Шантелу от 28 апреля 1639 года.
Творчество Пуссена, опирающееся на колоссальную эрудицию и визуальный опыт, вобрало в себя античный декор, классические композиционные схемы Рафаэля и поэтическую палитру Тициана. Главной целью его картин становится стремление к абсолютному равновесию и гармонии. Четкость и выверенность построения позволяют художнику безукоризненно соблюдать пропорции, организуя пространство так, чтобы сфокусировать внимание на ключевых фигурах аллегории. При этом каждый эмоциональный регистр — будь то патетика, загадочность или лиризм — получает у него новое, переосмысленное звучание, что позволяет убедительно и глубоко оправдывать страсти, изображённые на холсте.
Борьба между строгостью рисунка и свободой цвета
Фигура Пуссена оказалась в самом центре знаменитого эстетического спора XVII века — противостояния рисунка и цвета. Его последователи, так называемые «пуссенисты» (к которым относился, например, Филипп де Шампень), яростно отстаивали верховенство рисунка, провозглашая творчество мастера непревзойдённым образцом для подражания. В их аргументации был свой резон: рисунок действительно подчиняется ясным, рациональным правилам, которые можно выразить языком чисел и пропорций, опираясь на законы анатомии. Такая графическая манера, где главенствует сюжет и иллюстрирование исторической или мифологической фабулы, идеально соответствовала теоретическим установкам молодой Королевской академии живописи и скульптуры. С точки зрения академиков, цвет играл лишь второстепенную роль, являясь поверхностным украшением формы.
С другой стороны, в этом споре им противостояли «рубенсисты» — почитатели фламандской и венецианской школ, такие как Роже де Пиль. Для них именно цвет был синонимом самой живописи, её душой и главным выразительным средством. Однако творчество Пуссена не укладывается в рамки этого слишком упрощённого противопоставления. В его искусстве стремление к ясности и любовь к венецианскому свету — это две неразрывно связанные стороны одной медали.
Грандиозный размах композиций, математически выверенная строгость перспективы и меланхолическая загадочность сюжетов придают работам мастера ту самую глубину и тончайшую нюансировку, которая отличает его от современников. К сожалению, уроки его сложной и интеллектуальной живописи были преданы забвению в эпоху увлечения более поверхностными формами искусства. Лишь много позднее такие титаны, как Энгр, Сезанн и Пикассо, заново открыли для себя и мира его строгую гармонию и внутреннюю энергию.
Известные произведения
АВТОПОРТРЕТ
Никола Пуссен, 1650
Это полотно — один из двух автопортретов, которые Пуссен написал специально для своих друзей. Версия, хранящаяся в Лувре, предназначалась для Поля Фреара де Шантелу. На картине художник запечатлел себя в собственной мастерской. Его усталый, проницательный взгляд устремлён прямо на зрителя, а осанка полна сдержанного достоинства. Строгую тональность композиции подчёркивает чёрный цвет его одежды и почти абстрактный фон, представляющий собой декоративную композицию из трёх картин, которые загораживают дверной проём. Символизм здесь играет ключевую роль. На полотне слева виден скульптурный бюст женщины в диадеме с вделанным в неё глазом — это муза живописи, дарующая художнику дар зрения. На раме справа латинская надпись сообщает имя автора и дату создания работы. На безымянном пальце правой руки Пуссена можно заметить кольцо с бриллиантом, огранённым в форме пирамиды — это стоический символ постоянства и несгибаемой воли. Автопортрет выстраивает сложный интеллектуальный диалог между заказчиком и творцом. Сюжетом картины становится не просто изображение человека, а сама живопись как строгое и осмысленное интеллектуальное занятие.
ДАР, ИЛИ ЕВРЕИ, ПОЛУЧАЮЩИЕ МАННУ В ПУСТЫНЕ
Никола Пуссен, 1637-1639
Эта картина стала первой из серии работ, написанных Пуссеном специально для Поля Фреара де Шантелу — французского коллекционера, мецената, а также близкого друга и доверенного лица художника. В основу сюжета легла библейская история из Книги Исхода, повествующая о том, как Иегова, во время странствий народа Израиля по пустыне, посылает им манну небесную в качестве пищи. Однако художник сознательно отклоняется от буквального следования ветхозаветному тексту. Критики неоднократно пытались расшифровать символическое значение персонажей, изображённых на переднем плане.
В одной из своих лекций в Академии выдающийся теоретик искусства Шарль Лебрен высоко оценил мастерство Пуссена, отметив, как виртуозно тот передал голод и физическую слабость персонажей. Он также восхищался тем, как элементы пейзажа искусно подчёркивают изнеможение людей. Разные группы фигур на полотне воплощают различные реакции на свершившееся чудо: от благодарности (центральная фигура Моисея с воздетыми к небу руками) до долга (справа изображена молодая женщина, которая кормит грудью собственную мать, отказывая в молоке своему ребёнку) и жадности. Эта работа на ветхозаветный сюжет по своей сложной структуре и символизму предвосхищает монументальное полотно «Таинство Евхаристии».
ПРАХ ФОКИОНА
Никола Пуссен, 1648
Фокион, непопулярный афинский полководец, был принужден согражданами к самоубийству, а затем реабилитирован. Противоположность между безмятежным пейзажем на заднем плане и передним планом, где женщина равнодушно хоронит пепел Фокиона, выявляет суть происшедшей драмы, ничтожность любой жизни.
Пишите в комментариях, как Вы оцениваете место Пуссена в мировой живописи?
Поддержать канал автору на мечту поехать в Китай и привезти оттуда красивые статьи о восточном искусстве можно здесь:
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: