Весной 1943 года, между Сталинградом и Курской дугой, в 12 км от Минска располагался военный городок Уручье, тихое лесистое место между железнодорожной веткой и автотрассой на Москву.
До войны здесь размещалась стрелковая дивизия, а после оккупации немцы обустроили здесь штабные подразделения военно‑воздушных сил: офицерское общежитие, школу для связистов и радиостанцию, которая наводила ночные бомбардировщики на цели.
В паре километров от городка, возле станции Колодищи, находились казармы техников и караульных. Это место было буквально набито секретами. Настоящая находка для разведчиков.
На этот объект давно обратил внимание чекист Пётр Лопатин, командир партизанской бригады «Дяди Коли». Бригада базировалась в лесном лагере у озера Палик в Борисовском районе. Она выросла из небольшой спецгруппы «Бывалые» (всего 22 бойца) и к весне 1943‑го насчитывала уже 300 человек.
Партизаны действовали решительно: пускали под откос эшелоны, подбили 9 танков и 6 самолётов.
Однако Москва требовала от Лопатина не только диверсий на железной дороге, но и захвата ценных «языков», иными словами оицеров с доступом к секретной информации.
Связь между подпольем и бригадой обеспечивала Мария Осипова (подпольная кличка «Чёрная») - женщина невероятной храбрости и хладнокровия. Позже она прославится тем, что пронесёт мину для гауляйтера Кубе в корзине с брусникой через весь оккупированный Минск.
Вместе с Мариной Молокович, сотрудницей Минского университета, Осипова разработала план операции против офицерского общежития в Уручье. Изначально замысел был прост: внедрить своего человека, пронести взрывчатку и подорвать здание.
Для выполнения задания выбрали Веру Стасен - брестскую беженку, осиротевшую в начале войны. Девушка окончила гимназию и безупречно говорила по‑немецки без акцента.
Осипова нашла Веру в Минске и устроила её на постой к Александре Старикович - жене майора Красной Армии. Её домик стоял рядом с казармами и одновременно служил явочной квартирой.
Вера без колебаний согласилась на задание. Она пришла к коменданту общежития и предложила свои услуги в качестве уборщицы. По легенде, она была «польской немкой». Её безупречное знание языка и яркая внешность, золотистые волосы и правильные черты лица, произвели впечатление на коменданта, и девушку сразу приняли на работу. Она легко втиралась в доверие: даже комплименты в адрес фюрера произносила с такой искренней улыбкой, что ни у кого не возникало подозрений.
Среди офицеров штаба был обер‑лейтенант Глузгалс, немец 1935 года призыва. Он имел солидное образование: окончил высшую школу имперского почтового ведомства, был дипломированным инженером по электротехнике и точной механике. С осени 1942 года он занимал должность шефа отдела связи ВВС центрального участка фронта. У него был доступ к секретным документам - настоящая находка для разведки.
Начальник разведки бригады Владимир Рудак выяснил, что Глузгалс слушает московские радиопередачи на немецком языке и порой высказывает крамольные мысли, за это в Рейхе полагался трибунал.
К обер‑лейтенанту «прикрепили» Веру. Их знакомство получилось почти романтическим: однажды пьяный лейтенант начал приставать к уборщице, а Глузгалс заступился за девушку и проводил её до дома.
Когда об этом узнали Старикович и Молокович, они увидели в этом шанс и посоветовали Вере завести с немцем «лёгкий роман».
Такой статус давал практические преимущества: в качестве невесты офицера Вера могла свободно заходить в любые помещения общежития, туда, куда уборщицу бы не пустили.
Роман Веры и обер‑лейтенанта Глузгалса развивался стремительно. Офицер часто наведывался к девушке домой и подолгу засиживался в компании местных женщин. В казармах Веру уже считали его невестой.
Тем временем подпольщицы ожидали взрывчатку от партизанки Галины Финской, которая действовала с осени 1941 года. Когда Финская наконец появилась, она привезла не тротил, а новый приказ, кардинально менявший план операции. Теперь требовалось оставить общежитие в покое, захватить офицера живым и переправить его в партизанский лагерь.
Кто именно изменил изначальный замысел, остаётся неясным. В своих «Записках десантника» Иван Золотарь приписывает это решение себе, но такая версия вызывает сомнения: его спецгруппу десантировали только 24 апреля, тогда как разработка Глузгалса началась ещё в начале года.
Пётр Лопатин отдал чёткое распоряжение:
«Передайте Вере, пусть выходит за него с моего согласия».
Подобная формулировка редкость даже для чекистских архивов.
Согласно рассекреченному документу НКГБ № 307/М от 23 мая 1943 года, Вера установила с Глузгалсом близкие отношения и с согласия Лопатина вышла за него замуж. В том же документе говорится, что она провела с ним «соответствующую обработку» и убедила перейти на сторону Красной армии.
10 мая 1943 года обер‑лейтенант Люфтваффе решился на побег. Он собрал:
- пачку секретных документов;
- карту с расположением 32 аэродромов (17 действующих и 15 строящихся);
- новейший противогаз, который ещё считался государственной тайной;
- другие ценные сведения.
Вместе с «женой» офицер отправился на восток. Сначала они добрались на автомобиле до деревни Старина, где их встретило отделение партизан‑разведчиков. Затем пара проследовала пешком через леса к лагерю у озера Палик.
Первым Глузгалса опросил Леонид Гаряев, переводчик спецгруппы «Артур». Он вспоминал:
«Пришёл он вполне добровольно, хоть и побаивался, наслушавшись россказней о „зверствах“ партизан».
Офицер оказался бывшим социал‑демократом и был настроен благожелательно к советским партизанам, поэтому охотно делился информацией. Его показания имели огромную ценность:
- Планы немецкого генштаба. Летом 1943 года немцы готовили мощный удар из‑под Орла с целью вновь атаковать Сталинград. С апреля в этот район перебрасывали бронетехнику и авиацию.
- Детали наступления. Глузгалс подтвердил, что крупное вражеское наступление планируется южнее Воронежа, то самое, которое привело к битве на Орловско‑Курской дуге.
- Аэродромы. Он предоставил координаты 32 аэродромов и сообщил, что на центральном участке сосредоточено около 1 000 боевых машин.
- Штаб ВВС. Раскрыл местоположение штаба командующего ВВС генерала фон Грайма в районе Смоленска.
- Химическая война. Сообщил о секретном приказе высшего командования от 1 декабря 1942 года: к февралю 1943‑го требовалось завершить подготовку к применению отравляющих веществ.
Москва оценила важность информации и организовала эвакуацию Глузгалса и Веры. Для этого прислали две спецгруппы ОМСБОНа (всего 50 бойцов) под командованием Фёдора Озмителя и Бориса Галушкина. Год спустя оба командира погибли, прорывая немецкую блокаду у озера Палик, и были посмертно удостоены звания Героя Советского Союза.
В мае 1943‑го их бойцы двое суток расчищали лесную взлётную полосу и обеспечивали охрану, пока не прибыл самолёт. На борт поднялись Глузгалс и агент «Вера».
Мифы и правда
Долгое время история подавалась иначе. Например, Иван Золотарь писал:
«Женщины обезоружили офицера на пикнике!»
Эта версия кочевала из книги в книгу, обрастая новыми деталями. Историки Зевелев и Курлат добавили две фамилии, Золотарь - пять, кто‑то ввёл в сюжет комсомолок‑подпольщиц, а количество аэродромов выросло до 42. При этом все обходили молчанием ключевой момент - фиктивный брак.
Правда открылась лишь в 1995 году с рассекречиванием документа НКГБ № 307/М. Стало ясно, что операция длилась несколько месяцев и включала внедрение, обработку и брак по заданию разведки. Вероятно, факт брака скрывали, потому что женщина, вышедшая замуж за немецкого офицера, не вписывалась в образ советского героя. История о партизанках, обезоруживших фашиста на пикнике, выглядела куда более героично.
Судьбы участников
- Глузгалс (в документах фигурировал под псевдонимами «Курт Вернер» и «Карл Круг») остался в советской зоне оккупации. Он дослужился до офицера в Народной армии ГДР, получил восточногерманский орден «За заслуги перед Отечеством», медаль «Борец против фашизма» и советские награды.
- Вера Стасен осталась загадкой. Документ НКГБ не сообщает ни её дальнейшей судьбы, ни настоящего имени, только оперативный псевдоним. После перелёта в Москву её следы теряются.
Понравилась статья? Ставь лайк 👍, подписывайся на канал и жди следующих публикаций.