Отпраздновав Октябрьские праздники и своё двадцатилетие, я пароходом выехал в Новороссийск. Разговор шёл, что там лучше. В то время пословица «Там хорошо, где нас нет» была применима для всех мест — везде для моряков было худо.
Новороссийск открылся передо мной неожиданно — словно вырос из моря. Сначала показались мачты кораблей, потом — белые здания на склонах гор, а затем и сам порт, раскинувшийся вдоль бухты, будто гигантский живой организм. Город будто сползал с гор к воде: дома теснились на склонах, цепляясь друг за друга, лестницы и тропинки вились между ними, как горные тропы.
Улицы были узкими, извилистыми — то круто взбирались вверх, то спускались к морю. По ним сновали люди: матросы в тельняшках, грузчики с могучими спинами, торговцы с лотками, мальчишки, разносившие почту и газеты. Воздух звенел от голосов, гудка пароходов, криков чаек, скрипа талей и лязга железа.
Я прошёл через город к порту и замер, поражённый его масштабом и суетой. Бухта была заполнена судами — большими и малыми, старыми и новыми, русскими и иностранными. У причалов высились корпуса пароходов, покачивались баржи, шхуны, траулеры. Над всем этим возвышался массивный элеватор — через него шёл экспорт зерна. Рядом дымили цементные заводы «Пролетарий» и «Октябрь»: их продукцию тоже отправляли за границу и по каботажным линиям. Вдали виднелись резервуары с нефтью — её тоже экспортировали, в основном иностранными судами.
Порт жил своей жизнью — напряжённой, ритмичной, неумолимой. У причалов суетились грузчики: одни тащили мешки с зерном, другие катили бочки с нефтью, третьи ворочали ящики с товарами. Повсюду слышались команды:
— Левее бери!
— Осторожно, не урони!
— Следующий!
— Давай, поднажми!
Над головами ходили стрелы кранов, скрипели лебёдки, грохотали цепи. Пары вырывались из труб пароходов, смешиваясь с дымом заводских труб. Запах моря переплетался с запахами смолы, угля, рыбы, нефти, пота и горячего железа.
На набережной толпились люди: моряки в ожидании найма, агенты в котелках, чиновники в форменных фуражках, торговцы, предлагающие еду и табак. Кто‑то спорил, кто‑то договаривался, кто‑то просто стоял, глядя на море, и в глазах читалась тоска по работе.
Никто меня здесь не ожидал. Но, как говорится, не без добрых людей на свете. Первую ночь я переночевал на севастопольском судне, стоявшем в Новороссийске — на нём оказались знакомые матросы, которые пустили меня перекантоваться. А затем устроился жить на портовой барже: тесное, но сухое помещение, где уже ютились несколько таких же, как я, безработных моряков.
Город оказался совсем не таким, как Ростов или Одесса. Небольшой, в основном одноэтажный, будто прижавшийся к бухте. Но порт — крупный, оживлённый. Вдоль набережной тянулись склады, пакгаузы, конторы пароходных компаний. На площади у порта торговали горячей картошкой, пирожками с рыбой, квасом. Старухи в чёрных платках продавали яблоки и орехи, мальчишки предлагали почистить обувь.
В порту кипела работа, но преобладал ручной труд. Сотни грузчиков таскали мешки, ящики, бочки — спины гнулись под тяжестью, пот струился по лицам, а над головой кричали чайки, будто насмехаясь над человеческой суетой. Я видел, как мужики в рваных рубахах, с закатанными рукавами, сгибались под тяжестью мешков с цементом, как матросы проверяли такелаж, как механики копошились в машинном отделении, как портовые чиновники сверяли накладные.
Я встал на учёт в секции безработных моряков. Жить, в общем, можно было: по безработице платили двенадцать рублей в месяц, да на погрузочных работах в порту можно было подработать. Но очереди за работой были огромные, а судов — мало. Каждый день я приходил в секцию, проверял списки, разговаривал с такими же, как я, слушал новости и сплетни.
Однажды, в начале декабря 1923 года, я стоял около помещения секции безработных моряков уже под вечер. Большинство людей разошлись, но я всё медлил — вдруг появится какая‑то вакансия. В помещении секции задержался и заведующий — пожилой моряк с седыми усами и усталыми глазами.
Вдруг подошёл помощник капитана одного судна и затребовал рулевого.
— Срочно нужен, — сказал он заведующему. — Судно погружено, должно сейчас же сняться в море. Если человека не дадут, возьмём в Туапсе.
Заведующий развёл руками:
— Утром могу послать из очереди, а сейчас…
Помощник капитана настаивал:
— Да какое утро? Мы уже должны быть в пути!
Заведующий огляделся, заметил меня, стоявшего у стены, и махнул рукой:
— Вот, бери этого. Парень толковый, вижу по глазам.
— Пойдёт, — кивнул помощник капитана. — Собирайся, рулевой. Через полчаса отходим.
Так, почти случайно, я попал на парусно‑моторное судно «Уч‑Дере». Моя очередь была чуть ли не последней, но судьба распорядилась иначе.
Я быстро собрал нехитрые пожитки, попрощался с новыми знакомыми на барже и поспешил за помощником капитана. «Уч‑Дере» стоял у причала — не новый, но крепкий корабль с обветренной палубой и высокой мачтой. Помощник провёл меня на борт, показал место в кубрике, кратко объяснил распорядок.
— Завтра выходим в море, — сказал он. — Маршрут — вдоль побережья до Туапсе, потом в Сочи. Груз — цемент с завода «Пролетарий». Так что привыкай к запаху пыли.
Ночью я лежал на койке и слушал, как скрипят борта, как плещется вода у причала. В голове крутились мысли: Новороссийск, «Уч‑Дере», новый экипаж… Всё это казалось непривычным, но в то же время — правильным. Я снова был в деле, снова шёл в море. И пусть работа тяжёлая, а зарплата небольшая — главное, что я не стоял на берегу в бесконечной очереди, а готовился к новому рейсу.
Утром, едва рассвело, команда занялась последними приготовлениями. Я проверил рулевое устройство, осмотрел компас, проложил на карте маршрут. Помощник капитана подошёл, хлопнул меня по плечу:
— Ну что, рулевой, готов?
— Готов, — ответил я, чувствуя, как в груди разливается знакомое волнение.
— Тогда отдаём швартовы!
Судно медленно отошло от причала. Я встал у штурвала, вгляделся в линию горизонта. Ветер крепчал, волны становились выше, а «Уч‑Дере» уверенно шёл вперёд, разрезая носом сероватую воду. Я вцепился в штурвал, чувствуя его дрожь, и улыбнулся: море снова приняло меня — и на этот раз надолго.
(Повесть основана на реальных событиях, все имена изменены, совпадения случайны.)