первая часть
— Поняла, что произошло что‑то странное, — Алина, отозвав сестру в сторону, чтобы их не услышали остальные, тревожно заглянула ей в лицо. — Что, Борьке совсем плохо? Его в больницу забрали? Ну что же ты молчишь, Лара, скажи, что случилось?
Лариса не стала придумывать оправданий и прямо рассказала о недавних событиях дома. Алина крепко обняла сестру и, чуть помолчав, осторожно сказала:
— Не спеши с окончательными решениями. Это, конечно, только твоё дело, но, как по мне, Борис всё‑таки заслуживает второго шанса. В любом случае, что бы ты ни решила, я буду на твоей стороне и помогу. Мальчишкам сейчас, наверное, не стоит ничего говорить. Подожди. Вдруг за выходные ты передумаешь и попробуешь семью сохранить. А если нет — у них хотя бы будет ещё пару спокойных, счастливых дней.
Слова сестры звучали разумно, и Лариса решила не портить сыновьям праздник.
Борис же за всё время ни разу не позвонил и не попытался ещё раз поговорить с женой: у него и без примирения нашлось достаточно дел. Сразу после того, как Лариса выставила его за дверь, он, кипя от злости, припер чемоданы к матери и сообщил:
— Не получилось эту мегеру разжалобить. Ну и ладно — сама прибежит, как только проблем нахлебается. Ещё в ногах валяться будет, чтобы я быстрее вернулся. Ладно, я пошёл, мне надо проветриться.
Екатерина Андреевна не стала напоминать сыну, что когда‑то давно сама советовала не портить Ларисе жизнь и отказаться от идеи жениться. Ей было горько видеть, как Борис разрушил семью, которая благодаря усилиям невестки была почти образцовой.
Она не успела и слова сказать о том, что Лариса вовсе не мегера, а жертва его предательства. Мужчина пинком пододвинул чемоданы к стене, будто вымещая злость, и ушёл.
Тяжёлые мысли захлестнули женщину: печальная история её собственной жизни повторялась теперь в судьбе невестки. Екатерине Андреевне было искренне жаль Ларису и особенно внуков. Когда‑то она сама прошла через похожее испытание с мужем, отцом Бориса, и знала: «воскресный папа» в жизни детей — это очень мало.
Она мучительно перебирала в памяти всё, что связано с воспитанием сына, пытаясь понять, где упустила момент, позволив Борису так легко разрушить семью. Екатерина так радовалась, когда её давний мрачный прогноз насчёт расставания с Ларисой, казалось, не сбывается, но ошиблась.
Весь день она думала, как убедить их не рубить с плеча. Сына она вразумить не умела, на Ларису давить не имела права. День пролетел, а вечером женщину ожидал новый удар.
Пошатываясь, в квартиру вместе с явно нетрезвой любовницей ввалился Борис и торжественно представил спутницу:
— Таня, это моя мама, Екатерина Андреевна, самая лучшая мама на свете — это я точно говорю… — Он икнул и повернулся к матери: — Мама, это моя Танюша. Мы у тебя немного поживём, ладно?
Напрасно Борис рассчитывал, что мать спокойно отнесётся к его предательству. Пережив в молодости схожую историю, Екатерина Андреевна встала на сторону обманутой невестки:
— Сын, я не буду делать вид, что рада знакомству с женщиной, из‑за которой ты оскорбил законную жену. Я пускаю вас в квартиру только на одну ночь — и то лишь потому, что в таком виде по улицам шастать опасно. Ещё не хватало, чтобы с тобой что‑нибудь случилось.
— Но сразу скажу: превращать свою квартиру в непонятно что я не позволю, — жёстко добавила Екатерина Андреевна.
Любовница Бориса, кажется, ни капли не смутилась таким приёмом. Дождалась, пока мужчина выйдет в туалет, широко улыбнулась и произнесла:
— Если честно, мне тоже не особо хотелось с вами сегодня знакомиться. Я, понимаете ли, не в лучшей форме. Так растерялась, что даже о цветах не вспомнила. Прошу понять и простить. И, чтобы между нами не было недомолвок, сразу поясню: я давно люблю вашего сына и уверяю вас, у меня самые серьёзные намерения. Уверена, как только они разведутся, я выйду за него замуж. Так что хотите вы того или нет, а общаться нам придётся. Мы же обе хотим, чтобы Боренька был счастлив, правда?
Неизвестно, что ответила бы на такую наглость Екатерина Андреевна, но в этот момент вернулся Борис, обнял Татьяну и, на ходу бросив матери, что ужинать не будут, увёл любовницу в свою бывшую детскую комнату.
Понимая, что самой справиться с этим кошмаром сложно, Екатерина Андреевна решила привлечь к разговору свою мудрую подругу. Объяснив Валентине Владимировне, что происходит, она попросила хотя бы попытаться поговорить с Борисом — вдруг он её послушает.
Однако, стоило Валентине Владимировне заговорить о том, как важно ценить семью, сын тут же прервал её, даже не пытаясь быть вежливым:
— Тётя Валя, я к вам всегда с уважением относился, вы мне почти как родня. И не ожидал, что вы полезете не в своё дело. К тому же не того человека вы уламываете: мне‑то как раз проще всего остаться с Ларисой, но это она рогом упёрлась, — хохотнул он, уловив двусмысленность, и уже серьёзно добавил: — Надеюсь, больше вы меня этой темой грузить не будете. До свидания.
Понимая, что мать недовольна Татьяной, Борис оставил чемоданы у Екатерины Андреевны, а сам вместе с любовницей пустился в разгульную жизнь.
Иногда он всё же появлялся у матери заночевать вместе со своей бойкой пассией — подходящего съёмного жилья они то ли не находили, то ли не слишком и старались. Поведение парочки, которая ничуть не стеснялась пожилую женщину и продолжала «веселиться», сильно огорчало Екатерину Андреевну.
Она всё ещё надеялась, что сын одумается и вернётся к жене, но дни шли, а Борис будто забыл о семье.
По просьбе подруги Валентина Владимировна решила зайти с другой стороны — поговорить с Ларисой. Пожилая женщина по сути повторила то же, о чём раньше просила невестку Екатерина Андреевна, но результата это не принесло.
Устав от бесконечных советов, Лариса спросила прямо:
— Валентина Владимировна, все вокруг говорят, что моим мальчишкам нужен отец. Я и сама это отлично понимаю. Но как мне через себя переступить?
На этот вопрос у Валентины Владимировны ответа не нашлось. Поблагодарив Ларису за разговор, она обняла сильную, гордую женщину, оставила гостинцы для мальчишек и ушла.
Лариса тяжело переживала: она не знала, как сказать сыновьям, что собирается разводиться с их отцом. Всю неделю, испытывая стыд за ложь, она повторяла, что папа в командировке. Но бесконечно обманывать детей было невозможно.
Проблему неожиданно взял на себя Борис. В следующие выходные, приехав за оставшимися вещами, он после объятий с сыновьями, которые страшно по нему соскучились, усадил их на диван, сам сел напротив по‑турецки и произнёс:
— Ребята, у нас с мамой скоро кое‑что изменится. Я с вашей мамой расстаюсь и пока буду жить у бабушки Кати. Но я всё равно буду к вам приходить в гости, и мы, как раньше, будем играть и веселиться по выходным.
Лариса, едва начав слушать его речь, почувствовала, как к горлу подкатывают слёзы, когда увидела, как лица её мальчишек потемнели от боли и непонимания.
Сердце у Ларисы болезненно сжалось: ещё мгновение — и она была готова подбежать к Борису, сказать, что попробует начать всё сначала. Но муж продолжил свою речь, и следующие слова отрезвили её окончательно.
— Я вас, ребята, с Татьяной познакомлю, — вдохновлённо говорил он. — Она классная: и в походы ходила, и в компьютерных играх разбирается. Вам с ней интересно будет.
Лариса от боли едва не застонала. Но за неё ответил старший сын. Арсений поднялся с дивана, взял за руку Семёна, тот, в свою очередь, подхватил ладошку Глеба.
— Нам интереснее всего с мамой, — с презрением бросил Сеня.
Мальчишки, держась друг за друга, вышли из комнаты в детскую. Лариса, сквозь пелену слёз, накрывших глаза, услышала, как Борис набрасывается уже на неё:
— Ну что, успела настроить сыновей против меня? Радуйся теперь. Не думал, что ты таким путём пойдёшь. Надо же, «с мамой им интереснее»…
Ни сил, ни желания оправдываться у неё не осталось. Она только тихо произнесла:
— Проверь, всё ли забрал, и уходи. Видеть тебя не хочу.
Но Борис не спешил. За перерыв между работой и свиданиями с любовницей он успел выяснить главное — проблема может возникнуть с ипотечной квартирой.
— Видеться тебе со мной всё равно придётся, — перешёл он на деловой тон. — Я много обидного наговорил, но это всё на нервах. Во‑первых, от детей я не отказываюсь. Во‑вторых, нам вместе надо в банк ехать, вопрос с квартирой решать. И, в‑третьих, столько лет вместе прожили — их же нельзя просто вычеркнуть. Ты для меня всё равно близкий, дорогой человечек.
Он даже усмехнулся:
— Я вот посчитал, сколько нам осталось платить. Думаю, может, и не придётся продавать квартиру и брать что‑то поменьше. Наверное, выкрутимся. Если ты не против, давай завтра в мой обеденный перерыв в банке встретимся.
Ровный, почти безэмоциональный тон Бориса только сильнее выбил Ларису из колеи. Мысль о том, что ей с детьми, возможно, придётся переезжать, пугала до ужаса.
Арсений и Семён ходили в прекрасную школу с крепким педагогическим составом. Детский сад Глеба был рядом с домом: не нужно было ездить через полгорода и зависеть от погоды. Стоило только выйти из подъезда — и через несколько минут все оказывались где нужно.
Мысли носились вихрем, слёзы высохли. Нужно было взять себя в руки и бороться за квартиру. Пойдя «в лоб» и затеяв судебный раздел имущества, Лариса рисковала всем. Она понимала это и в итоге согласилась на предложение Бориса.
Всё прошло на удивление буднично. Ларисе даже показалось, что и сам развод может не разрушить привычный уклад. По сути, большую часть времени с мальчишками она и так проводила одна, а Борис уже давно попал в режим «отца выходного дня».
В банке они честно рассказали о переменах семейного статуса. Улыбчивая девушка‑консультант спокойно и подробно разложила все возможные варианты, и Лариса поймала себя на мысли: для этой сотрудницы чужие драмы — обычная часть рабочего дня, и их история ещё не самая тяжёлая.
Благодаря солидной сумме, которую Борис принёс с собой, оставалось закрыть относительно немного платежей. Документы оформили так, чтобы после окончательного расчёта квартира переходила Ларисе и детям.
Оставалось уладить лишь несколько формальностей, и неожиданное благородство когда‑то любимого мужчины вернуло Ларисе веру в то, что даже после развода они смогут общаться по‑человечески. Ей впервые с момента измены показалось, что с крахом брака её жизнь не закончилась.
По взаимной договорённости с Борисом она не стала подавать на алименты, а получила от него обещание ежемесячно перечислять фиксированную сумму на детей и помогать в экстренных ситуациях. Екатерина Андреевна гордилась тем, что сын, в отличие от собственного отца, в вопросах денег повёл себя порядочно, и заверяла Ларису, что внуков будет поддерживать всегда. Казалось, участники этой семейной драмы, если не счастливы, то хотя бы защищены.
Но такое положение дел категорически не устраивало одну‑единственную женщину.
Денежный ручеёк от Бориса стал постепенно мельчать. Первые месяцы он исправно выполнял свои обещания, а потом под разными предлогами начал сумму уменьшать. Лариса не жила на широкую ногу, устроилась в ателье, но денег всё равно стало не хватать. К счастью, бабушка не забывала о внуках, Алина с Михаилом тоже постоянно подставляли плечо.
Мальчишки будто в один день повзрослели. Даже самый младший стал относиться к покупкам куда осмотрительнее. Глеб теперь спокойно проходил мимо кулинарии, куда раньше норовил заглянуть почти каждый день за любимыми ватрушками, и серьёзно объяснял:
— Мама в сто раз вкуснее печёт.
Лариса почти перестала пользоваться машиной — экономила и на бензине, и на обслуживании. К тому же автомобиль был оформлен на Бориса, и в один далеко не прекрасный день он заявил: срок полиса ОСАГО подходит к концу, а в новый документ он её вписывать не собирается.
— Я подумал, тебе и ездить‑то особо некуда, у тебя всё рядом. Машина будет простаивать, — сообщил он, как о чём‑то само собой разумеющемся.
— А я, значит, по общественному транспорту должна мотаться или у мамы машину выпрашивать? — только и спросила Лариса.
Спорить дальше она не стала. Поняв, что бывший муж не горит желанием ни делиться, ни видеть детей, она просто отдала ему ключи: теперь машина была ей не по средствам.
Мальчики, скучавшие по отцу, видели его всё реже. Вначале общались по телефону, но и эти разговоры становились всё короче. Примерно через полгода после развода Лариса заметила: сыновья почти перестали о нём спрашивать.
Старший, Арсений, вообще попытался взять на себя роль главы семьи. Он начал выгуливать соседскую собаку, а небольшую сумму, которую стала давать ему хозяйка, принёс маме. Лариса, узнав об этом, пошла к соседке с намерением деньги вернуть, но старушка воспротивилась:
— Дочка, Арсений у тебя настоящий мужчина растёт. Он же ради тебя старался, меня выручил и честно заработал. А ты его сейчас обидишь. Иди‑ка лучше купи всем чего‑нибудь вкусного.
Лариса вернулась ни с чем и только попросила сына впредь обо всех подобных «подработках» сначала говорить ей.
Она всё сильнее подозревала, что уменьшение перечислений бывшего мужа связано с влиянием разлучницы, и не ошиблась. Вскоре после развода Борис женился на Татьяне, сумевшей из любовницы превратиться в законную супругу.
Сразу после росписи она заявила мужу:
— Чудак ты, Боря. Что нам по съёмным углам шататься, если у тебя есть доля в маминой квартире? Представь, сколько сэкономим, если будем жить у неё постоянно. Ты имеешь на это полное право. И я, как твоя жена, тоже. Надоело уже по чужим клоповникам бегать. И ещё: я бы серьёзно пересмотрела, сколько ты, как «замечательный отец», отстёгиваешь своим сыновьям. Уменьшить бы эту сумму раза в два–три — и нам полегче, и тебе.
продолжение
Рекомендую 👇👇👇