НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Снилась водяному Сосна, когда была она ещё совсем юной речкой. Голосок у неё тонкий был, звенела она на излучинах, пела свои детские песенки. Да и сам Тихон тогда считай ребёнком был совсем. Взрослеть он начал, и река вместе с ним. Наливался голос её мощью, да вот только оставался он таким же мелодичным и нежным. Хороший сон был, покинуло напряжение Тихона, и он даже во сне улыбался себе в бороду.
Проснулся он приятно отдохнувший, и лежал, прислушиваясь к тихому разговору. Прислушался водяной к дому своему, к старице, что застыла скованная льдом. И почти сразу почувствовал, как кружит вокруг кто-то тёмный. Вот только не давит больше, не сжимает у водяного внутри что-то пронзительно, комом в горле не встаёт. А может просто отдохнул? Хоть силушки собственной не прибавилось, но хоть полегче теперь. С печи слезать не хотелось, но нужно определиться с тем, что дальше они делать будут. Враг никуда не денется, а Василиса…
- О, проснулся? – Омут первым голову повернул. Был он от макушки до пяток мокрый, а вот Василиса грозно пыхтела. Сидели они за столом, в противоположных концах друг от друга.
- Да, славно отдохнул благодаря тебе. А что у вас тут произошло? – застрожился Тихон, слезая с печи и разминаясь.
- Глупости всякие говорит, потому что!– возмущённо ответила Василиса, и Омут поднял руки вверх, пряча лукавую улыбку в уголках губ:
- Я просто отметил, что ты красивая и песня твоя очень нежная. Отбоя от женихов не будет! Берегиню под венец вести большая честь, знаешь ли.
- Да что ты ерунду тут всякую городишь! – возмутилась Василиса, щеки её запунцовели от возмущения. А может и от чего ещё другого? Наверняка для девушки, которую сильно обидел предыдущий возлюбленный было в диковинку такое слышать. А вот Тихон видел, как поглядывает Омут на берегиню – может и сам хочет в женихи попасть. Вот ведь… змеища речная, дела серьёзные, а он о всяких глупостях думает.
- А чего мокрый такой?
- А эта певунья-берегиня на мне тренируется. Плеснула на меня водой, когда я её хвалить начал. Да и чешуя у меня подсохла, вот и освежила меня, - снова улыбнулся Омут. А Василиса вновь подумала о том, что глаза у него ничего не выражают, наоборот – словно затянуть в себя стараются.
Омут головой качнул, да согнал с лица своего улыбку, серьёзным стал, да заговорил:
- Значит, дела у нас не слишком хорошие. От Царя ни весточки, как я понял, и непонятно, что с этим делать вообще. Значит, нам самим придётся разбираться, да проблему возникшую решать. Я тоже ничего услышать не смог – молчат подземные ручейки. А до моря отсюда не дотянуться, так что почему Бурливей к нашей девице прицепился совершенно непонятно. Чую только, что крепнет он день ото дня, так что действовать сейчас надо. Пакость эту прогнать, обратно к морю повернуть синему, пущай там Царь с ним разбирается. Но тут сложность есть, - задумчиво проговорил речной змей.
- Какая?
- Мы не знаем, что именно нужно от юной берегини Бурливею. Кровь? Песня её? Что-то ещё? – покачал Омут головой: - Потому действовать следует нам с Тихоном поначалу, а потом уж и берегине, коль сами не прогоним. Тени рядом с ним ошиваются, и не могу я их прогнать окончательно. Да и вернуться они, коль он здесь.
Тихон тихо выдохнул. Славно, что друг старый не отказывает в помощи. Может, понимает, что проблемы у всех могут быть из-за Бурливея? Овладеет морем, так дальше ведь по рекам пойдёт. Это Царю без надобности - он, и так, всеми властвует, и выше него только навий Князь стоит.
- Ну, тогда пойду я, поспрашаю, что ему от нас надо. Вон, слышно, как разными голосами Василису кличет, выманить пытается, - проговорил водяной, да вот только змей руку поднял, его останавливая. Тёмные брови нахмурил, после чего сам встал, да в ладоши хлопнул:
- Никуда ты не пойдешь. Опутает тебя, и тогда сможет сюда пролезть. Я пойду, уж я задурить ненадолго смогу, коль наша берегиня волосок свой даст.
- Это сильное колдовство, нужно ли? – с сомнением произнёс водяной.
- Нам нужно знать, что именно ему надо. И берегиню об этом не попросишь, уманит её мигом, мы защитить не успеем. Так что давай волосок, красавица, да отвернитесь оба. Колдовство такое чужих глаз боится.
Василиса взглянула на Тихона, который неохотно кивнул, и выдернула из косы волосок, не совсем понимая, зачем он Омуту нужен. Ну а потом они оба отвернулись, и девушка вдруг услышала журчание. В спину повеяло холодом, и первым обернулся Тихон, а затем и Василиса. И застыла, глядя на саму себя! Она, вернее Омут, довольно улыбался, а потом крутанулся на месте:
- Ну как? Хорошо вышло?
- И не отличишь, - всё ещё недовольно ответил Тихон.
- Как ты это сделал? – спросила ошарашенная Василиса. Омут затеребил косу, лукаво улыбаясь. Не сразу, но отметила Василиса, что глаза у него прежние – тёмные.
- Я же змей речной, морочить головы умею. Но поболтать потом можно – сейчас дело надо сделать. Недолго колдовство моё продержится. А вы слушайте внимательно.
Омут направился к двери, и просто открыл её. Впервые увидела Василиса, что за ней находится – а там и не было ничего! Просто темнота, которая плескалась за дверью, так и норовила за порог словно выплеснуться. Омут в эту темноту шагнул и исчез просто, и дверь за ним закрылась. Открыла рот Василиса, а потом закрыла. Тихон вздохнул, да сел за стол, прислушиваясь к едва слышимому плеску воды:
- То, что ты видела за дверью… даже не знаю, как тебе объяснить. Мы ведь не в Нави и Яви, а на самой границе сейчас. Посему одна не выходи – заплутаешь и сгинешь, - пояснил он. Ну а что ещё делать? Девица тут уже такого навидалась…
Омут же, оказавшись на поверхности старицы, прямо на льду встал, да руки в бока упёр, оглядываясь. Помрачнело это место, посерела осень, выцвели краски. Дул ледяной ветер, и ива грустно скрипела ветвями, даже, навроде как, сама меньше стала. Чуял змей речной, как всё вокруг дурным духом пропахло. Интересно, не тревожит ли деревню Бурливей?
- Ну и где ты? Покажись! Звал так усердно, а теперь прячешься! – звонко проговорил Омут голосом Василисы. Шевельнулись тени на границе старицы, и показался человек. Высокий, широкоплечий, из тени сотканный – не разглядеть было черт лица. Даже у Омута мурашки по коже пробежались, но никак не показал он своего страха. Вот ещё, не хватало какой-то тени бояться!
Хотя много сказок про Бурливея слышал Омут. И все они были без счастливого финала, но для сказки нормально это, а вот какой он в жизни?
- Чего звал? Чего к старице лезешь? Никто тебя сюда не приглашал и не звал.
- Языкастая какая, - прошелестел ветер в ответ, а фигура мужская едва заметно головой кивнула. – За тобой пришёл, и со мной ты уйдёшь. Потому как иначе – я эту старицу высушу, и хозяина её поглощу. Чую, что слабый и жалкий он, от моря синего отрезан. Никто к вам на помощь не придёт.
Неприятно это было слышать, а уж Василиса бы точно напугалась. Вот только Омут боятся не собирался:
- И по какой надобности я с тобой пойти должна, не подскажешь? Слыхала я, что про тебя говорят, и идти не собираюсь. И старицу есть кому защитить.
- Мне принадлежишь, со мной и уйдёшь, - настойчиво ответил Бурливей.
- Да как я тебе могу принадлежать? – Омут аж ногой топнул. Вот как берегини появляются змей не ведал, и почему Бурливей именно на Василису наметился?
- Ты – мой потомок. В тебе есть часть меня, посему и уйдёшь ты со мной. Иначе старице конец!
Омут аж рот открыл от удивления. Потомок?
Продолжение:
Я на АвторТудей - Я на Литрес - Я в Маx
