Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 124
Шли уже по знакомой дороге к дому факиха. Поселок жил своей жизнью, окружённый привычными звуками. Где-то слышен был плавный разговор людей – мерный, как журчание воды, хотя таковой вокруг не было. Издалека доносился рев верблюда – низкий, обиженный, будто его разбудили среди ночи и сказали, что нужно перейти Сахару. Кое-где в домах были огни, и слышен был звук работающего генератора – надрывный, чихающий, но привычный для этих мест.
У входа в дом факиха – та же полочка из грубой кожи для обуви. Разувшись, все прошли в просторное жилище. Идрис пропустил гостей вперед, слегка коснувшись плеча Нади – жест указания направления, не более.
Лера с интересом стала осматриваться. Стены завешаны циновками, на полу – несколько ковров, потертых, но чистых. В углу – стопка матрасов и одеял на случай гостей. По незаметным командам старшей дочери Тагбалу – высокой худощавой девушки лет пятнадцати, с серьезным лицом и быстрыми глазами, – младшие быстро разносили чай, финики, лепешки для гостей.
Сначала нужно было выпить немного чая. Рафаэль забыл это сказать Лере, но, к счастью, это вместо него сделала Надя: «Это для нас чай, можно сказать, процедура понятная и ежечасная, при желании, – пояснила она. – Здесь, где вода привозная и ценится очень дорого, чаепитие – способ выказать доверие и уважение. Если тебе налили – ты свой. Если нет – гость, которого только терпят и ждут, когда уберёшься поскорее».
Первые минуты чаепития прошли в тишине. Факих не спеша делал маленькие глотки, внимательно рассматривая гостей темно-серыми глазами. Его темная кожа, изборожденная мелкими морщинками в уголках глаз, блестела при свете единственной лампочки в центре помещения. Она была слабая, допотопная, со спиралью накаливания и света давала мало, оттого лица гостей казались вырезанными из темного дерева – резкими, контрастными.
Потом Идрис перевернул чашку вверх дном – аккуратно, без единого лишнего звука, – положил ее на полотенце и сказал, обращаясь к Лере:
– Вы хотели поговорить об учебе наших детей в России?
Девушка повторила жест хозяина дома, выпрямилась. Голос ее звучал тихо, но твердо:
– Да, уважаемый Идрис.
Факих кивнул, сложил руки на коленях и произнес, глядя прямо на собеседницу:
– Расскажите обо всем. Не торопитесь. Ночь длинная.
Лера начала рассказывать об организации фонда, его возможностях. О первом грузе, доставленном в Африканский корпус с его помощью. О возможности профинансировать обучение в России небольшого количества студентов из Мали, конкретно, региона Кидаль. Она говорила спокойно, без лишней торопливости, стараясь не упустить ни одной важной детали. Поведала о контактах с представителями местной администрации – Абдулом и Моххамади. Услышав эти имена, факих Идрис покивал в знак того, что они ему знакомы. Он даже тихо произнес что-то на своем языке – Хадиджа потом перевела, что он сказал «хорошие люди, надежные».
Разговор шел о медицине, строительстве дорог, образовании. Лера подробно остановилась на том, какие специальности сейчас востребованы в Мали, как выпускники смогут работать на благо своей страны после возвращения. Она привела несколько примеров – выпускников прошлых лет, которые сейчас трудятся здесь в разных отраслях экономики и социальной сферы (для этого ей ещё перед выездом пришлось позвонить по спутниковому телефону своей помощнице в Санкт-Петербург, чтобы не выглядеть в глазах факиха голословной).
Идрис слушал внимательно, не перебивая. Дождавшись паузы, сказал:
– Мне понятно ваше предложение. Скажите, а что вы хотите за это получить?
Лера была готова к этому вопросу. Она кивнула, положила руки на колени и ответила без запинки:
– Российский бизнес в лице отцов-основателей фонда, которым я руковожу с их любезного согласия, а это представители крупных компаний, готов работать в вашей стране. Любая работа – это опора на местных людей. Но их нужно готовить. Мы не можем привезти всех. Должны трудиться ваши люди для своей страны. Это первое и самое важное. Второе – прибыль. Ни один предприниматель, как вы понимаете, не станет трудиться даром. Вкладывать деньги так, как это делало советское государство, тратя миллионы рублей только для того, чтобы сохранять лояльность местных властей в призрачной надежде на построение ими социализма, теперь никто, разумеется, не станет.
– И чем же в таком случае, уважаемая Лера, вы отличаетесь от китайского бизнеса, который тоже нацелился на нашу страну? – спросил Факих. – Мне рассказывают чуть ли не каждую неделю, как то одна их компания хочет овладеть нашими ресурсами, то другая, третья.
– Принципиальная разница между нами и ими в том, что российский бизнес социально ответственный. Да, китайцы построят заводы, фабрики, проложат дороги, но все остальное для них значения не имеет, их интересует только выгода. Вероятно, какую-то часть местного населения они также станут нанимать, но все руководящие посты всегда будут занимать исключительно сами. Это их принципиальная позиция. Они никому кроме своих не доверяют. Мы же говорим о том, чтобы растить местные кадры и работать в тесной связке с ними, занимаясь обоюдовыгодным бизнесом, и при этом развивая не только промышленное производство и добычу ресурсов, но и реализуя социальные проекты. Таким образом, вы можете заметить существенную разницу между подходами. Никаких других условий нет. Мы не предлагаем вам, как китайский бизнес, дать нам землю в аренду на многие десятилетия. Не требуем долю в местных предприятиях, чтобы они формально принадлежали здешнему бизнесу, а фактически нам. Мы хотим вместе с вами развивать республику Мали.
– Вот теперь главный вопрос. Зачем вам это нужно? Поработить и выкачать наши ресурсы, как колонизаторы прошлого и современные, вы не хотите. Завладеть всей нашей экономикой – тоже. Социализм мы строить не собираемся, да и в вашей стране это давно не актуально. Тогда зачем вам наша страна?
– Вы знаете, уважаемые факих, в Советском Союзе был такой лозунг: «Миру – мир!» Так вот, мы хотим, чтобы как можно в больше количестве государств у людей была сытая, спокойная жизнь, чтобы они не накапливали оружие и не убивали друг друга, начиная от соседей ближних и заканчивая дальними. Если хотите, можете считать это великой гуманной миссией нашей России. В отличие от наших западных недругов, которым лишь бы захватить, уничтожить местную государственность, а потом разорить всё, что есть, избегая конкуренции.
Факих, выслушав ответ, понимающе кивнул головой. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза чуть сощурились – то ли обдумывал услышанное, то ли проверял собеседницу на искренность. Несколько секунд он молчал, рассматривая узор на своем полотенце. Затем переспросил, тщательно подбирая слова, делая паузы между фразами:
– А возможна ли подготовка наших людей, которые могут лечить не только людей, но и животных? У нас мало таких специалистов. Очень мало. Скот – это наше богатство. Если болеют люди – плохо. Если болеют верблюды и козы – тоже плохо. Одно без другого не живет.
Лера молча показала на Хадиджу. Та поняла без слов, чуть улыбнулась и стала рассказывать Идрису. Говорила она долго, с явным удовольствием, несколько раз упомянув слово «Воронеж». Рассказывала факиху о том, как училась на ветеринара в Воронеже – о первых заморозках, о снеге, который она увидела впервые в жизни, о том, как удивлялась, что вода может быть твердой. Рассказывала о преподавателях, которые относились с пониманием, но были строги. О том, как сдавала экзамен по анатомии и сама принимала роды у коровы в Подмосковье.
Идрис очень внимательно ее слушал, не перебивая, иногда качая головой – то ли удивляясь, то ли одобряя. Потом указал на своего старшего сына – Абдул Джамала. Парень сидел сбоку от отца, на отдельном коврике, держа спину прямо и не сводя глаз с гостей. В его позе чувствовалась выучка – он явно знал, что смотрит на него вся семья, и старался выглядеть взрослым.
– Мы хотели бы, чтобы мой сын получил образование в России. Что нужно сделать для этого? – спросил Идрис.
Лера посмотрела на парня. Тот выдержал взгляд, не опустил глаза – это было хорошим знаком.
– А сколько лет вашему сыну? – спросила она.
– Это его восемнадцатое лето, – ответил Идрис после короткой паузы, которую использовал, чтобы посоветоваться взглядом с женой.
– Господин Идрис, для обучения в России нужна подготовка на русском языке. У нас есть такие курсы. Когда мы вернемся на базу, я позвоню своему отцу. Он даст точный ответ. Скажу сразу: просто так, с дороги, вашего сына в студенты не примут. Нужны документы, медицинские справки. Но если вы готовы этим заниматься – фонд поможет.
Факих Идрис выслушал перевод того, что сказала Лера, и дал короткую команду сыну. Сказал всего два слова. Тот вышел из комнаты. Не побежал, но шагал быстро и бесшумно – босиком по циновкам. Через несколько минут вернулся в комнату с чемоданчиком спутникового телефона. Предмет был видавший виды – пластик потерт, замок держался на честном слове, антенна болталась. Но работал – судя по тому, как Абдул Джамал уверенно с ним обращался.
Парень открыл чемоданчик у ног Леры. Та, немного опешив от такой неожиданности – она не думала, что разговор зайдет так далеко и так быстро, – спокойно взяла телефон, вытянула антенну, стала набирать номер.
– Да, я вас слушаю, – раздался немного сонный голос Николая Парамонова (в Санкт-Петербурге теперь была глубокая ночь).
– Папа, привет. Это Лера.
– Привет, дочка. Номер какой-то незнакомый. Ты где? – в голосе отца послышалась настороженность.
– Папа, я звоню из Тиметрина. Это около ста восьмидесяти километров от Кидаля, Мали. Я приехала с командой военврачей и местных помогать с гуманитарной миссией. Сейчас мы в гостях у одного уважаемого человека, факиха Идриса, – девушка бросила короткий взгляд на хозяина дома. Тот сидел неподвижно, но явно прислушивался к каждому слову, хотя русского не понимал. – Он хочет отправить своего сына учиться в Россию. Парню недавно исполнилось 18 лет. Окончил местную школу. Ты говорил, что есть специальные курсы, где иностранцев готовят к поступлению в вузы? Можешь навести справки?
Сказать, что отец Валерии растерялся, – нет. Он уже знал свою дочь. Совершенно спокойно ответил:
– Лера, я сделаю. Как только будет возможность, свяжись, дам ответ. Дай мне два дня, – и, помолчав, добавил уже другим тоном – теплее, отеческим: – Дочка, как ты там? Тебе не слишком жарко? Всё есть? Еда, вода? Ты головной убор носишь? Рафаэль за тобой присматривает?
– Папа, все нормально. Он постоянно рядом. Все, папа, прости, мне пора, целую, – Лера быстро моргнула – в горле вдруг встал комок, но справилась. Положила трубку, аккуратно сложила антенну и вернула телефон Абдул Джамалу.
– Я позвонила отцу. Ваш вопрос запомнил, ему нужно время, а мне – ваш номер телефона.
Хадиджа негромко переводила сказанное. Когда закончила, Идрис приложил руку к сердцу и слегка склонил голову в знак благодарности. Жест был неторопливый, торжественный – так благодарят не за услугу, а за обещание. Потом он что-то сказал старшему сыну, и тот вынул из чемодана листок бумаги, на котором уже был написан номер – крупными, старательными цифрами.
Потом были рассказы о свадьбе, о богатстве жены и значимости ее рода. Идрис говорил с явным удовольствием – видно было, что он гордится соседями и рад такому союзу. Перечислял, сколько верблюдов дали за невесту, какие подарки привез жених, сколько родственников съехалось из дальних селений. Гости вежливо кивали, хотя половина подробностей ускользала от них – слишком много местных названий и тонкостей.
Рафаэль обратил внимание на лицо жены факиха, Такамы. Она сидела чуть поодаль от мужчин, на отдельной циновке, но в поле зрения супруга. Слушала его с уважением и изредка кивала головой в знак согласия. Ни разу не перебила, не подала голоса. Но глаза у нее были живые, внимательные – оценивала гостей не хуже самого Идриса, просто молча.
Старшая дочь Тагбалу не произнесла ни слова за весь вечер. Но незаметными знаками – легкий кивок, едва заметное движение бровью, короткий взмах пальцами – давала команду младшим. Те бесшумно поднимались, уносили пустые чашки, приносили новые. Движения у них были отточенные, почти танцевальные – видно, что не первый год прислуживают гостям. Лера поймала себя на мысли, что эта девушка могла бы руководить любым рестораном в Москве – с ее выучкой и бесшумностью. Но здесь, в Сахаре, она просто делала то, чему учили с детства, и делала это безупречно.