ЭТО НАЧАЛО
Река Сосна когда-то была полноводной грозной властительницей окружающих земель. Начало своё она брала из-под высоких холмов, и быстро набирала ревущую мощь из многочисленных ручьёв. Ох, грозной она хозяйкой была! Но и на дары была щедра, хотя и любила играть с людскими утлыми судёнышками. Особенно прекрасна была Сосна весной, когда стаивал снег, и река чуть ли не из берегов выходила, чтобы заполонить собой всё вокруг.
И был у грозной реки не менее грозный хозяин - водяной по имени Тихон. Крепкий и здоровый, он играючи управлялся с течением. Каких-то купцов пропускал, и некоторых и топил, особенно если жадные попадались. Кладовые подводных теремов Тихона были полны серебра, злата и иных драгоценностей. Было у него пятеро дочерей-русалок, все на подбор красавицы! Старшую самую смог за самого морского царя выдать, чем очень гордился. Да и остальных дочерей пристроил, даже к их желанию прислушался.
И долго бы ещё Тихон властвовал в реке Сосна, да вот у людей свои планы были. Пришли не просто люди, а пришлые, с железными инструментами и "огненным зельем", от которого земля дрожит. Задумали они спрямить реку, чтобы плоты гнать, или мельницу ставить на новом месте. Терема его шикарные мигом трещинами пошли, да и с рекой начало твориться нечто невообразимое! И как бы Тихон ни пытался воду успокоить, ничего не получалось. Русалки мигом расплылись по тёмным омутам, тритоны под коряги попрятались, да и остальные речные жители предпочли спасаться бегством. Никто не понимал, что происходит! Грохотало и крутило реку три дня и три ночи, и всё подводное царство вместе с нею, а на четвёртый день всё внезапно стихло. Тихон, который прятался в самом большом омуте, осторожно выглянул из своего убежища. Вода была мутной, тёмной, только и видно было серебристых рыбок, что метались вокруг. А когда выглянул водяной из воды, то увидел, что лес вокруг его реки повален оказался!
И люди, вокруг было множество людей, которые суетились. Слышались какие-то, совершенно непривычные для водяного, звуки и он вновь предпочёл спрятаться.
Вырубили лес вокруг, а потом водяной понял, что реки-то его прежней больше нет! А мимо, всего в нескольких вёрстах потекла новая, чужая река, где люди свои порядки чинили. Осталась только старица овальной формы, на берег которой часто приходили люди отдыхать. Тихон радовался тому, что успел дочерей отправить из этого места! А ещё очень осерчал он на людей – что же они такое сотворили! Никого в округе не осталось, лишь на радость водяному только рыбки вокруг кружились.
Так что коль люди в старицу лезли, хватал их Тихон за пятки голые, да на дно тянул. Не топил никого, по крайней мере намеренно. Но столько злости было к людям в водяном!
А ведь в этой старице ему остаться пришлось. Привязан он был к реке, а когда Сосну заставили изменить течение, то и река сама изменилась. Совсем другие ручьи в ней бить начали, да и исток словно другим стал. Да ещё и по берегам реки люди селиться ещё больше начали, возводили каменные города – о том водяному рассказывали птицы речные, что мимо его старицы летели.
Старица зарастала всё больше, и злость водяного постепенно затихала. Чего уж там людей винить? Особенно тех, кто живёт в соседней деревеньке. Подслушивая болтовню ребятишек, что на берег старицы прибегали, чтобы кувшинок набрать, Тихон понимал, что не все люди одинаковы. Жители деревни, наоборот, пытались реку защитить, да вот ничего не вышло у них. Да и кто людей обычных слушать будет, коль выгода нужна?
Тихон, ради собственного развлечения, людей пугал, конечно. Да и за старицей приглядывал: два ручья себе вывел, пусть и слабеньких, но вода тухлой не была. Берега подмывал, как положено, да рыб разводил, правда жадничал зачастую, и рыбакам иногда с крючков уводил добычу.
Сложно было поверить в то, что некогда грозный хозяин бурной реки теперь какой-то лужей повелевает! Дочери, конечно, пытались отца убедить к ним поплыть, но Тихон отказывался. Пущай и осталась у него одна маленькая старица, но как он её бросить может? Вода здесь помнила былые времена, да и приглядеть за ней нужно было. Для водяного ведь совсем всё по-иному, нежели для людей. И время тоже по-другому бежит, как ни крути.
Вот вроде только осень золотая хороводилась, а уже снег лежит толстым пуховым одеялом. Оказалась старица льдом скована, а Тихон с удобствами на дне устроился, решил подремать до весны. Снилась ему полноводная река Сосна, по которой плыли купеческие корабли. Снились дочери, что улыбались ему и маняще руками поводили. Снилась прежняя сытная, да привольная жизнь. Раньше властителем реки был, а теперь что? Теперь вон, в какой-то луже сидит, и покинуть её не может! Разве что отойти на пару локтей и то ненадолго. Да и сам себе Тихон в сладких грёзах виделся – сильным и крепким, а не дряхлым, как сейчас. А ещё сквозь сон слышались ему людские разговоры. От мороза они в собственных домах прятались, да от скуки языками болтали.
Вот и слышал водяной, как обсуждают его старицу. Что недоброе это место, и детей туда пускать не следует, а то и до беды недалеко. Вон, летом одну девку под воду утянуло! Так с трудом её вытащить смогли. И рыбаки почти всегда без улова возвращаются. А летними ночами у крутого берега, по мелководью мужик какой-то ходит. Весь седой уже, сгорбленный какой-то. Ходит и бормочет себе под нос – точно какое-то колдовство творит! Вот когда река тут была, лучше было, а теперь и место дурное, и до реки несколько саженей чесать приходится!
Водяной, слушая эти сплетни, только фыркал презрительно. Человеки эти странные создания – всякое напридумывют, а вот с уважением никто не приходит. Он может никого бы за пятки на дно и не тянул бы никогда, коль к нему с беседой бы простой пришли! А ещё нравилось ему по зиме, когда старицу его покрепче льдом прихватывало, наблюдать за ребятишками: очищали они лёд от снега, и мастерили какие-то приспособы себе на обувь. А потом катались по льду с весёлым смехом! Напоминали они водяному мальков, которые веселятся. Да и молодёжь деревенская от ребятни не отставала, даже какие-то игрища устраивали. Тихон, которого всё это будило, но не злило, только льдом иногда потрескивал, наблюдая за ребячьим испугом.
Кто-то из детишек его разок увидел, крику тогда было! Ну а как ещё – сквозь мутноватый лёд на него рожа уставилась: заросшая бородой, с круглыми, словно пятаки, глазами! Детей тогда седмицу на лёд не пускали, а потом всё вернулось на круги своя. Что ребятне запреты родительские, коль хочется зимой забавы?
Так и тянулось всё это. Всё реже получал весточки от дочерей Тихон, понимал он, что влечёт их течение всё дальше, а вот он здесь остался. Истончится связь скоро, да прервётся, и останется он совсем один, в своей старице. Худо это или нет – непонятно было. Тем более, когда реки его не стало, то и он не нужен стал, получается?
Старался водяной Тихон пореже о таком думать, да водоросли погуще выращивать. Эх, парочку бы русалок ему в старицу! Всяко повеселее было!
А ещё у старицы ива росла, возрастом она ровнёхонько была как реку отсюда повернули люди. Крепкая была, склонялась над водой тёмной, ветви в неё купая. И по весне повадилась к этой иве девушка ходить, да не одна! Завидя парочку, прятался водяной в густых зарослях камыша, пока влюблённые устраивались под сенью ветвей. Обнимались они, да нежно ворковали, обсуждали своё будущее – было приятно их послушать! А ведь и Тихон когда-то таким был. Приносил своей возлюбленной большие белые кувшинки, да щук заставлял хороводы танцевать. Славное было времечко! Да и девушка, что под ивой с возлюбленным пряталась, очень на жену водяного похожа была.
Вот и задумал водяной, для своего развлечения, вырастить те самые белые кувшинки. В старице-то только жёлтые были, так что пришлось нескольких уток просить добыть ему нужное. Взамен разрешил в старице гнезда себе устроить. Когда у молодых свадьба он так и не услышал, но коль подарит парень своей невесте белую кувшинку, то это на счастье будет!
Всё летние вечера проводили влюбленные под ивой, и никто их не беспокоил. Да и от посторонних глаз им было удобно укрываться, так что Тихон думал, что до свадьбы их совсем недолго. Вот только поздней осенью, когда уже хорошенько примораживать стало, да лёгкий снежок уже вовсю землю порошил, явилась девушка под иву в одиночестве. Была она в лёгком платье, тряслась от холода, да рыдала так, что Тихон о корягу свою затылком стукнулся!
Водяной подплыл ближе, привычно укрываясь в камышах и пытаясь понять, что же у человеческой девушки произошло. Девушка плакала, закрыв лицо руками, и Тихон уже собирался из укрытия своего выбраться, но не успел – явилась ещё какая-то женщина в богатой душегрее меховой. По возрасту она девушки в матери годилась, и Тихон уши навострил. Уж точно эта баба не с добрыми намерениями явилась, вон у неё как лицо перекошено.
Продолжение:
