НАЧАЛО:
ПРЕДЫДУЩАЯ:
Да вот только роздыху им дали ровно до рассвета. Василиса уже не задумывалась, как водяной узнаёт о том, что за пределами дома происходит. Василиса смогла немного поспать, да вот только снились ей тени, что к ней тянулись. Всё никак не могли добраться, и манили её к себе. Проснулась она хмурая, а Тихон словно спать вообще не ложился. Всё так же за столом сидел, да голову ладонями подпирал.
Когда Василиса встала, водяной голову поднял, и словно он враз постарел ещё больше!
- Тихон, что с тобой? – всполошилась Василиса, и Тихон только рукой махнул:
- Старость, дочка. Да ещё и давит этот… кружит вокруг старицы, - ну вот как ей объяснить правильно? Она ведь силу свою не осознала ещё, владеть не может правильно. Не поймёт, как это – когда чувствуешь, что совсем капли остались. И держишь их, словно дырки в кувшине дырявом пальцами зажимаешь. А ещё чувство такое, словно бросили их все, забыли, один на один с опасностью оставили. Коль обретёт прежнюю силу Бурливей, справится ли с ним Царь? Особенно ежели Князь сейчас далеко и не может быстро прийти. Вздохнул водяной тяжело, на Василису глядя. Не бросит он девчонку, всё сделает, да костьми ляжет, коль нужно будет, но он её не отдаст. Пущай и будет это последнее, что он сделает, но хоть не затухнет он в своей старице! Вот только об этом он конечно ей не говорил.
Как только рассвет подступился, да разгонять начал осенний сумрак, с прежней силой закружил Бурливей вокруг старицы. Уж очень ему не нравилось то, что в этой маленькой луже прячется та, что он ищет. Да ещё не хочет оттуда выходить, и защищает её кто-то! Вот только сил у него мало, чуть надавишь – так аж треск слышен в чужой защите. Бурливей оскалился в темноте: "Недолго продержится эта жалкая защита. Ну, оно и к лучшему". Тени метались рядом с Бурливеем, угодливо ластились к нему, он только отмахивался. Сам словно тень, вот только более плотная, вся мыслями злыми пронизанная. Ещё и в сны пытался пролезть, да вот пока толком не выходило – не хватало ему силушки. Главное до девки этой добраться, да обряд завершить! Тогда вернёт он себе прежнюю силу! И всё царство морское перед ним преклонится, как должно было сделать давно!
Так Бурливей своими мыслями был занят, что не обратил внимания на иву, что была на берегу старицы. Дерево едва заметно качнуло ветвями, дрогнули виднеющиеся корни. Земля, что промерзать уже начала, да была припорошена снежком, трещинками зазмеилась. Словно кто-то под корнями ивы прополз, да затем глубже куда-то ушёл. Только тени встрепенулись, но, не получив указа от хозяина, ничего не стали делать.
А вот в домике водяного неожиданно затрещал пол. Прогнулись доски, крякнули сердито, ломаясь. Василиса на ноги вскочила, даже за кочергу схватилась, благо что у печи сидела. Водяной же не пошевелился, глядя на то, как по полу вода разбегается. Не из старицы – речная. Значит, пришёл. Не помнит обиды, иль интересно стало? Впрочем, неважно. Поднялся Тихон на ноги, да подошёл ближе, стараясь в лужу не наступить.
Тяжело ему было шевелиться, слабость постепенно нарастала, но гостя нужно было встретить. Как набежала лужа порядочная из речной воды, так вдруг встала она столбом! А когда опала вода, то посреди дома стоял мужчина с голым торсом. Короткие тёмные волосы торчали во все стороны, по плечам, да вдоль хребта змеились чешуйки. Крепкий был, жилистый, и когда посмотрел он на Василису, то увидала она два тёмных речных омута. Аж дышать стало тяжело, и девушка первой отвела взгляд, скользнув по его лицу. Симпатичный мужчина, не красавец писанный, но выглядит уверенно.
- А вот так меня ещё ни разу не встречали! Боевая девка, интересная – проговорил он, усмешку пряча, глядя на кочергу в руке девицы, после чего повернулся к Тихону. Водяной с почтением склонил голову, и мужчина поклонился в ответ: - Давно не виделись с тобой.
- Омут, рад тебя видеть. Благодарю за то, что ты откликнулся на зов мой.
- Чую, что дело тут серьёзное, да и тени непонятные по окрестностям ползут, снег словно серый делается, - ответил мужчина. Имя его царапнуло Василисе ухо, и услышала она тонкий, едва слышимый звон колокольчиков. Словно запели они, заслышав знакомое имя. Но откуда они могли это знать, и почему Василиса именно так подумала? А вот сам Омут неожиданно спину выпрямил, да к ней вновь развернулся:
- Берегиня? Ты что здесь делаешь?
- Вот поэтому я тебя и позвал, - проговорил Тихон. Да потом кратко рассказал змею речному о том, что предшествовало их встрече. Омут с удивлением переводил взгляд с девушки – та уже поставила кочергу на место – и на Тихона.
- А ведь я кого-то чуял. Ручейки рядом шептали, что тени бродят по округе, тревожат всё и вся. И пахнет от них морем, да гнилой водорослью, - задумчиво проговорил мужчина, потирая подбородок.
- Меня зовут Василиса, и как ты узнал, что я берегиня? – поинтересовалась девушка. Водяной с одобрением взглянул на неё – перестала девчонка почти бояться, хорошо. Вопросы смело и правильные задаёт, тоже очень хорошо! Видно, что есть у неё характер.
- Ещё при моём отце совершали берегини обряды на речных перекатах. Они шептали особые слова, вплетая их в воду, и много песен пели. С самого детства я их слушал и, наверное, знаю уже наизусть. Поэтому берегиню с одного взгляда узнать могу. Поёт она, вот прямо как ты – только тихая совсем, неуверенная. Звенишь тонко, как комарик, - проговорил Омут, а Василиса неожиданно смутилась от его пристального взгляда. Вот только в тёмных глазах не было никакого выражения. Вроде лицо живое, а вот от глаз Омута оторопь непонятная берёт. Он словно уловил это и отвёл взгляд в сторону, обратившись к Тихону:
- Значит, нужда у неё в силе есть. Нужно ей запеть уверенно, если всё так, как ты рассказал. Может юная берегиня нужна от того, что силой она не владеет. Вряд ли он хочет, чтобы она добровольно силу свою отдала. Значит, нужна она как-то по-другому.
- Помоги, Омут. Нельзя дать девчонку сгубить.
- Помогу, я же сюда пришёл. Но потом мы обсудим кое-что! – Омут вдруг нахмурился, да руки в бока упёр, грозно на водяного глядя. Мужчина видел, что старый друг, с которым у них вышла нелепая ссора в прошлом, сильно постарел. А как только окончательно сила уйдёт – осиротеет старица, и от этого самому змею речному было тягостно.
- Поговорим обязательно.
- А пока отдохни немного, не пролезет сюда никто, - Омут повёл плечами, бормоча себе что-то под нос. Василиса вдруг уловила свежий речной запах, даже вроде как шум речной да звонкий плеск расслышала. Омут словно взял на себя часть чужого груза, потому что водяной спину распрямил, да охнул довольно. А после отправился на печку – отдохнуть ему действительно как следует нужно было!
Убедившись, что Тихон устроился, Омут проговорил:
- Спи спокойно, старик. Я посторожу, не пролезет сюда, - повозился ещё немного водяной, да вот сказалась усталость. Засопел он вскоре, и Омут обратился уже к Василисе, только тише заговорил:
- Вижу, что любопытно тебе. Я змей речной, кличут меня Омутом. Речушка у меня совсем меленькая, с Сосной не сравнить, конечно, да и впадала в неё когда-то. Пока не изменили люди течение Сосны – думал пересохну - ан ничего, под землю перебраться смог. Ну, на то я и змей, - последнее Омут проговорил несколько самодовольно. Василиса же, глянув на него, протянула рубаху, что ей выдал водяной. Как раз мужская, пусть срам свой хоть немного прикроет:
- А почему вы с дядюшкой поссорились?
- Вот этого я рассказать не могу. Давай лучше подумаем, как нам с Бурливеем справляться, да тебя разбудить поскорее. Потому как втроём мы сдюжим уж, а вот вдвоём – не сможем, - не хотел Омут говорить о том, что водяной и вовсе не боец. Самому муторно на друга старого смотреть, а как помочь – змей не знает. Тут только Царь морской может что-то сделать, а может и вовсе Князь. Вот только и сам водяной от этого отказаться может. Василиса рот было открыта, но увидела, что змей речной недовольно нахмурился. Видать тему он закрыл и не хотел к ней возвращаться, посему пришлось Василисе своё любопытство унять.
- Что мне нужно делать? – спросила Василиса, и мужчина отвлёкся от своих мыслей. – Я слышу звон, ты правильно сказал, но он словно очень далеко от меня.
- Тогда это будет немного проще. Видимо от того, что мы на самой границе, здесь тебе пробудиться легче. Коль жила бы ты в деревне человеческой, может никогда бы об этом и не узнала.
Омут помолчал немного, а потом начал учить Василису говорить слова, что сам от берегинь когда-то слышал. И когда у Василисы получалось произнести правильно, смысл слова словно открывался ей. Как капля воды, что наконец нашла нужный поток, и успокоилась в предназначенном для неё месте. Вот, например, сказала Василиса «вода-жива» и маленькие капельки в воздухе словно задрожали.
И лёгкий звон постепенно становился мелодией.
Продолжение:
Я на АвторТудей - Я на Литрес - Я в Маx
